Singing Bird

      Официально клуб открывался уже в девять, но до одиннадцати всегда было так мало людей, что и официанты, и танцоры, и девочки кучковались у барной стойки, шутливо переругиваясь с уже заранее уставшими барменами и делясь сплетнями. Сонхва любил эти пару часов. Он любил слушать новости, сидя в самом эпицентре их разношёрстной группки, смеялся и расстраивался со всеми и, как старший, всегда мог дать совет или оказать посильную помощь.       Официально они, конечно, назывались клубом для джентльменов. Но у них часто бывали и женщины. И ещё чаще им напоминали, что они всего лишь дорогой бордель.       Наверное, кто-то считал, что им повезло. Они не подчинялись основным ограничениям, могли позволить себе и яркие образы, и плевать на комендантский час (в основном, конечно, из-за особенностей работы), и у них даже весьма часто водились личные деньги, потому что богатые люди очень щедры на дополнительные развлечения.       Только вот и с ними иногда обходились, не подчиняясь никаким моральным нормам.       Когда кто-то из девочек или мальчиков не возвращался, на кулисах появлялась новая лента. Сонхва никогда не пробовал их сосчитать. Не смог бы.       Болтая паршивенькое вино в своём бокале, он думал только о том, как бы ему не пришлось сегодня вешать новую. Потому что в этот мрачный день всё с самого начала шло не так.       По дороге из своей замшелой общажной комнатушки он не мог отделаться от зудящего чувства беспокойства. Как будто кто-то не сводил с него глаз. Или дула ружья. Но вокруг не было никого, кроме знакомых безлицых стражей, единожды остановивших его и проверив личные данные по его электронному браслету. Спокойствия тихая улица не прибавляла, а мурашки не прекращали свой бег.       В клубе все были до страшного рассеяны, совершенно не готовы к вечеру ни с макияжем, ни с одеждой, ни с едой. Творился полный бардак, программа не сходилась, и никто не мог сказать почему. Все нервничали, но отчаянно пытались это скрыть.       А это говорило об одном.       Сана не было.       В последнее время он был причиной большого беспокойства для Сонхва и всего клуба в целом. Он стал слишком тихим, задумчивым, профессионально не попадался никому на глаза, когда этого не требовала работа, и очень много хмурился.       Сонхва просто видел, что что-то очень сильно поменяло их маленькое солнце. Он игнорировал гостей, чуть из-за этого не нарвался на неприятности, и Сонхва пытался его вразумить. Он ловил его несколько раз в гримёрке, просил объясниться, но всё, что получал, – это настолько обтекаемые ответы, что невозможно было ничего понять.       Это мешало с работой. Со всей работой. И Сонхва бесился, не имея возможности вести дела привычным, безопасным путём. Ему было страшно за Сана, за клуб, на который он мог навлечь проблемы, и за себя.       Но теперь единственное, что ему оставалось, – это надеяться, что Сан просто вернётся.       Первый клиент в этот вечер тоже оказался очень необычным. Странным. Он был одет нормально, даже просто, особенно в сравнении с теми кричаще-вычурными людьми, которые были постоянными их клиентами. Даже его волосы были нормального каштанового цвета и только лишь слегка завиты. Он был спокоен, без надуманных возмущений выполнял все просьбы охранников, дал отсканировать браслет и заранее оплатил своё время. Сонхва подумал, что этот парень не должен был здесь оказаться. Он был нормальным. Но при этом осматривался слишком уверенно для человека, случайно открывшего не ту дверь.       Это было...любопытно. А Сонхва никогда не отказывал себе в том, чтобы удовлетворить своё любопытство.       Он плавно стёк со стула, оказавшись прямо перед посетителем, и вежливо улыбнулся.       – Тебе помочь, сладкий?       Внимательный взгляд прошёлся по нему сверху вниз, прежде чем клиент сделал шаг к Сонхва, оказываясь ещё ближе, и выдохнул почти ему в губы:       – Я ищу Пересмешника.       О, да, это определённо был плохой вечер для Сонхва. Ещё немного и у него начнёт дёргаться глаз.       Он не вздрогнул и, оставшись внешне расслабленным, высоко поднял брови, выразительно смотря на парня перед собой, как на идиота.       – Кого?       – Пересмешника, – поразительно спокойным и уверенным голосом повторил тот.       Сонхва нахмурился, отходя на полшага назад. Это, должно быть, была какая-то шутка.       – В городские легенды веришь?       – Я знаю, что он здесь, – чужая непреклонность начинала настораживать. Ему скорее нужно было избавиться от этого человека. Он лез туда, куда не должен.       – Сладкий, тут не...       – Я знаю, что он здесь.       Сонхва знал всех, кому мог понадобиться Пересмешник, и этот круг людей никогда не увеличивался. И то, что этот парень в этот круг определённо не входил, но знал, было не странно, это было страшно. Сонхва отступил ещё на полшага назад. Охранник недалеко от них, заметив его напряжение, как раз потянулся за кобурой, когда посетитель мягко сжал ладонь Сонхва в своих неожиданно тёплых руках. Он посмотрел умоляюще, заглядывая своими большими тёмными глазами прямо в нежную душу, и быстрым тихим голосом затараторил:       – Прошу. Мне нужна только информация. Я знаю, что он знает всё. Он лучший информатор в городе! И единственный, кто так долго остаётся живым. Я могу заплатить... Или рассказать другой секрет!.. Пожалуйста!..       Это была плохая идея, Сонхва чувствовал, как его тело гудело от напряжения, пока он вёл незнакомого человека к задним комнатам. Это была ужасная идея, когда он направился именно к своей собственной гримёрке. Сана не было и ему выкручиваться самому, если что-то пойдёт не так. Это была катастрофическая идея, но Сонхва всё ещё было любопытно. А ещё он был на своей территории, умел обращаться с ножами и определённо был слишком прекрасен, чтобы умирать так рано и бесславно. Он глубоко задышал, возвращая себе контроль, и открыл комнату, пропуская парня внутрь.       Гримёрка была крохотная, освещённая только приглушённым светом торшера, тут и развернуться было негде, поэтому Сонхва было не трудно в одно движение закрыть дверь и прижать кинжал к чужому горлу.       В напольном зеркале чуть левее них, он увидел, что посетитель даже не дёрнулся, оставшись спокойно стоять к нему спиной и с интересом осматриваясь. Сонхва, перехватив через зеркало его взгляд, ухмыльнулся и наклонился к уху, чтобы сладко прошептать:       – Ну, нашёл, что искал?       Он почти обжёгся об ответный взгляд. Он работал в борделе, но никогда ещё на него не смотрели так жадно.       – И всё-таки это ты. Пересмешник, – парень шумно выдохнул, прикрывая глаза и запрокидывая голову ему на плечо. – Я так долго тебя искал, птичка.       Сонхва прищурился, сжимая рукоятку ещё сильнее. Притворяться дальше не было смысла.       – Нашёл, и что дальше?       – Может, отпустишь и мы спокойно поговорим?       Сонхва прыснул от такой наглости, не сводя глаз с зеркала.       – Нет, конечно. Может ты убить меня пришёл.       – Наоборот, птичка. У меня к тебе очень интересное предложение.       Он медленно поднял обе руки и закатал рукав на правой. На предплечье чернела круглая татуировка с лунными фазами и компасом в центре.       Кинжал дрогнул.       – Ты из Пиратов...       Милая улыбка отчего-то совсем не подходила этому мягкому лицу.       – Хуже. Я их капитан.       Сонхва отпрянул, врезаясь спиной в стену, и поражённо выдохнул:       – Ким Хонджун.       Он кивнул, возвращая рукав на место, и развернулся к нему лицом.       – Будем знакомы, птичка.       Капитан Пиратов. Страшное имя, которое боялись всерьёз произносить наверху и восхваляли внизу. Лидер несуществующей в головах богачей оппозиции, и ещё одна городская легенда. Покрупнее, чем Пересмешник, конечно.       Сонхва не было страшно, что Хонджун искал встречи с ним, наоборот, – всё внутри не прекращало вибрировать от сладкого восторга. Он редко ловил дельные слухи о нём, но восхищался всеми искусно устроенными диверсиями то тут, то там.       На самом деле, он фактически действовал с теми же целями, что и Пираты. Только более изящно. Рушить систему, распространяя тысячи слухов, ему нравилось больше. С ним делились информацией и работники клуба, и несколько ушей с улиц, и нередко грязные секреты ему выбалтывали и сами причины всех их бед.       Сонхва приглашали на обеды, приёмы, выставки, и всё, что от него хотели, – спеть две песни, и затем сидеть молча и красиво улыбаться. Он молчал. Улыбался. И очень внимательно слушал. Почему-то богачи до смешного часто пренебрегают какой-либо осторожностью в окружении проституток. Кого же может волновать певичка из борделя.       Он действительно много знал. И ещё больше мог узнать. Наверное, поэтому Хонджун и не хотел его убивать. А уж откуда он о нём узнал... Сонхва не мог понять, чувствует ли себя преданным.       – Сан у вас?       Капитан снова растянул губы в сладкой улыбке, которую хотелось стереть с этого лица.       – Ага. Хороший парень. Честный. Отлично к нам вписался.       Причина перелома в Сане казалась до нелепого очевидной. Солнечный мальчик с чистым сердцем, требующим справедливости, не мог в итоге не оказаться в рядах оппозиции. Большинство идиотов из правительства не придавало ей большого значения, до сих пор справляясь с редкими всполохами сопротивления с помощью стражей. Но Сонхва, смотря в горящие глаза капитана, понимал, что скоро всё изменится. Что грядёт что-то большое. И что он может стать частью этого. Он аккуратно спрятал кинжал обратно в ножны на предплечье и повёл плечами, чувствуя себя слишком открытым под тёмным взглядом.       – Так что тебе от меня нужно?       Хонджун улыбнулся безумно.       – Никогда не думал стать певчей птицей революции?       Это безумие Сонхва понравилось.