как однажды сказал один
хороший человек:
доебись до нервного, подъеби ранимого.
«что лучше: галстук или провод от принтера?» — эта мысль на повторе крутится в светлой голове омеги, пока он с нарастающей бурей в груди смотрит, как его, теперь уже бывший, альфа зажимает у чужого рабочего стола молоденького стажёра, буквально неделю назад устроившегося в их офис.
мальчик старательно отводит ярко подведённые глаза и так искренне пунцовеет щеками, пряча приторную до слипшейся жопы улыбочку в воротнике чужого дорогого пиджака, пока широкоплечий альфа, буквально скалой нависнув сверху, шепчет ему что-то определённо пошлое и, по мнению тэхëна, мерзкое, своими грязными ручищами орудуя под по-девичьи нежной полупрозрачной блузкой.
что он там пытается найти? совесть? зачатки разума? так их там нет и не было изначально! в этом ким уверен на все двести процентов. он такую херню за километр чует, а уж этот расфуфыренный стажëришка явно умом не блещет, раз не стесняется прогибаться под
чужого альфу на глазах у всего офиса. и не важно, что альфа этот свободен уже как два дня, и что он слюни свои распустил на малолетку с той самой секунды, как тот переступил порог их фирмы.
на самом деле, для тэхëна это стало последней каплей, некой точкой невозврата в их отношениях. омега даже как-то облегченно выдохнул, забирая у бывшего ключи от своей квартиры, в глубине души молясь, чтобы альфе хватило совести не лобызаться с новеньким у всех на виду на следующий же день.
неприятно.
тэхён всего себя посвятил этим отношениям, в которых они состояли без малого почти четыре года.
бывало всякое: ссоры с битьём посуды, швырянием вещей и громкими криками; слёзы с пощёчинами, истериками и отчаянными «почему? за что?»; любовь с бабочками в животе, звонкими поцелуями и яркими улыбками; страсть — сжигающая, бурная, до сорванных голосов, до хруста костей и жалобного скулежа.
между ним и минджэ было всё, и это всё постепенно угасло в последний год совместной жизни. они уже даже не ругались, не мирились после этого, сплетаясь конечностями, почти не разговаривали, довольствуясь привычными вопросами выбора доставки на ужин и просмотра фильма перед сном.
они просто жили. два почти что чужих человека под одной крышей. потому что когда-то были
родными, потому что так было
привычней.
и, на самом деле, нет ничего плохого в том, что альфа сорвался первым — нашёл утешение в молодом привлекательном мальчике, что так отчаянно старался всем понравиться и влиться в коллектив. просто киму до жжения в глазах было неприятно, что когда-то искренне любимый им мужчина позволил себе так открыто заявлять права на
другого спустя всего два дня после их расставания.
можно же было чуть-чуть оттянуть этот момент, не так открыто зажимать стажёра в каждом углу! можно же было проявить хоть каплю уважения и такта к человеку, с которым он когда-то
еще два дня назад делил одну постель!
и омегу этого жалко, чисто по-человечески. молоденький совсем, едва двадцать стукнуло, а уже в служебный роман вляпался, ещё толком не влившись в коллектив. альфе, положа руку на сердце, он и не нужен вовсе. тэхён его как облупленного знает. минджэ любит зрелых омег, таких, которые знают себе цену, рассудительных, интересных,
цепляющих.
мужчине просто повод был нужен разорвать этот порочный круг изживших себя отношений.
а мальчишку правда жалко. он довольно симпатичный, миниатюрный, яркий. только альфа к нему быстро остынет, ким уверен, а в их фирме омегу держать не будут — закончит практику, и до свидания. не он первый, не он последний.
в их конторе с этим вообще строго. тэхён сам помнит, как трясся осиновым листом, когда шёл сознаваться начальнику, что живёт теперь с их финансовым директором. но тогда чон с ним рядом был, стоял плечом к плечу, крепко стиснув длинные красивые пальцы в своей большой ладони. начальник их строго отчитал, напомнив, что вся любовь там, за дверью, а на работе только работа и никаких выяснений отношений. правда, после по-отечески похлопал по плечу и отпустил с миром.
тэхён тяжело вздыхает, разворачиваясь на каблуках, и идёт в сторону своего кабинета. чёрт с ним, пускай живёт. не хватало ещё сесть за непреднамеренное убийство тупого мужлана посредством удушения проводом от принтера. Он ведь всё равно увольняется, так что плевать.
и на наигранно-сочувствующие взгляды коллег омег, и на искренне-заинтересованные альф.
тэхён их всех насквозь видит.
тэхён их всех в глубине души недолюбливает.
тэхён их всех, неожиданно для самого себя,
понимает.
***
номер чимина набирается почти не глядя, пока тэ расстегивает пуговицу на брюках, наскоро избавляясь от опостылевшей офисной одежды. он обещает себе, что сожжёт к чёрту всю классику в своём гардеробе, как только уволится. теперь только свободный стиль, удобные штаны и любимые безразмерные футболки.
и, конечно же, обтягивающие как вторая кожа джинсы, с не менее обтягивающими блузами. но это, естественно, в
особых случаях.
после пятого по счету гудка из динамика раздаётся копошение, а хриплый сонный голос провозглашает:
— тэхён, иди нахуй.
— вот так вот значит, да? а я думал, что другу звоню, своей второй половинке, своему соулмейту, единственному и неповторимому алмаз…
— ой, завали, — в трубке слышится смачный зевок, — я прилетел… ммм… четыре часа назад, тэхён. я грёбаных тринадцать часов летел в самолёте, собрав по пути все воздушные ямы этих ëбаных авиалиний, будь они неладны! мы договорились встретиться в девять, а сейчас только пять, так что будь котиком, отъебись от меня и дай поспать ещё хотя бы два часа, а потом… — ещё один душераздирающий зевок, — я весь твой, от макушки до пяток, делай со мной что хочешь.
тэхëну стыдно, правда. он прекрасно знает, как тяжело его друг переносит полёты, но сейчас ким катастрофически сильно нуждается в нём, поэтому, закусив губу и дав себе пару секунд на размышления, тихо произносит:
— можно я просто приеду и побуду у тебя?
чимин молчит буквально какие-то мгновения, а после на удивление бодро отвечает:
— что
он сделал?
— мы расстались…
— и?
— мы
на самом деле расстались, — тэхён сжимает пальцами переносицу, опускаясь на диван, — он съехал и уже нашёл мне замену.
— буду через полчаса.
чимин всегда такой. иногда ему хватает услышать малейшее изменение в тоне чужого голоса, чтобы понять, что он нужен, нужен прямо здесь и сейчас, чтобы тотчас сорваться и ехать почти на другой конец города, к человеку, что за пятнадцать лет дружбы стал больше, чем просто родным. вот и сейчас старший плюёт на усталость после долгого перелёта, быстро одевается и вызывает себе такси, не забыв схватить с тумбочки ключи.
тэхён встречает его крепкими объятиями и опухшими от слёз глазами. только с паком омега позволяет себе слабость, позволяет себе разреветься на родном плече и выплеснуть всю накопившуюся боль. чимин в такие моменты очень нежный и тактильный, потому что ему тоже всегда больно, когда он видит младшего в
таком состоянии. ему тоже хочется плакать, видя как его друг буквально выворачивает свою душу наизнанку, пытаясь выплеснуть всё накопившееся внутри.
первым они открывают вино.
тэхён тихонечко плачет, размазывая тушь по бледным щекам, вспоминая всё, что было между ним и его
любимым бывшим альфой. он пока ещё трезво осознаёт, что сам уже задыхался в их умирающих отношениях, но отпускать ведь всегда больно. иногда проще держаться за что-то стабильное и осязаемое, чем послать всё к чертовой матери и утонуть в неизвестности.
следом идёт бутылка американского джина, которую притащил с собой чимин в качестве презента из-за океана.
тэхён уже не плачет. парень флегматично рассуждает, в какой конкретно момент он умудрился так знатно проебаться и похерить их отношения.
минджэ очень красиво ухаживал: тайком оставлял букеты на рабочем столе омеги, пока тот ходил на обед; подбрасывал в сумочку любимые конфеты, как бы невзначай оставляя свой запах на забытом на спинке стула кардигане; мягко улыбался, стараясь ненавязчиво коснуться чужой тёплой кожи; приносил кофе по утрам, собственноручно украшая картонный стаканчик милым рисунком или парой приятных слов о красоте омеги. в общем, мужчина очень аккуратно подталкивал тэ к отношениям, и ким в конце концов сдался, ныряя с головой в то самое
неизведанное.
водка сменилась коллекционным виски уже где-то к трём часам ночи, когда взбешённый тэхён пытался понять, что же его целый год держало рядом с уже чужим для него человеком.
эти отношения душили. всё окружение давно заметило разлад в их паре. казалось, только сам омега старательно делал вид, что всё хорошо.
он потерял столько времени зря, когда мог посвятить этот год себе любимому. неизведанное не всегда равно чему-то плохому и страшному. вообще, ким любит пробовать себя в чём-то новом, он лëгок на подъём и может совершенно спонтанно собраться и уехать куда-нибудь на несколько дней, чтобы сменить обстановку.
какой же он непробиваемый тупица.
когда виски остаётся буквально на парочку стаканов, тэхён вспоминает
его. того, кого сам же жалел ещё утром. того, чьё смазливое личико хотелось размазать по ближайшей стене. потому что
он знал. ынби прекрасно знал, перед чьим альфой крутит задницей.
эта малолетняя сука была осведомлена, что минджэ занят, причём уже очень давно и основательно. знал и целенаправленно крутился рядом с мужчиной, обворожительно улыбаясь и прося о помощи, при том, что за ним был закреплён омега, курирующий его работу.
хотя, что вполне ожидаемо, скорее всего, ему донесли о том, что в их паре разлад. никому из коллег не составило бы труда поделиться столь сладкой, как конфетка, новостью с новым сотрудником. с них станется.
не коллектив, а гадюшник.
— ну вот что он вообще в нём нашёл?! — тэ с грохотом опускает на стол опустевший стакан. чимин чуть дёргается от громкого звука, но всё, что он может сделать в данный момент — это погладить друга по плечу, подливая новую порцию виски. — у него же вся рожа в прыщах. да я больше чем уверен, что половину своей мизерной стипендии он тратит на штукатурку!
— стопудово, — поддакивают сбоку.
— а глазенки его поросячьи, — омега щурится, пытаясь донести до друга всю суть чужого, как ему кажется, недостатка, — он их так ярко из-за этого подводит, что похож на панду!
— о, панды милые…
— мгм… а рот его этот маленький, губы тоненькие… тьфу! — стакан снова со звоном опускается на столешницу, — я тебе говорю: он в рот нормально даже взять не сможет!
— в рот не сможет — это плохо, — чимин как-то грустно вздыхает.
— именно! — тэхён благодарно кивает, поднося вновь наполненный стакан к губам.
к красивым и полным, надо заметить, губам. такими и целоваться удобно, и засосы оставлять, да и вообще ещё много чего такими губами делать можно. потому что как надо. вот у чимина они тоже красивые, даже чуть больше тэхëновых. старший омега и сам весь красивый. ким, будь он альфой, чимина бы обязательно замуж взял! ну потому что красивый — пиздец, а ещё добрый и слушать умеет, и на помощь всегда придёт, и мудаков всяких матом так ладно покроет, что аж на душе спокойно становится. вот с такими омегами изменять нужно, чтобы за вкусы всяких там бывших мудил не стыдно было, а не с костлявыми малолетками с огромной жопой…
— о! а ещё у него жопа большая…
— большая жопа — это хорошо, — икает пак, пытаясь сфокусироваться на своих ладонях.
— чего это? — тэхён удивлённо поворачивается, чувствуя себя почти преданным.
— а чего? у тебя тоже жопа большая, как и у меня, собственно. альфам нравится, когда есть за что подержаться. запомни, тэхëн~а, большая жопа — залог крепкой семейной жизни! — назидательно произносит чимин, почти заваливаясь на бок.
— мин~и, ты у меня такой умный, — восхищённо произносит младший, соскребая друга с подлокотника дивана и, стараясь не упасть, плетётся вместе с ним в спальню.
завтра им обоим будет очень плохо. но это будет только завтра, а сегодня два в сопли пьяных тела блаженно растягиваются на кровати и почти моментально проваливаются в сон, не удосужившись даже раздеться.
только одинокая кошка малина недовольно смотрит на постель, мысленно представляя, какая из хозяйских тапочек станет сегодня её жертвой.
