Прости, дружище...

      Темноволосая девушка шла по дорожке мимо могил. Она старалась не смотреть на эти памятники, потому что было тяжело видеть лица когда-то живых людей. Было страшно. Она давным-давно запомнила дорогу к той самой могилке, что ей нужна. И в этот раз она пришла одна, не хотелось кого-то с собой брать.       Подойдя к месту назначения, ей не хотелось поднимать голову. Не хотелось видеть улыбку, которую больше в живую не увидит. Не хотелось видеть те самые любимые белые волосы и голубые глаза. Но ей нужно было это сделать, она же пришла повидаться.       Девушка села на землю в позу лотоса, а голова была у неё также опущена.       —Привет, Шейн...Я наконец-то смогла прийти одна. Тебя уже как год нет и это больно осознавать. Я надеялась, что смогу вернуть тебя, но, видимо, переоценила себя. В гильдии всё хорошо. Все отпустили прошлое и живут, как и прежде. Грей и Нацу всё также ссорятся. И я уверена, что ты бы либо постояно возмущался на них, что они шумят, либо пошёл вместе с ними ругаться, и это всё переросло в драку. Эльза простила Джерара, да и не только она. Вся гильдия забыла про то, что он делал. А Эльза и он, вроде как, встречаются. Люси стала писательницой, - На улице было прохладно и Рин поёжилась от дуновения ветра. - А твои братья и сёстры хотят вступить к нам. Я, конечно, пыталась их отговорить, но они слишком упёртые, прям как ты. Говорят, что скучают по тебе, и я с ними полностью согласна. Феликс и Фаер стали больше ходить на задания, пытаются забить голову работой, чтобы не вспоминать тот день, особенно Феликс. Я же отсиживаюсь дома, Нацу иногда пробует меня вытащить на улицу, но у него выходит это плохо. У тебя получалось лучше.       Девушка слабо улыбнулась и подняла голову в небо. Оно было чистого голубого оттенка, прям как глаза того, кто сейчас улыбается, как солнышко, на фотографии перед ней. На глазах стали наворачиваться слёзы, и Рин стала проклинать себя. Она обещала себе не плакать, потому что Шейн не хотел бы это видить. Он ненавидел, когда она плакала. —Прости, что реву тут. Я знаю, что ты не любил мои слёзы, что я лучик солнца и должна сиять, что должна быть сильной, как ты меня и учил, но я больше так не могу, Шейн...Мы скучаем...Нам тебя безумно не хватает. Я жалею, что тогда отказалась с вами ехать на этот чёртов отдых. Может быть всё было бы иначе, поедь я с вами. Феликс тоже себя ненавидит за то, что не смог как-то повлиять на другой исход. Но я не думаю, что можно было что-то сделать, - Наконец голубоглазая посмотрела прямо на памятник своего покойного друга. - А ты, Маэдрос, полный идиот! Зачем ты туда полез?! Зачем вообще это всё было?! Для чего?! Ты же знал, что мы ждём тебя и Феликса целыми и невредимыми домой! А в итоге вернулся только один из вас! Козёл! И на кого ты меня оставил?! Ты был мои первым другом...Как пришел неожиданно, так ты и ушёл так же. Мне жаль, что всё так вышло, и я бы хотела всё исправить, если бы это было возможно. Прости, что не уберегла, Шейн. Ты навсегда останешься моим другом, а рядом ты или нет значения не имеет. Люблю тебя, дружище.       Девушка встала с земли, окинула взглядом могилу друга в последний раз, развернулась и, не поворачиваясь, пошла в сторону выхода с кладбища. Резко ей захотелось уйти и не возвращаться больше никогда, но она знала, что вернётся, ведь это её друг и она хочет его видеть, даже если он на фотографиях. Она бы хотела подольше посидеть возле могилы друга, но понимала, что больше не выдержит и уже закричит. Шейн бы давно стал ругать её за это. Он учил, что она должна быть сильной, потому что мир будет каждый раз втаптывать в землю и надо давать отпор ради себя же. Рин понимала, что он был прав, но сейчас не могла ничего поделать. Ей оставалось только уйти и появится на могиле, когда опять соберётся с силами.       Теперь после Шейна Маэдроса остались лишь вещи, что будут напоминать о их хозязине. У Рин эти вещи лежат на отдельной полке, и эта полка всегда будет, хоть и слабо, пахнуть Шейном, и Рин в этом не сомневается.       Она знала, что когда-то рана на душе станет шрамом, который будет невесомо напоминать, что в один из дней Рин потеряла друга. Первого и самого близкого друга, который вытащил её с самого дна и заставил сиять ярче, чем было.