Саму

Моментами Дазая могла накрывать бессонница, хотя и без нее он ложился достаточно поздно. Воспоминания о мафии, особенно день смерти Одасаку, когда он сжимал его мертвое тело в руках, отзывались не всегда приятными импульсами дрожи. Но решение нашлось. После нескольких рюмок выпитого алкоголя, например крепкого коньяка, с хоть какой то закуской конечно, сон приходит к уставшему организму куда быстрее, не давая мозгу начать транслировать воспоминания. И шатен с удовольствием закрывает глаза, раскладываясь поперек футона, погружаясь в царство Морфея. И он привык просыпаться по утрам, не видя ни одного пропущенного звонка или сообщения на телефоне, понимая, что про него не вспоминают. Вспомнят лишь когда он все же заявится в офис, опоздай дай бог на 20-30 минут, а не час с лишним. Куникида начнет негодовать по поводу опоздания, Ацуши лишь как то нервно усмехнется и спросит у Дазая, как ему спалось. В течение дня перекинется пару слов с Йосано и остальными, может поболтает с Кенджи или Ранпо, если получится улизнуть от взгляда Доппо или к нему самостоятельно кто-то подойдет что-то обсудить. А если у всех будут дела или общая тема для разговора, основанная на каком нибудь совместном походе после работы, куда его никто не позвал, то Осаму тихо просидит на своем месте, возможно сделав пару оригами или написав пару строк в отчёт, а по завершению рабочего дня молча ускользнет к себе. Ведь там уже стало комфортнее, привычнее. Тишина стала приятной подругой, а одиночество пришло в их компанию практически следом, лишь делая ее более полной. Ведь так правильно. И, пожалуй, с такой правильностью Дазай уже готов смириться, хоть и было потрачено на это много сил ранее. Но это все в прошлом. По крайней мере до момента, когда закончатся коньяк или виски в бутылке, а все магазины уже будут закрыты. Все изменилось с приходом Федора. И, честно, оба не могут понять, как так вышло. По сути они заклятые враги, которые должны лишь желать убить друг друга. Но вместо этого они таят в тепле друг друга, словно стараясь скрыться там от окружающего мира и начать медленно залечивать душевные раны друг друга. Осаму никогда не думал, что когда нибудь окажется в ситуации, которую можно описать словом "умиротворение". Не думал, что сможет полюбить кого то настолько сильно и вновь открыться кому то после смерти Одасаку в тот роковой день. Но каждый вечер после работы он чуть ли не в припрыжку возвращается в квартиру, которую они решили приобрести вместе с Достоевским, обставляя все под общий вкус. И их мнения во многих случаях действительно сочетались. И это все казалось чем то неправильным, но родным. Возвращаться в квартиру и видеть работающего в полумраке Федора, скоро оказываясь в его объятиях. Его здесь действительно ждут. И играть в кошки мышки днем становится даже интереснее, когда знаешь, что вечером тебя все равно встретят дома как всегда. И проблемы со сном и бессонницей прекратились, ведь с Достоевским в разы уютнее, чем на холодном футоне в такой же холодной квартире, ведь Дазай просто ненавидел тепло и жару, но ради ночных объятий со своим возлюбленным он готов был терпеть. Оба не верили в существование родственных душ, но те чувства, которые они разделяли, казались слишком неземными, чтобы являться чем-то другим. Оба были счастливы по утрам, ведь по пробуждению шла сначала совместная чистка зубов - Дазай наглым образом двигал Федю после его выхода с душа, чтобы тоже почистить зубы, ведь делать это одному невероятно скучное занятие -, а после этого они вместе готовили завтрак, точнее по большей части готовил Достоевский, ведь, как оказалось, до этого шатен питался по большей части только пищей быстрого приготовления, чаще всего это была какая-нибудь лапша. Во время приема пищи Осаму обычно рассказывал что-то из времени, когда он еще состоял в мафии, а Федор слушал со слабой улыбкой на губах. У них были парные белые кружки с красным принтом "Напарники в игре", а где то на полке стоит чашка с надписью "Русская принцесса", специально заказанная кареглазым для брюнета. Отличать чашки друг друга можно по затемнениям внутри или запаху - Достоевский в основном пьет только кофе, в отличии от Дазая. О чувстве одиночества не может быть и речи, ведь в этих отношениях, на удивление, царит идиллия и гармония. У Осаму в груди что-то рвется на куски, разбивается в дребезги, когда он вновь приходит в их квартиру. Осознавать, что ты уже вряд-ли увидишь здесь своего возлюбленного, как оказалось, было слишком больно. Его точно не успели к такому морально подготовить. Шансов выжить фактически не было, да и даже выживи он после крушения вертолота, то просто умер от кровопотери после. Дверь закрывается тихо, ведь сил совсем не остается. Тело стекает по стенке на пол и парень сжимается, будто желая спрятаться. Все это больше похоже на какой то кошмар, чем на реальность. Бессонница накрывает даже больше, чем раньше, а в голове все время всплывает это нежноке «Саму», ведь именно так его всегда звал Федор. Это прозвище возникает в мыслях постоянно и звучит именно его голосом. Родным. И единственное, чего шатен может желать - услышать его в реальности еше хотя бы раз. Прошла неделя. Потом две. Осаму спал на кровати, впитавшей запах Достоевского. Кровать казалась слилком большой для одного. Чуть позже он купил небольшой футон, но в ту же ночь перебрался с него обратно на кровать, ведь без его запаха становилось хуже. Одиночество вновь накрывало с головой, слизью расползаясь по плоти вместе с повышенной тревожностью и недосыпом. Сегодня на работе Ацуши поинтересовался, все ли у него в порядке. А еще настигло осознание, что ему неизвестно местоположение могилы Федора, да и впринципе нет информации о том, похоронили его вообще или нет. Недавно вновь приснился он. А где то рядом, кажется, был силуэт Одасаку. Он не разглядел, ведь смотрел только на Федора. Было две неудачных попытки за полтора месяца, а под глазами залегли круги. Уже несколько коллег обеспокоены его состоянием, как физическим, так и моральным. Дазай же надеется лишь на то, что хоть одна попытка скоро окажется удачной и он наконец-то обретет долгожданный покой, но уже рядом с двумя близкими людьми.