🎅 Сероглазый омега для Министра Магии 🎅

— Гарри, ты слышал, что невыносимый зазнайка Малфой вернулся в Британию? — спросил друга Рон Уизли, Глава Аврората, войдя в кабинет Министра Магии — Гарри Джеймса Поттера. Поттер не сразу вспомнил, кто такой этот Малфой. Голова у Министра Магии сегодня, в канун Рождества, шла определённо кругом. С утра были благотворительные встречи, затем интервью по телевидению, фотосессия для магических журналов; после обеда состоялось открытие новой больницы, пары детских садов и благотворительного фонда «Алохомора» для больных сердечно-сосудистыми заболеваниями. И вот сейчас осталось совсем немного времени, чтобы немного передохнуть и перевести дух. А в восемь вечера в Министерстве Магии начнётся рождественский бал, и Гарри на нем быть ну просто обязан. Гости, спонсоры и снова гости, инвесторы… Деньги нужны для госпиталя Святого Мунго, чтобы купить новые, более современные медицинские аппараты, технику, инвентарь и кровати, поэтому и крутится, как белка в колесе, молодой и перспективный Министр Магии. Умирая от рака, предыдущий Министр Магии, Кингсли Бруствер, передал бразды правления именно Гарри Поттеру, сказав, что он выведет Британию на новый уровень жизни и процветания. Всего год двадцатичетырехлетний парень в кресле Министра Магии, а уже многое достигнуто. Во-первых, налажен контакт и магическое сотрудничество с другими странами. Во-вторых, привлечены спонсоры и различные инвесторы для строительства новых магических школ, институтов, больниц, пансионатов, здравниц и торговых центров. В-третьих, повышена пенсия для ветеранов труда и стариков; бесплатное лечение и о образование, а также проезд в магическом транспорте для пенсионеров тоже стал бесплатным. Народ полюбил своего молодого лидера за трудолюбие и бескорыстие. Поттер — не Корнелиус Фадж, который миллионы сгребал в свой карман и поддерживал в магическом мире коррупцию, где большинство следили друг за другом и докладывал шпионам Корнелиуса. После Фаджа Брустверу многое пришлось в корне менять и бороться с устоявшейся властью. Здоровье Кингсли пошатнулось, а тут ещё и этот рак. Преемник Бруствера не подвел: Гарри Поттер работает с полной отдачей, и пока ему многое удаётся. Он окружил себя друзьями, которые ему во всем помогают. Рон Уизли — Глава Аврората и порядок в стране лежит на нем и его мракоборцах; Гермиона Грейнджер трудится в Отделе международного магического содружества; Симус Финниган отвечает за технику и оружие вместе с Невиллом Лонгботтомом, Дином Томасом и Ли Джорданом. Слизеринцы тоже на ответственных постах: Блейз Забини — глава Отдела Тайн, Теодор Нотт — глава Отдела магического транспорта, он отвечает за дороги и навигацию, за строительство магического аэропорта имени Мерлина. Работы всем бывшим выпускникам Хогвартса, а после и Академии Авроров, других магических университетов, хватает. — Прости, Рон, я не совсем понял тебя, друг, а кто это такой? — удивился Поттер. Он разделся и в одних трусах отправился в свою ванную комнату, расположенную в кабинете Министра Магии — за отдельной дверью, рядом был и кабинет отдыха для главы волшебного мира Британии. — Малфой… — Произнёс брюнет, смакую слово на языке. — Боюсь, я не помню, кто это, но звучит как-то достаточно знакомо. — Гарри, да ты чего? Неужели слизеринеца Малфоя забыл? Платиновый блонд волос, гордый, высокомерный омежка со змеиного факультета. Отличник и головная болезнь многих хогвартских альф. Думаю, он даже нравился в какой-то степени Альбусу Дамблдору. А уж к блондинам тот не равнодушен. Вспомни его покойного супруга — Геллерта Гриндельвальда. Последний изменил Альбусу и клятва на крови — флакон с их кровью — убила Геллерта. Изменил с племянником Альбуса и сыном Аберфорта Дамблдора. Директор Хогвартса едва сам выжил, ведь флакон с кровью чуть не удушил Альбуса. Так вот, Гарри… — Погоди-ка, Рон! Ну про Альбуса и Геллерта я знаю, а причём здесь Малфой? — удивился Министр Магии. — Разве он был в родстве с мужем Альбуса Дамблдора? — Нет, не был он в родстве, слава Моргане! — ответил Уизли и понял, что уставшему другу сейчас не до блондина со Слизерина. — Хорошо, иди в свой душ, а Малфоя ты итак вспомнишь, он будет на балу. Увидишь ещё его. Иди, а я пока позову Винки, она приберет твои вещи и приготовит ужин. — Мерлин! — выдохнул Гарри. — Мне бы сейчас бокал Огденского и поспать сутки-другие, однако у меня завтра в полдень намечена поездка по Лондону со спонсорами и инвесторами зарубежными. Гостям надо наши достопримечательности показать. Ладно, я пошёл в душ. Из ванной комнаты Поттер вышел совсем другим — свежим, чистым и немного отдохнувшим. Эльфийка Винки приготовила костюм для бала, а также принесла из кухни лёгкий ужин Министру. Рождественский бал-маскарад. Гарри не любил все эти переодевания, ему всё равно выступать и речь произносить без маски, поэтому он просто надел новый костюм от Армани и мантию, оттороченную мехом чёрного лиса, — подарок крестного Сириуса. Утром сам Блэк лично подарил крестнику. Лили, мама Поттера, подарила новые ботинки на шерсти единорога. Отец Гарри, Джеймс Флимонт, преподнес сыну дорогие золотые часы. Раньше бал проходил в Атриуме, но теперь на крыше Министерства Магии построили полгода назад новый, специальный бальный зал под крытым и зачарованным куполом вместимостью не в тысячу человек, а в пять тысяч. Первый рождественский бал в новом бальном зале. Гости всё пребывали, а Гарри и его помощники встречали их. Все в костюмированных нарядах и в масках. Слуги-люди разносили напитки и закуски. В качестве слуг работали и несдавшие экзамены курсанты Академии Авроров. В наказание, а после их ждёт передача, пока все прочие студенты будут отдыхать на заслуженных каникулах. Надо сказать, что за Гарри бегали юные девицы и омеги-парни, но подойти близко не могли, так как охрана Министра Магии не дремала. Курсанты только так отводили особо назойливых подальше, потому что они мешали работе Поттера. Это для них бал и веселье, а для Министра — работа и очень напряженная. Речь сказать, всех поздравить с праздником; всех пориветствовать и уделить внимание; контракты заключить — это отнимает много сил и времени. Работа такая. Переговорив с полсотней гостей, спонсорами и инвесторами, Гарри немного расслабился. В этот самый момент, среди сотен гостей вдруг увидел ЕГО. Драко Малфоя Министр узнал сразу. Всё та же несравненная походка и грация омеги, всё тот же шарм изысканности и красоты. Слизеринец Малфой. Если раньше Драко казался ангельски милым и невинным в Хогвартсе, то сейчас он превратился в некое античное божество, типа светловолосого Аполлона или юного Ясона — предводителя аргонавтов. Длинные волосы до лопаток сияли будто белый шёлк; ясные серебристо-серые глаза смотрели на Гарри просто, спокойно, но с долей азарта и вызова. Дорогой костюм, не менее дорогая мантия; лёгкие полуботинки, почти что туфли, и бриллиантовые гвоздики в ушах. Министр едва сглотнул, так как от такой красоты дыхание перехватило. Возле парня ошивались альфы-курсанты, что весьма не понравилось Главе магического мира Альбиона. Гарри не мог не подойти к блондину. — Малфой… — произнёс альфа и протянул руку. — Поттер… — не остался в долгу омега, вложив свою ладонь в руку Гарри. — Мы снова встретились. — Я рад, что ты вернулся, Драко. Расскажешь, чем занимаешься, где учился? Как ты все пять лет жил? — Просто будем разговаривать, или ты… — Я поухаживаю за тобой, если позволишь. Ты очень изменился… — Подурнел? — улыбнулся бывший слизеринец. — Стал красивее и я… очарован. Бывают ли парни-омеги красивее тебя? — Поттер, прекрати, ты грубо льстишь, а я ложь, лесть и притворство ненавижу. В Хогвартсе ты был единственным альфой, кто не льстил мне, не бегал и не домогался меня. Этим ты и восхищал меня, и очень бесил, потому что я хотел твоего внимания, отчаянно желал быть твоим другом. — Ну теперь ты им точно стал, и я не отпущу твоей руки, Малфой. Если позволишь? — улыбнулся Гарри. — Я пять лет ждал этого момента, Поттер, — застенчиво улыбнулся Драко. Когда подъезжали новые, запоздавшие гости, Гарри встречал их вместе с Малфоем. Друзья Поттера просто удивлялись, как их друг, которому было до лампочки раньше имя и облик Малфоя, сейчас не отпускает его руку. А как же Малфою завидовали все юные омеги, что роились рядом с Министром Магии, которые ездили за ним по всему свету, лишь бы видеть Гарри, слышать, хотя бы издалека; словно какие-то фанатки или фанаты актёров, актрис и музыкантов. Те тоже ездят и мотаются за своим кумирами, если финансы позволяют. Они были такими, но сейчас всем этим омежкам было грустно и обидно, потому что Поттер, их царь и полубог, выбрал не их, а непонятного и неизвестного никому блондина. — Я был так слеп, Малфой, что не замечал тебя в Хогвартсе. Прости меня… — шептал Гарри, когда они в полночь стояли на крыше Министерства магии, где магией убирался потолок, и запускали фейерверки, петарды и салют. Поттер, немного осмелев, приобнял омегу и почувствовал, как Драко задрожал от желания в его руках; как откинулся спиной на грудь альфы; как положил свои ладони поверх рук Поттера. Ответить Драко не успел, потому что к ним подошли родители Министра Магии. — Сын, ты познакомишь нас с красивым омегой? — услышали они голоса Лили и Джеймса Поттеров. К ним подошли и родители Малфоя — Нарцисса и Люциус, а также и Сириус Блэк со своим мужем — Ремусом Люпином (омегой). Конечно, и Поттеры, и Малфои узнали друг друга. К ним также подбежали и репортёры, жадно снимая и записывая всё в блокнотах Прыткопишущими перьями. — Наш Драко бросил нам ультиматум, господа! — возмутился Люциус. — Он, видите ли, не намерен выходить замуж ни за сына Министра Магии Франции, ни за сына Верховного Судьи… Драко только подавай Поттера. — Правда? — тихо и с улыбкой спросил Гарри у Драко, целуя легко в висок. — Ты отказал всем женихам? — Ещё как отказал, Министр Поттер, — усмехнулась Нарцисса. — Ни наказание отца, ни мои слезы — ничего не помогло. «Я люблю давно Гарри, родители, и вы это знаете. Поттер — самый честный альфа, а все прочие не стоят моего внимания!» — так он отвечал нам постоянно. Я — министр финансов, а Люциус у нас банкир. Есть ещё два сына, но Драко у нас в семье только единственный сын-омега, и мы желали ему лучшей доли… — По вашему мнению наш Гарри — не лучшая доля для вашего омеги? — возмутился Джеймс. — У нас ещё есть два альфы — два сына! Гарри же наш первенец. — Как крестный Гарри Поттера, я — за то, чтобы они с Драко поженились. Я думаю, вы примите во внимание и моё мнение, — вмешался Блэк. — Любовь, испытанную годами в дали, не часто встретишь. Я восхищен верностью племянника Драко. Да и Гарри не женился все эти годы… — Крёстный, я все эти годы ждал моего омегу — верного и сильного, — улыбнулся Поттер, обнимая Драко, который так и льнул к альфе. — Я дождался… Спонсоры и инвесторы оказались людьми семейными, поэтому они стали поздравлять Министра Магии Великой Британии с прекрасным выбором и желанием создать семью. Первым утренним выпуском уже выйдут новости во всех газетах и журналах волшебного мира о том, что завидный холостяк и Министр Всеобщей Магии Британии решил-таки жениться на омеге. Прокатиться по Лондону гости Поттера отложили на сутки, чтобы отдохнуть после бала и прийти в себя. Поэтому Гарри в четыре часа утра, после того, как проводил с Малфоем основных гостей, поднял на руки Драко и активировал международный порт-ключ под ахи и вздохи не только родителей парней, но и прессы, и всех тех искателей-омег, что бегали за Гарри. Через мгновение они оказался в Лихтенштейне — в своём доме, который Гарри купил на свои деньги, выделенные родителями после вступления на пост Министра Магии. Парни стали раздеваться ещё в прихожей, не обращая внимания на встречающих их эльфов. Они целовались горячо и жадно. Гарри поднял снова омегу на руки, но Драко попросил: — Может, в душ сначала? Мы устали и вспотели, хорошо бы освежиться немного. — Хорошо, идём, Малфой, но ты и без душа пахнешь свежо и вкусно, — ответил Поттер. — А вот я сейчас весь воняю желанием. Феромоны альфы… — Ты прекрасно пахнешь, не прибедняйся, Поттер! — рассмеялся Драко и провел языком по шее Министра Магии. -- Я так давно хочу тебя, Гарри, и очень скучал по твоему запаху. После горячего душа Гарри отдал приказ эльфам, чтобы они приготовили к полудню обед на двоих. Праздничный. А потом Поттер понес в спальню уже своего омегу, зацелованного и горячего. * * * * * * * * * * * * * Шесть лет спустя * * * * * * * * * * * * * Скорпиус родился пять лет назад, а Кассиопея — через два года после. Два непоседливых ребенка, любознательных и умно-хитреньких. На сегодня Гарри Поттер взял отгул и остался с детьми дома. Завтра — 21 декабря, а значит, есть полных три дня и четыре ночи (вместе с этой), когда можно побыть с детьми, потому что 24 и 25 декабря будет много дел у Министра Магии. Нарцисса тоже отпросилась, ей к часу дня надо к дантисту вместе с Люциусом, так как лорд Малфой до ужаса боится колдомедиков-дантистов, и один туда ну никогда не пойдёт. Как только стало известно, что лорд и леди Малфой станут бабушкой и дедушкой, они немедленно бросили все дела во Франции и переехали в Англию. С тех пор и живут. Они души не чаят в Скорпи и Кассиопее, и очень горды, что первым родился у Драко сын. Летом Гарри с мужем и детьми гостят в Малфой-Мэноре, там сады и парки, чистый воздух, в отличие от Лондона, а зимой живут в городском поместье, которое молодым подарили совместно Поттеры и Малфои-старшие. Так вот, пока бабушка с дедом были заняты, а папа Драко только сегодня должен был вернуться с симпозиума колдомедиков из Токио, куда летал на четыре дня, у руля в семье Поттер-Малфой встал Гарри. А именно: детки решили к приезду папули Драко испечь порционные пиццы, а их достаточно много нужно, считая оба семейства — Малфоев и Поттеров, которые приедут вечером. Почему все соберутся? Просто старшие опять что-то решили подарить Гарри, Драко и внукам. Мерлин знает, что это может быть, но разве кто от подарков отказывается? Даренному коню, как говорится… В шесть часов вечера приедут старшие Поттеры и Малфои, и Гарри сможет оставить детей на них, чтобы поехать в аэропорт встречать Драко, а пока… Вся кухня и гостиная в муке и тесте; у Министра Магии белые волосы и весь он — а-ля Санта Клаус, не говоря уже о юных поварятах. Но… Колбаса, отварная грудка курочки, оливки и сыр — все это на кругло-квадратно-ромбовидных ( детский щедевр ) формах небольших пицц, а те, как не странно, но лежат на противнях и готовы отправиться в духовку. Эльфийка Винки со своей командой домовиков уже готова приступить к уборке после великой выпечки. Дети жуют колечки нарезанной колбасы и счастливые подначивают отца поставить уже печься в духовку пиццы. Нужно двенадцать штук, а это получится в два захода. Вот Гарри поставил первых два противня, и дети совершенно счастливые повалили отца на пол и вскарабкались на Министра. Хотя в Поттере сейчас вообще было не узнать, ну ни капельки, строгого Главу магического сообщества волшебников. Сегодня он всего лишь добрый отец, которого повалила на пол малышня. Все трое задорно смеялись, ползая по мучному полу, а дети просто визжали и заливались радостным смехом. Входная дверь запищала — сработал кодовый замок. Гарри обнял детей и посмотрел, кто пришёл. На пороге стоял Драко. С дороги и уставший. — Папа Драко приехал! — произнёс Поттер и дети запрыгали на отце, а потом рванули к папе Драко и принялись того обнимать. Хорошо хоть пуховик у Малфоя был белый, а иначе вся мука и тесто были бы на дорогой одежде блондина. Но Драко всё было нипочём — он бросил сумки и обнял детей, принялся их целовать, со слезами счастья и радости глядя на мужа, — своего альфу, по которому тосковал все четыре дня разлуки. Когда дети, наконец, отпустили папу Драко, к супругу подошёл Поттер. Он привлек Малфоя к себе и поцеловал. — Потти, — прошептал в губы блондин тихо, — я так скучал без тебя. Ты нужен мне в эту ночь. В мои дни. Понимаешь, это случится сегодня? Мы не были вместе около двух недель. Твоя поездка на десять дней в Австралию, теперь моя — в Азию. Я хочу тебя. — Малыш, я тоже скучал по тебе, но ты… Всё ли с тобой хорошо, Драко? — нахмурился Гарри и поднял мужа на руки. — Да, милый, я в порядке, устал только немного, хочется в душ и поспать. Я хочу тебя, но и устал безумно. Поставь меня на пол, Поттер, и побудь с детьми, а я поднимусь к нам, приведу себя в порядок после дороги, — ответил блондин. — Папочка, там пицца в духовке… — произнес Скорпиус. — Идём скорее. Гарри спохватился и побежал на кухню. И не зря — ещё бы немного и пиццы бы сгорели, но Поттер с детьми спасли шедевры выпечки. Поздно вечером, после того, как кухня и гостиная были очищены эльфами от муки, теста, нарезанных оливок, натертого сыра и колбасы; дети помыты Гарри Поттером под душем от муки и теста, а после переодеты; после ужина с семьями Поттеров и Малфоев; после шикарного подарка Драко, Гарри и детям — путёвки в магический курорт в Австралию — родители Малфоя забрали детей на три дня в Мэнор, понимая причину просьбы Драко, который выглядел не просто уставшим, но и отчасти вымотанным: природа омеги снова дала о себе знать — магия и желание зачать ещё одного малыша, пока возраст и силы позволяют. Это понимали и Поттеры. Поэтому, чтобы внуки не тосковали по своим папам, Лили с Джеймсом приняли приглашение Люциуса и Нарциссы пожить у них в Мэноре до Сочельника Рождества. Так что около десяти часов вечера оба семейства отправились в родовое поместье Малфой, оставив Гарри с Драко одних. Сердце альфы учащенно забилось, когда он увидел Малфоя, вышедшего после душа. Он знал, что муж в туалете подготовился. Начинались омежьи дни у Драко, и его организм очищался постоянно, поэтому блондин весь этот вечер часто посещал уборную и ванную комнату. Вот и сейчас… В свои тридцать лет Малфой был удивительно красив и грациозен. Про некоторых людей говорят, что время не безобразит, а делает насыщенней их природную красоту. Грациозный и изящный Драко не выглядел на тридцать полных лет, ему можно было с лёгкостью дать не более двадцати трех. Талия будто у девушки, гладкая кожа без малейшей унции жира; подтянутое и тренированное тело колдомедика — заведующего отделением кардиохирургии. Его кожа до сих пор сияла здоровьем и красотой, будто в юности. Малфой вышел из ванной комнаты, словно Венера, родившаяся из ракушки с картины Сандро Боттичелли. Белый шелковый халатик он скинул на пол и грациозно прошёл по спальне, утопая ступнями ног в пушистый ковёр. Поттер глухо сглотнул, увидев мужа. Его Драко, его омега. Крепкая и аккуратная попа колдомедика покачивалась. Гарри залюбовался красивыми ногами супруга и бедрами. Немного бледный (бледнее обычного) и уставший. Поттер знал причину слабости — зов природы омеги. Тело снова требовало своего — скорейшего зачатия. Альфа только что закончил заправлять постель, заменив постельное белье на новое. Эрекция моментально дала о себе знать, в трусах стало тесно, видя своего мужа в костюме Адама, когда Малфой скинул с себя шелковый халатик. Он скучал, безумно скучал две недели, пока они друг друга почти не видели, а занимались делами. Брюнет раскрыл объятия и обнял Драко, подхватив на руки. Колдомедик выдохнул, оказавшись в родных руках, облизнул губы. Гарри уложил супруга в центр кровати и принялся снимать с себя трусы. Поттер тоже был идеально сложен: крепкие бицепсы и трицепсы, кубики пресса, мускулистая грудь с порослью завитых волосков. Тонкая дорожка тянулась волосков вниз от начала солнечного сплетения до самого основания члена. Однако же сам детородный орган был чист и гладок, также как и яички альфы. Драко любит ласкать мужа, поэтому эта часть тела Гарри всегда идеальная. Малфой заскулил, ерзая на кровати. Он стал мокрым от желания и со стороны ануса, и с головки члена, с неё тоже стекли капли влаги. Запах яблок и клубники усилился, и у Гарри свело челюсти от желания, потому что омега звал своего альфу. — Это случилось раньше, Поттер, — тихо произнёс Малфой, на пять часов раньше. Перед рассветом должны были начаться омежьи дни, но — полюбуйся вот на меня. — Теперь я понимаю, почему ты поменял билет и вернулся пораньше, — улыбнулся Гарри, устраиваясь между ног мужа. Последовали лёгкие поцелуи век, щек, подбородка, шеи и ключиц; плеч и набухших сосков омеги. Драко вскрикнул, прижимая голову Поттера ближе, чтобы любимый поласкал их подольше. Из них тоже вытекло пара капель вкусной влаги омеги, которая сводила с ума Гарри. Он зарычал, пока высасывал до капли эти набухшие и болюче-напряженные соски. — Потти, пожалуйста… — взмолился блондин. — Я хочу тебя! — Сейчас, детка, подожди ещё пару минут, дай мне насладиться тобой, Драко, — улыбнулся Министр и стал поцелуями и языком ласкать живот Малфоя, ведь именно там скоро поселится их с омегой частичка любви и счастья — малыш; пупочек и тазовые косточки, а также внутреннюю часть бёдер, оставляя там отметины и засосы. Драко выгибался и почти выл от сладкой пытки. Поттер приласкал и член колдомедика. — Гарри, пожалуйста… Я хочу тебя внутри меня, — услышал брюнет всхлип омеги, и выпустил изо рта член Драко. — Ты знаешь, как я хочу. Не сдерживайся сегодня, отпусти внутреннего себя и оттрахай меня так, как ты любишь, но всегда деликатничаешь со мной в постели. Я хочу тебя дикого, необузданного и горячего. Любимый… — Ты сам понимаешь, что просишь? Вспомни твои первые омежьи дни после свадьбы — в разгар нашего медового месяца. Я тогда… Бл**ство! — Ты оттрахал меня жёстко. Я помню, Потти, но мне было хорошо. Боль с наслаждением вкупе — тот ещё коктейль. — Драко, я поклялся в тот раз, что не буду таким диким… — Я хочу тебя таким сегодня… все три дня до утра 24 числа хочу, пока продлятся омежьи дни. Сделай со мной это. Сделай не один раз. Покажи себя, не обуздывай страсть. Я хочу быть грязным с тобой в наших играх. Хочу чувствовать себя не кисейной барышней, а твоим — только твоим падшим Драко. Пожалуйста… — Мерлин! Салазар! Ты не представляешь, Малфой, как ликует мой внутренний демон-альфа сейчас, готовый сорваться и отодрать тебя жёстко и грязно. — Да, Поттер, вот так я хочу тебя! Сорвись, пож… Но Драко не закончил, потому что Гарри заткнул его род диким и голодным поцелуем, а потом приступил к тому, чего от него требовал его любимый омега, который в голос закричал от удовольствия и желания, когда Поттер жадно вошёл. Боль, граничащая с наслаждением. Ненасытный Малфой в свои омежьи дни был прекрасен. Он и без того всегда горяч и ненасытен по отношению к Гарри, и их секс потрясающий и огненный, как жерло вулкана. И Драко умеет вкусно ласкать своего альфу, доводить до белого каления особенно днем, вместо обеденного перерыва, когда либо Поттер приходит к нему в госпиталь Святого Мунго, либо Малфой камином появляется в кабинете Министра Магии. Да, всё так, но в омежьи дни Драко особенно вкусный и бл**ски прекрасный, пьяный от желания и огненный. В конце третьих суток произойдёт (должно произойти, во всяком случае) зачатие внутри организма омеги, и только тогда Малфой успокоится, а пока — помоги им Мерлин и Моргана. Они уставали, немного дремали в перерывах любовных игр, а потом Драко снова скручивало кольцами желания и боли, и Гарри вновь давал омеге то, что тот хотел. Обильные омежьи выделения не позволяли альфе навредить Драко: в Малфое было очень скользко и мокро все три дня, пока длились болезненные и дикие денечки. Гарри сходил с ума от горячего Малфоя, от его узкости и того, как тот сжимал его собой на пике оргазма. И Поттер не мог насытиться мужем. Омега находился на грани сна, яви и полутранса, пока длились омежьи дни. Он очухивался иногда, когда голод и физическое бессилие накатывало после сексуального марафона. В такие моменты они принимали душ, спускались поесть и спали. До нового захода. Только на рассвете 24 декабря Драко отпустило, а на животе появился рисунок розы — признак того, что зачатие произошло и через девять месяцев у омеги появится малыш. Малфой расслабился, улегся в позе эмбриона и сладко уснул — довольный, сытый сполна и умиротворенный. Гарри же пошёл в ванную комнату (в гостевую, чтобы не тревожить омегу). Через час он отправится в Министерство Магии — дел полно накопилось за эти дни, плюс предрождественские мероприятия, а вечером состоится бал-маскарад. Зато 25 декабря в ночь они с Драко и детьми улетят в Австралию на десять дней, чтобы отдохнуть и покупаться в море. Забегая вперёд, автор спешит приоткрыть тайну… Через девять месяцев у Гарри с Драко появится сын-альфа, которого родители назовут Орион Парацельс Поттер-Малфой. И если старшие дети получились больше блондинами, то младшенький родится копией Гарри, но с серыми глазами Драко.