обещаешь?

очередной сходняк [дискотека] в доме культуры близилась уже к концу. бодрая музыка сменилась на более спокойную, поэтому сейчас в основном в центре зала ошивались только парочки. совсем рядом марат медляк танцевал с айгуль, кидая взгляды многозначительные на валеру, что ясно дал понять, что сейчас вообще не до всего пока что. — ты сегодня красивая. очень, — тихо проговаривает турбо, склонившись к уху девушки во время танца. руки с перебитыми костяшками бережно легли на её тонкую талию. что он вообще несет? она всегда красивая. когда с дел его встречает ночью сонная. когда просит с делами завязать и строит планы на будущее. когда ругается, раны свежие обрабатывая. и ведь даже понятия не имеет, какие он ей душевные раны наносит каждой своей выходкой и пустыми обещаниями о том, что у них есть светлое будущее. кажется, она полгода уже верит в это свято, а ему почему-то не хватает духу всё это разрушить горькой правдой. — только сегодня? ксюша губу закусывает да ближе жмется всем телом, чуть ли на цыпочки не становится когда тянется выше чтобы поцелуй смазанный украдкой на щеке оставить. с ним больно и хорошо. больно потому что каждое томительное ожидание сердце кровью обливает, потому что не знает когда вернется и вернется ли вообще. а хорошо… просто потому что это он. — сегодня домой вместе пойдём? — спрашивает, а у самой аж сжимается все в ожидании ответа. знает ведь, что с валерой не бывает все просто. знает и терпеливо все сносит, пряча ночью слёзы соленые в подушку. турбо меньше всего сейчас хочется на второй вопрос отвечать, ибо знает уже заранее, что она расстроится. и ведь даже увильнуть от ответа не получится. изначально не стал ей говорить, что время у них можно сказать, ограничено. — вместе, — валера улыбается ободряюще. — я тебя провожу. потом по делам нужно, малыш. только ты спать ложись, а не меня опять жди. он проводит рукой по её щеке, в глаза смотря внимательно в этом полумраке, после чего аккуратно губ губами касается, будто извиняясь. ответ на самом деле не удивляет, будто знала она что так и будет. хочется плакать, но вместо этого крепче обнимает, носом в шею утыкается и запах родной вдыхает, сглатывая ком в горле. шепчет тихо, чтобы только он услышал. — будь осторожен. а сердце в очередной раз на тысячи осколков разбивается. но не жалеет ни о чем, знает, нет, верит что все хорошо у них будет, верит что каждый раз последний. а ждать все равно будет, глаз ведь не сомкнет, пока валера живой и здоровый домой не вернется. и ужин разогреет, и ласковым словом одарит, и снова поверит. сердце девичье емкое, любви в нем много, а надежды и того больше. сценарий уже знаком до одури. хрущевка, третий этаж. валера возвращается лишь под утро со свежими ссадинами и ранами, чего уж говорить о синяках. заходит тихо, чтобы ксюшу не разбудить и не получить ряд вопросов на которые не хочет отвечать. и меньше всего не хочет видеть отблески бессонной ночи и переживания в её красивых глазах. куртку тихо снимает в прихожей, а следом и прокуренную олимпийку вешает на крючок, разувается и сразу же чуть ли не на цыпочках идёт в сторону ванной комнаты, чтобы обработать следы от разборок недавних, как внезапно на кухне свет включается. ксюша, замотанная в халат, взглядом его окидывает сначала хмурым, затем тут же сменяет на обеспокоенный. — господи, валер, что случилось? — в голосе девичьем явный испуг слышен. к нему подходит скорее, ладонями прохладыми лицо обхватывая, осматривает со всех сторон, да губу закусывает чтоб не разрыдаться прям на месте. нельзя, нужно быть сильной, слабость сейчас не к месту. за руку его берет и на кухню ведет поскорее не смотря на препирательства, а там на стул чуть ли силой не усаживает. — так... вата, спирт... господи, да куда я... — со страху из головы все вылетело, руки затряслись, да сердце заколотилось как птица в клетку пойманная. валера голову руками подпирает, локти на столе устроив, да наблюдает устало за тем, как ксюша в очередной раз обеспокоено суетится. в такие моменты хочется все оборвать, чтобы она не мучала себя. но просто не может её отпустить от себя. любит. — я же сказал, что все со мной нормально! не суетись! — он таки с места вскакивает, перехватив хрупкую девчонку в свои объятия. — успокойся, слышишь меня? — лбом рассеченным в её лоб упирается. — да как же... как же нормально-то... — шепчет еле слышно ксюша, да губы поджимает. сейчас слез совсем не сдержать, а потому позволяет себе заплакать, зажмурившись крепко. руками шею обвивает, всхлипывает пару раз и успокоиться старается, да только выходит еще хуже, отчего на настоящие рыдания срывается. — ты... ты же о-обещал! — бормочет сбивчиво, давая волю слезам, да по затылку гладит рукой трясущейся. валера растерянно смотрит на неё, прижимает к себе крепче в попытках успокоить. — да я же вернулся домой целый и почти невредимый! ну ты чего? — он хватает её за хрупкие плечи, заставляя на себя взглянуть, после чего лицо девичье зацеловывать начинает, размазывая кровь из разбитой губы вместе со слезами солеными, отчего ещё больше щипать начинает рану. — ну всё, тихо-тихо, — приговаривает успокаивающе. и ксюша правда успокаиваться начинает, в животе сразу те самые бабочки порхают, прямо как в первый раз. она носом шмыгает, сглатывает ком противный и на шею валере кидается, в ответ его целуя безудержно. — обещай мне, — просит уже в который раз. — обещай что это последний раз. и снова сердце замирает в ожидании ответа, знает подсознательно что ложь очередную услышит, но тешит себя надеждой, что а вдруг и правда последний раз. валера снова не находит в себе силы сказать правду. разве он может разрушить все её мечты одним лишь словом «нет»? — давай спать, а? — произносит с неким облегчением в голосе от того, что истерика прошла. — ты устала. да он и сам с ног валился от усталости. только ей об этом не скажет. — иди ложись. я скоро приду. а сам к окну подходит, доставая из кармана спортивных штанов пачку сигарет. воздух февральский совсем морозный в лицо бьет свежестью. а валера гребанное решение принимает. походу первое верное за всю свою жизнь осознанную. правильное такое. пора завязывать со всем этим. турбо знает, что ксюша не спит, а ждет до сих пор, поэтому ждать долго себя не заставляет в постели их общей. — я тут подумал, — начинает неуверенно валера, бережно одеялом укрывая ксюшу, будто она замерзнуть могла. — давай уедем? ксюше кажется, что все это во сне происходит, она даже застывает на короткое мгновение, боясь момент спугнуть. в глазах такой восторг детский читается, что вот-вот и запрыгает на кровати. — правда уедем? правда-правда? с кровати все же вскакивает, за руку валеру хватает, улыбается счастливо так, до ямочек на щеках. — а когда уедем? а куда, валер? а как же... а и черт с ним, с колледжем этим. сейчас, после слов услышанных, все кажется ни по чем, и горы по плечо, и море по колено — главное что рядом с любимым. с ним рядом ничего не страшно, только бы навсегда, только бы вместе. — правда-правда, — улыбается валера, схватив мягко за руку ксюшу, наваливается на неё сверху, но аккуратно, чтобы не придавить весом собственного тела, руками в постель мягкую упирается, взгляда с девушки не сводя, да в потоке вопросов утопая. — у тебя же есть тетка в москве? вот туда и нужно ехать. подальше отсюда. — точно! теть света, она и звала меня не так давно в гости, — ксюша улыбается, осторожно расцеловывает щеки валеры между потоком слов, что так и лились из нее. — вот видишь как все удачно складывается. она вдруг задумывается, губу прикусывает и вздыхает, взгляд потупив. — валер, я... — думает недолго, потом снова улыбается и в губы ему шепчет, поцелуем осторожным накрывая. — я люблю тебя. валера замолкает резко. даже улыбка пропадает с губ, когда слова о любви слышит. совсем серьезным становится и задумчивым. не привык о любви разглагольствовать. не принято. — я тебя тоже люблю, малыш, — произносит с трудом неким. легче стекло глотать, чем слова такие теплые говорить.

***

ксюша прождала его все утро. весь день. вечер. «задерживается, наверное», — думалось ей. вещи давно собраны, два билета на столе до москвы нервировали все больше, распаляя беспокойство. времени до поезда оставалось все меньше, а потому записка, написанная неровным почерком, легла на стол. свет в квартире выключен, можно ехать. перрон, сердце девушки заходится в бешеном ритме, но она все еще ждет, все еще верит, что любимый придет. ждет до последнего, не решаясь зайти в поезд. мерзнет, грея руки дыханием, смотрит по сторонам, выискивая в каждом прохожем родное лицо. — через минуту отправление, — возвещает проводница громким голосом, а ксюша все понимает наконец. принимает, что валера не придет. бабочки в животе рубцы оставляют болючие, сердце снова вдребезги. на губах улыбка играет до боли печальная, она гладит живот рукой, мысленно прося прощения у еще не рожденного ребенка, а после шагает в поезд, оставляя позади и прошлую жизнь, и валеру. наверное, так и разбиваются мечты? время на часах семь ноль пять. поезд «казань-москва» ушел час назад. в душе турбо почему-то теплилась надежда на то, что вернется он не в пустую квартиру, которая моментально осиротеет с отъездом ксюши. гулкие шаги по грязной подъездной лестнице, с каждым шагом сердце билось все быстрее и быстрее. глухой щелчок замка двери. встречает темнота и пустота охотно принимает в свои объятия одиночества. уехала. и вместе с этим надежда угасает вмиг. понимал же прекрасно, что решение правильно принял. избавил от участи незавидной, но все равно так паршиво и больно на душе, что хоть волком вой. обещал завязать? завязал. но не с делами, а с ксюшей и её мучениями. так будет лучше. и всё равно будет часто её вспоминать, иногда с надеждой смотря на входную дверь. через время из квартиры обязательно выветрится запах её духов, его заменит запах сигарет. а пока… пока нужно жить дальше стиснув зубы и больше никогда никого не подпускать к себе настолько непростительно близко. он давал слово пацана - он его сдержит. не будет тут никаких счастливых концовок.