Кролик среди Волков

Слова Перри не внушали особого доверия, но и их лидер, истекающий кровью на полу фургона, не слишком способствовал этому. Поскольку больниц не было, а многие из представителей Белого Клыка, живущие за городом, не имели связей, на которые можно было бы опереться, единственным выходом оставалось передать дело в руки местных жителей. Фургон мчался по дороге под его управлением, небрежно нарушая скоростной режим и правила дорожного движения. Учитывая присутствие полиции, спешащей на только что покинутый завод, это осталось незамеченным. Фургон заехал на закрытую стоянку, и команда выскочила из него, не снимая масок. Дири бросила взгляд на табличку над дверью, налетела на Перри и схватила его за воротник. — Ветеринар!? — зашипела она. — Ты привёл нас к ветеринару? — Все животные одинаковы внутри, верно? — Ого, Перри. Ничего себе. — Юма прошёл мимо, держа Жона между собой и Трифой. — Я ожидал этого от человека, но услышать это от фавна — это уже просто дерьмо. — Я не это имел в виду! Да ладно, ребята. Если можно зашить рану собаке, то можно зашить и человеку. Чëрт, с маленькими животными это, наверное, сложнее, потому что кровопотеря гораздо сильнее. Я не говорю, что мы заслуживаем того, чтобы нас лечили в ветеринарной клинике или как-то так. — Перри побежал за ними. — Ребята? Бэйн постучал в дверь, и через несколько минут на пороге появился мужчина, громко ворча. У него были густые, кустистые волосы оттенка ольхи и бурые медвежьи уши, округлые, торчащие над ними. Фавн был крупным, хотя это было относительно, и перед Бэйном он выглядел щенком. Его рот был открыт, и он хотел закричать. — Привет, босс, — позвал Перри. — Перри? Перри, это ты? О... — Ветеринар ввёл их внутрь и закрыл дверь. Затем он схватил Перри за шею, чему никто не препятствовал. — Ты в Белом Клыке? Я должен избить тебя до полусмерти, парень. И привёл сюда своих людей. Что... У него кровь идет? О, ради всего святого... — Он тряхнул Перри сильнее. — Ты что, хочешь, чтобы меня арестовали? — Простите? У нас вроде как не было выбора, — заикался Перри. — Никаких медицинских знаний. — Мы не хотим неприятностей, сэр, — ответила Дири. — Мы здесь не для того, чтобы причинить вам вред или создать проблемы, и мы уйдём, если вы просто посмотрите на нашего друга. Мы готовы заплатить за эту услугу. — А как я объясню эту оплату налоговой инспекции? Нет, нет. Давайте. Положите его на стол. Он достаточно прочный, чтобы выдержать осла, так что всё должно быть в порядке. — Фавн пошёл и надел перчатки и белый халат, пока Трифа и Юма укладывали своего бессознательного лидера. — Я займусь тобой позже, Перри, и ты объяснишь, что привело к этому безумию. А сейчас что произошло? На что я смотрю? — Огнестрельное ранение, — сказала Трифа. — Плечо. — Хм. К сожалению, у меня слишком большой опыт в этом. Есть такие больные и извращённые люди, которые стреляют в животных. Некоторые даже не в диких и не в бродячих. — Ветеринар покачал головой и достал тряпку, дистиллированную воду и тазик. — Так. Мы будем работать над тем, чтобы закрыть рану и предотвратить дальнейшую потерю крови. Нет ничего страшного в том, чтобы оставить пулю внутри, если она не инфицирована. — Мы вытащили пулю, — сказала Илия. Ветеринар сделал паузу. — Вы что...? — Я извлекла её. Использовала пинцет и вытащила её по пути сюда. Фавн уставился на неё так, словно она только что призналась в том, что нагадила на луну и звезды. Он провёл языком по внутренней стороне рта, проводя им по зубам и заставляя щеки выпячиваться. Он закрыл глаза, обхватил руками стол и глубоко вздохнул. — И почему, — спросил он, — вы решили, что это хорошая идея? Илия вздрогнула. — Да, Илия, — сказал Перри. — Почему ты подумала... ОЙ! — Дири велела мне! — зашипела Илия, потирая болящий кулак и глядя на упавшего и ошеломленного Перри. Дири вздрогнула. — Я видела это в кино. — Дири! — Что? — завопила она. — Вы — настоящие террористы! Мы с Перри просто добровольцы. Почему вы принимаете от нас медицинские советы? Почему вы не знаете, как обращаться с огнестрельными ранениями, раз в вас постоянно стреляют? — Ну, аура... — Это не оправдание! Ветеринар не обратил на них внимания и поспешил к своему пациенту, рыча под нос о кино и идиотах. — Держи его, — сказал он Бэйну. — Если он очнётся, я не хочу, чтобы он вырвался и вынудил меня что-нибудь разорвать. Остальные, если не можете вести себя тихо, подождите снаружи. Вы здесь только отвлекаете внимание. — Вам нужна помощь? — спросила Трифа. — Нужна ли мне помощь от людей, которые копаются в огнестрельной ране с пинцетом? — спросил он с сарказмом. — Нет, думаю, я обойдусь без этого. Чëрт возьми. Чем я заслужил это дерьмо? Я посвятил свою жизнь уходу за домашними животными... Все, кроме Бэйна, вышли в вестибюль, заняв многочисленные места для ожидания клиентов. Помещение было тускло освещено, но чистое и дружелюбное, с фотографиями счастливых животных для успокоения настроения и стеллажом с пакетами здорового корма для домашних животных с низким содержанием углеводов. Над ним висела табличка с вопросом о том, сделаны ли вашему питомцу прививки, а другая табличка рассказывала о средних показателях веса для собак разных размеров. Перри проскользнул за главную стойку и отпер дверь с опытом человека, привыкшего к этому, а затем вернулся с бутылками воды для каждого из них. После долгой работы они открыли и жадно выпили из них. — Итак, — сказал Юма, закончив, — я так понимаю, ты здесь работаешь? Когда ты не в маске. — Я стажёр, — сказал Перри. — Поэтому у меня пока нет настоящих медицинских знаний. Я собираюсь поступать в ветеринарную школу. Или собирался. Я пропустил этот год, потому что совет не дал стипендию на оплату обучения. Я думал, что это ошибка, потому что я хорошо сдал экзамены, но когда я пришел туда, чтобы задать вопрос, ответственный человек в основном сказал, что это потому, что я фавн. Не прямо; он сделал какое-то ехидное замечание о том, что животные лечат животных, и оставил всё как есть. — И поэтому ты вступил? — Я был зол, — признался Перри. — Я всю жизнь хотел стать ветеринаром. Честно говоря, мне повезло, что старик оставил меня. Думаю, он сам через это прошел. — Каково это — быть ветеринаром? — поинтересовалась Илия, скорее для поддержания разговора, чем из интереса. Они все панически боялись за своего лидера. — Тебе приходится играть со многими животными, да? Это, наверное, весело. — Ха. Можно подумать. Большинство из них приходят сюда ранеными, и очень приятно, когда удается помочь им и увидеть облегчение их хозяев — люди действительно любят своих питомцев. Бывают и плохие времена. Вейл — большое место, поэтому, как бы хорошо мы ни работали, почти каждый день нам приходится усыплять животных. Просто у нас так много клиентов. Можно только много раз наблюдать, как взрослый мужчина или женщина рыдают, прижимая к себе товарища, который прожил у них десять или пятнадцать лет, и тогда это становится ясно. Таксон протянул руку, чтобы погладить его по плечу. После этого разговор затих; каждый погрузился в свои мысли, прислушиваясь к приглушëнным голосам в другой комнате, где ветеринар оперировал их лидера. История Перри была не нова, как бы печально это ни звучало. Большинство тех, кто вступал в Белый Клык, делали это потому, что в прошлом на них что-то повлияло. Люди называли их безумными фавнами — часто используя такие термины, как "бешеный", чтобы подчеркнуть "животное", — но на самом деле человек не стал бы рисковать своей жизнью без веской причины. Нужно было что-то достаточно серьёзное, чтобы побудить человека к действию. Сиенна называла это "побудительным моментом", который например возникает при написании книги. Адам называл это "плохим днём" — мол, достаточно одного плохого дня, чтобы заставить фавна надеть маску, и то, насколько плохим должен быть день, варьируется от фавна к фавну. Однако всегда существовал предел. Даже самая пассивная и добродушная старушка способна дойти до маски, если её достаточно мотивировать. Мало кто рассказывал о своём плохом дне. Это было само собой разумеющееся, о чëм не спрашивали. — Вы думаете, мне стоит отправить всё это Лизе? — спросила Илия, поднимая свои документы. — Это то, что нужно боссу, — сказала Трифа. — Не забудь выложить всё это в сеть. Тогда информационные агентства не смогут это закопать.

/-/

Белый Клык разоблачает жестокое обращение на производстве. Генеральный директор и Совет директоров арестованы. Блейк много чего не нравилось. Одно из них — конфликты, и огромная часть её нынешних проблем лежала перед свитком Янг, разложенным на столе в общежитии, выслушивая самодовольную Лизу Лавендер, перечисляющую преступления против фавнов и людей, которые совершила компания, а также вмешательство Белого Клыка и разоблачение этих преступлений. Погибших не было, или, по крайней мере, об этом сообщалось в новостях. Ни насилия, ни убийств, ни бомб. Завод остался цел, а люди, работавшие на нём, сохранили свои рабочие места, которые, как надеялись, станут лучше при новом руководстве. По общему мнению, это было идеальное решение ужасной проблемы. — Ну что ж, — сказала Янг. — Вот это событие. Я покупала у них спортивную одежду! — Янг! — взвизгнула Руби. — Что? На них же не написано "сделано из крови наших сотрудников". Это была местная компания. Я думала, они будут хорошими. Ну и дела. Это показывает, как хорошо работают законы. А я-то полагала, что только у вашего бизнеса плохая репутация, Вайс. — Хмф. ПКШ вряд ли обладает монополией на сомнительную практику. Это было мягко сказано. Отношения в команде стали... напряжёнными с тех пор, как Руби раскрыла её природу фавна. Но Руби в этом не виновата, напоминала она себе. Как только это стало известно, появились вопросы о том, почему она хотела скрыть это, а затем и узнавание её имени. Видимо, Вайс научили распознавать лидеров террористической группировки, жаждущих её головы. Кто бы мог подумать? Блейк не ожидала такого раннего откровения, но, учитывая, что все учителя знали о её прошлом, держать его в секрете было невозможно. Янг и Руби восприняли это нормально. Вайс. Ну, она была холодна, но они всё равно остались командой. Возможно, это было больше, чем она могла ожидать. И это всё его вина. Он всё испортил. — Что скажешь, Блейк? Наверное, приятно видеть, как твоя старая команда для разнообразия работает на благо. — Благо? — Блейк злобно зыркнула на Янг. — Они ворвались на фабрику и... и... — И никого не убили, — подчеркнула Вайс. То, что она, как никто другой, защищала действия Белого Клыка, делало ситуацию ещё хуже. — Они разоблачили недобросовестную работу и прикрыли коррумпированное руководство, которое издевалось как над людьми, так и над фавнами. Даже я не могу это отрицать. — Они могли бы сделать это законно... — Я признаю, что это правда. Но всё же это лучше, чем я ожидала. — Это уловка, — возразила она. — Они что-то планируют, а это просто отвлекающий маневр. — Блейк внимательно посмотрела на изображение Жона Арка на экране. — Этот убийца пытается заставить людей ослабить бдительность, чтобы он мог нанести удар. Не поддавайтесь на уловки. — Я не думаю, что кто-то здесь говорит, что мы хотим выйти за него замуж или что-то подобное. — Янг нервно рассмеялась, отстраняясь от Блейк. — И если мы говорим, что это хорошо, что он так поступил, это не значит, что мы считаем его хорошим парнем. — Очевидно, — согласилась Вайс. — Он всё равно преступник. — Она склонила голову набок. — Ты принимаешь всё на свой счет, Белладонна. — Её губы искривились. — Это потому, что он в свободное время переодевается в тебя? Хихиканье Руби и Янг только усугубляло ситуацию. Это не так. То, что он делает что-то настолько странное, делает его отвратительным, и в то время это было неловко, но она сразу же пошла к Озпину, как только Руби сказала ей об этом, и убедилась, что он знает. Были свидетели, которые знали, что она осталась в Биконе, так что любые преступления, которые он совершил, переодевшись в её одежду, не будут раскрыты. К счастью, в Вейле никто не вывешивал плакаты с её лицом. Но дело было не в этом, и она не могла признать, в чем именно. Он убил Адама. Я ненавидела то, в кого он превратился, но я не хотела, чтобы он погиб... — Я просто думаю, что мы не должны терять бдительности из-за того, что он совершил один хороший поступок. Он замышляет недоброе — иначе зачем бы они украли весь этот прах раньше? — Ну да, конечно. Они же террористы... Блейк ударила кулаком по столу. — Мы должны остановить их. Руби занервничала. — Мы? — Это и есть королевское "мы"? — спросила Вайс. — Потому что я не помню, чтобы я вызвалась добровольцем. — Мы должны что-то сделать! — Почему? — спросила Янг. —Почему мы должны что-то делать, когда Бикон, охотники и полиция занимаются своей работой? Почему именно мы четверо должны действовать? Это не так. Давай, партнёр. Я знаю, что ты заинтересована в этом, но давай позволим всем остальным разобраться с этим, хорошо? Блейк сжала руки в крепкие кулаки. Разве они не были охотницами? Разве они не хотели защищать людей? — Есть люди опаснее Гриммов, — прорычала она. — Адам был одним из них, и этот человек хладнокровно убил Адама. Вы все можете сидеть сложа руки и считать, что ничего не произойдёт, если хотите. Я не собираюсь поступать так же. — Блейк! — Пусть идёт, — сказала Вайс, глядя вслед уходящей Блейк. — Хорошая ли это идея? — задалась вопросом Руби. — Что, если она попадёт в беду? — Действительно. Каковы шансы, что она сможет найти Белый Клык, не говоря уже о том, что она будет настолько глупа, чтобы бросить им прямой вызов? Она побродит немного по городу, проголодается и вернётся за сэндвичем с тунцом. Попомните мои слова. — Ты ужасно легкомысленно относишься к ситуации, — отметила Янг. — Я бы подумала, что ты будешь в ярости от того, что в городе орудует Белый Клык. — Обычно я бы так и поступила, но в этот раз они сосредоточились на другой компании. И, как я уже говорила, на этот раз они не ошиблись. Эти люди заслуживали ареста. Я не говорю, что доверяю ему, и с удовольствием увидела бы, как его арестовывают и сажают за решетку, но я не вижу смысла выходить на улицу и делать себя мишенью. — А как насчёт тебя, Руби? Ты встречала того парня. Какое впечатление он на тебя произвёл? Руби наклонила голову. — Я думала, это Блейк... — Итак, ты столкнулась с Романом Торчвиком, а теперь с Жоном Арком. Это два из двух самых разыскиваемых преступников в Вейле. Отличная работа, сестренка. Только ты могла поговорить с обоими, не арестовать ни одного и как-то выйти сухой из воды. — Яааанг!

/-/

— Отличная работа сегодня, Лиза, — сказал её оператор, выключая камеру, когда она уходила со сцены с освещенным столом и задником. Обычно журналисты и обслуживающий персонал разделялись по статусу и оплате труда, но он был её личным оператором и не стеснялся лезть в самую гущу событий, за что получал большую премию и уважение. — Я бы даже сказал, что ты веселишься. — Что я могу сказать? Я обожаю сенсации. — Говорят, что высшее руководство недовольно. Не из-за нас, — добавил он, — а из-за потери крупного клиента. Они спонсировали шести- и восьмичасовые новости, не говоря уже о рекламе, которую заказывали. Я слышал, начальники в ярости. — И всё же они одобрили моё выступление в эфире с разрывом клиента на части. — Кровь в воде, Лиза. Ты же знаешь, как это бывает. О, она знала. Канал будет стойко отстаивать свои интересы перед лицом правды, честности и всех этих глупых понятий, но как только появятся новости и станет ясно, что клиент скоро утонет, они перепрыгнут на другой корабль. А если клиент уже тонет? Что ж, можно извлечь выгоду, раскрыв его падение и сделав так, чтобы ваши бывшие союзники были разгромлены настолько, что никогда не смогли бы вернуться, чтобы бросить вам вызов. Типично. Так было со всем. С политиками, бизнесменами, спонсорами и знаменитостями. СМИ могли бы стать могущественными союзниками, пока вы были сильны, но стоит проявить хоть намёк на слабость, и они разорвут вас в клочья. Она, как самая популярная ведущая телеканала, оказалась в центре нескольких таких дел. — Так было не всегда... — Не всегда, — согласился он. — Помнишь хорошие времена? Я, ты и выезд через весь город, чтобы осветить важную историю? Жёсткая журналистика. Раскрытие правды. Мы получали награды. Нас боялись те, у кого были секреты! Лиза ласково улыбнулась. — Я помню, что ты был гораздо стройнее, это точно. — То, что я застрял в студии, не помогло мне в этом. — Он шлëпнул себя по животу. — Я помню их. Я скучаю по ним. — Лиза понизила голос. — И я ненавижу это... — Поверь мне, я понимаю. Времена меняются. Никому больше не нужны настоящие новости. Они будут говорить, что хотят, и называть нас продажными, но покажи настоящие новости, и никто их не будет смотреть. Как ни печально было это признавать, но он не был неправ. Людям нужен был скандал. Драмы. Они говорили, что это не так, и разглагольствовали о том, что СМИ уже не те, что раньше, но в конечном итоге все они были лицемерами. Настоящие новости часто были скучными, потому что как часто можно было получить грандиозные, захватывающие истории? Если бы можно было вернуться к этому, они бы уже вернулись. Не она одна сетовала на то, что они превратились в глупых сплетников, но простой факт заключался в том, что все, кто пытался, терпели неудачу. Публика могла притворяться, что хочет знать правду, но даже когда её предлагали, она придерживалась лжи. В конце концов, новости — это бизнес. Людям нужно было платить, и конечный результат имел значение. Они даже проводили сбор подписчиков, предлагая читателям оплачивать всего пару льен в месяц, чтобы поддержать их. Почти никто не согласился. Люди не были способны заплатить шоколадку за "реальные новости", о которых они так громко заявляли, но они часами ныли в сети по этому поводу. В конце концов, они продали свои души бизнесу. А как иначе? Выбор был таков: или умереть. У них была работа, карьера, ипотека, семья, и никакая журналистская честность не могла избавить их от оплаты счетов. Пусть публика ненавидит их за это. Если они не собираются ничем помочь, то почему их мнение должно иметь значение? К этому времени она уже привыкла к презрению. Привыкла скрывать не только свою реакцию на их ненависть, но и ненависть к себе, которую она чувствовала глубоко внутри. Теперь, думала она, она сможет посмотреть в зеркало и почувствовать гордость. Это была первая настоящая новость, которую я прочитала за последние годы. Глупые мелочи были не в счёт. Сплетни о знаменитостях и официальные релизы. Это было первое дело, в котором она лично принимала участие и которое стало достоянием общественности, и даже если её не отметят за участие в нём, сам факт произошедшего вызывал мурашки по позвоночнику. Давно она не чувствовала себя такой живой. Такой настоящей. Лучше, чем выпивка. Лучше, чем секс. Каждый нерв в её теле гудел, и опасность того, что высшее начальство узнает об этом, только усиливала это ощущение. Эти ископаемые не имели ни малейшего представления о том, что она сделала, и не узнают, если она правильно разыграла свои карты. Неужели это то, чего мне так не хватало? Как я могу теперь вернуться к повторению рекламных сообщений спонсоров? Острые ощущения от погони. Расследование. Возмездие. Лиза задрожала. Это было то, к чему она готовилась. Это было то, ради чего она работала, о чëм мечтала, кем хотела стать. Не какой-нибудь красоткой, демонстрирующей декольте потным старикам, а настоящим журналистом, ведущим расследование. Это было приятно. Невероятно. Слишком хорошо, чтобы оставить всё как есть. — Прости, мне нужно позвонить.

/-/

— Что ты думаешь? — Что я думаю? — повторил Кроу. — О чëм, об ужасных условиях работы, о том, что Белый Клык сделал за город его работу, или о том, что ты принесешь кружку кофе на настоящее место преступления? Один из этих вопросов более странный, чем остальные, и я разочарован тем, какой именно. Озпин молча потягивал кофе из кружки, пока Глинда беседовала с сотрудником, стоявшим позади них. Повсюду стояли полицейские кордоны, а криминалисты рылись в офисе в поисках хоть каких-нибудь улик. Особое внимание было приковано к брызгам крови, так как, по словам одного из арестованных, был застрелен лидер Белого Клыка. — По-моему, это место — просто дыра, — сказал Кроу. — Какие бы они ни были мошенники, Клык сделал хорошее дело, разоблачив их. Что касается крови, то я не знаю точно, что там произошло. Может быть, он подрался перед этим и у него было маловато ауры. — Кажется маловероятным, не так ли? — Да. Я имею в виду, что это не очень крупная операция для них, так что если у него было мало ауры, зачем было приходить? Он мог послать одного или двух своих людей, и их было бы достаточно для захвата места. Они не могли отбиться от охотников, но им и не пришлось бы. Буквально гражданские лица. Один обученный боец Белого Клыка с аурой мог бы занять это здание, так зачем приходить, если твоя аура низка до такой степени, что ты можешь быть ранен? — Почти как будто он собирался это сделать, — сказал Озпин. — Ты думаешь, его подстрелили специально? — Возможно. Новости уже вышли, и некоторые уже желают ему скорейшего выздоровления в сети... — Голос сочувствия, — понял Кроу. — Это... я бы назвал такой поступок умным, но получить пулю? Это уже слишком, даже если у них хорошие врачи. При любом раскладе люди будут относиться к этому хорошо. Этим местом управляли отморозки. От некоторых вещей, о которых я услышал в новостях, у меня аж мурашки по коже поползли. — У меня тоже, — признался директор. — Вечно власть имущие злоупотребляют ею. Я буду добиваться от Совета самых суровых наказаний и новых законов, чтобы подобное не повторилось. В прошлом они всегда упирались. — Почему? — Потому что большинство политиков — бизнесмены, Кроу. Или берут от них деньги. — Взяточничество? — Да ладно. Я уверен, что у них другое название: благотворительные пожертвования. Или лоббирование. Уж точно не взятки. — Озпин закатил глаза при этих словах. — В любом случае, Белый Клык дал мне хорошую возможность продвинуть этот вопрос дальше. Если они откажутся сейчас, Белый Клык будет использовать их в качестве примера коррупции в городе. Возможно, они даже станут их непосредственной мишенью. Лучших людей не бывает. Или редко. Иногда быть охотником было непросто: твоя работа — защищать всех, даже если некоторые этого не заслуживают. Один хороший поступок не компенсирует всю жизнь плохих. Если бы это был прежний Белый Клык, он бы аплодировал, но это действие заставляло его нервничать. — Думаешь, нам стоит проверить больницы на всякий случай? — Предполагать, что у них не будет целителя, не стоит, но, возможно, ты прав, — сказал Озпин. — Мы будем только выглядеть дураками, если не сделаем этого и Жон Арк действительно попадет в больницу. Также, я обязательно попрошу их обратить внимание на молодых девушек такого же роста. Стоящий рядом полицейский фыркнул. — Надо бы проверить и ветеринаров. Кроу схватил мужчину за руку. — Что с тобой? — А. Э. — Мужчина побледнел от гнева Кроу. — Я просто сказал, что нужно проверить и ветеринаров. Ведь они животные. — Он отпрянул назад, так как зубы охотника заскрипели, а пальцы сжались на его руке. — Кроу, — предупредил Озпин. — Отпусти его. Ему потребовалось усилие, чтобы сделать это. — А вам, сэр, следует дважды подумать о том, что вы говорите, — заметил Озпин. — Если так обращаться с фавнами, то вы станете большей проблемой, чем сам Белый Клык. — Пф. — Офицер закатил глаза. — Как скажете. — Говнюк, — огрызнулся Кроу. — Если бы таких людей не существовало, мы бы не оказались в такой ситуации. — Я согласен, но сейчас мы мало что можем сделать. Я сомневаюсь, что мы что-нибудь здесь найдём; дело кажется ясным. Так оно и было. Вход был обнаружен, захваченный и связанный охранник подтвердил, что Белый Клык ушёл, повредив только стол и себя. Криминалисты изучали кровь, но это было бессмысленно. Они только собирались выяснить, что это точно кровь Жона Арка, о чëм все вокруг знали. К сожалению, знание этого не избавляло полицию от необходимости проводить экспертизу на всякий случай. Деньги налогоплательщиков тратятся впустую. — Как ты думаешь, это означает изменение их стратегии? — спросил Кроу у Озпина. — Их цели останутся теми же, что и всегда, а разоблачение коррупции помогает им легитимизироваться. Боюсь, что это может быть только так. То, что они помогают не только фавнам, но и людям, — хороший знак, но говорит лишь о том, что они пытаются укрепить свою репутацию. Возможно, скоро займутся вербовкой. Люди с гораздо большей вероятностью присоединятся к организации, которая занимается исправлением проблем, чем к террористам. — Умно, — вынужден был признать Кроу. — Одним махом они разоблачают нас, укрепляют свою репутацию и переключают всё внимание со своих преступлений на это. Люди будут так рвать на себе волосы из-за этого дела о жестоком обращении, что не заметят, чем занимается Белый Клык на стороне. — Действительно. Вот почему мне нужно, чтобы ты действовал в полную силу. Они что-то замышляют. — Глаза Озпина сузились. — Планируют что-то большое. Я чувствую это.

/-/

Сиенна оказалась в необычном положении. Братья Альбейн были счастливы. Даже в экстазе. Учитывая то, что они были настроены против неё, и то, что они когда-то питали к Адаму, в любое другое время это было бы поводом для беспокойства. Она не спускала с них глаз при любой возможности, зная, что им нельзя доверять. Редко случалось, что они были довольны её действиями. Подозрительно. — Гениальный маневр, — воскликнул Корсак. — Выставляя себя спасителями фавнов и людей, мы создаем образ непонятых героев. Это великолепно, Сиенна. Ты превзошла саму себя. — Посещаемость сайтов, сочувствующих нашему делу, удвоилась, — сказал Фенек. — Интерес к нашему делу в Вейле, похоже, достиг небывалого уровня. Мы не смогли объяснить им, как это сделать, но это и понятно. Ваш протеже только недавно возглавил нашу организацию, а ячейка в Вейле была ликвидирована совсем недавно. — Он закрыл свой свиток. — Тем не менее, я бы посоветовал ему поскорее принять новых рекрутов. Мы должны оседлать эту волну удачи. — Мы уверены, что что-то уже делается. — сказал Корсак. — Зачем ещё это делать? Это идеальный вариант для того, чтобы вернуть отделению Белого Клыка былую славу. Сомневаюсь, что даже Адам смог бы вызвать такую положительную реакцию. — Ты превзошла саму себя, Сиенна. Признаюсь, у меня были сомнения, но это даёт ответ на все из них. Действительно, очень необычная ситуация. Сиенна скрестила одну ногу на колене, борясь за несколько секунд времени для размышлений. Формально говоря, все успехи Белого Клыка принадлежали ей как лидеру, а поскольку в Вейле была Илия, она и впрямь имела к этому отношение. С другой стороны, помощь людям её мало радовала. Долгосрочный успех или нет, но они помогали врагу. Полагаю, там могли работать и фавны. Надо будет уточнить у Илии. Пока же ей оставалось только считать, что всё прошло успешно. Даже если ей было неприятно это делать, и она предпочла бы убить генерального директора, пока он у них в руках — такая казнь наверняка сработала бы лучше, нет? — она не могла этого сказать. Сказав это, она дала бы понять, что её мысли полностью совпадают с мнением Адама. Как Белому Клыку нужно было воспользоваться этим успехом, так и ей. — Я рада, что вы меня поддерживаете. Жон хорошо справляется со своей ролью. — Адам оставил после себя большие проблемы, — согласился Корсак, — Но он справляется. Убийство Адама до сих пор вызывает у многих наших новобранцев беспокойство, а у некоторых — ярость, но таких меньшинство. — Привлекательность Адама заключалась только в его успехе, — сказал Фенек. Сиенна знала это. Трудно было не знать. Нельзя было находиться в одном пространстве с Адамом, не понимая, что личность не была его сильной стороной. Чëрт, да она даже не была его самой слабой стороной. Он был просто отталкивающим в целом. Она до сих пор не могла поверить, что та девчонка готова была быть с ним, не говоря уже о том, чтобы разделять его постель. Удивительно. Неудивительно, что она стала предательницей. Я бы тоже так поступила, если бы в качестве альтернативы пришлось слушать его болтовню о том, что люди — то, люди сё. Не то чтобы её можно было простить за предательство. Хм. Над этим стоило подумать. Жон скоро начнёт набор, как только она отдаст ему приказ, и ему нужно будет позаботиться о том, чтобы никто не ушёл. Наглядный пример сбежавшей станет и хорошей проверкой его лояльности, и способом удержать новобранцев в узде. — Ты скоро поговоришь с Жоном, Сиенна? — Конечно. Я жду, когда Илия выйдет на связь. Она уже сообщила, что он получил небольшое ранение в бою и сейчас поправляется. Я попросила её передать мои поздравления и связаться с ним в удобное для него время. — Замечательно. Надеюсь, ты будешь настаивать на вербовке? — Буду. — Неужели они считали её идиоткой? Она достаточно долго руководила Белым Клыком. — Однако им нужно будет обеспечить новую базу. Илия сказала мне, что они прячутся в канализации, и это никого не впечатлит. Я собиралась попытаться переправить им средства, но это может оказаться непросто... Корсак и Фенек обменялись долгими взглядами. Корсак кивнул и снова обратился к ней. — Возможно, мы сможем помочь в этом. У нас есть контакт в городе. Тот, кто симпатизирует нашему делу, и у него есть ресурсы, которые он может предложить. Глаза Сиенны потемнели. Это было удобно, но то, что она не знала об этом, не было удобно. Как далеко зашли эти двое без её ведома? То, что они раскрылись сейчас, означало, что их вера в неё восстановлена, но тот факт, что они увиливали, вызывал беспокойство. Это означало, что в случае сомнений в ней они могли недоговаривать и дальше. Или если они решат, что кто-то другой может стать подходящей заменой. Например, Жон Арк. Он был достаточно амбициозен, чтобы убить Адама и занять его место. Зачем останавливаться на достигнутом? Если он займёт своё место в Вейле и завоюет сердца и умы моего народа, почему бы ему не забрать и мою голову? Она вцепилась в подлокотники кресла, притворяясь заинтересованной, пока братья Альбейн излагали свой план. Если бы он решил занять её место, то сильно ошибся бы. Сиенна Хан так просто не сдастся.

/-/

Жон резко очнулся. — Босс очнулся! — крикнул Перри и бросился к нему, но тут же был настигнут остальными. В поле его зрения попало множество лиц, ни одно из которых не было закрыто маской, но все они были слишком знакомы. Застонав, он попытался поднять руку, чтобы закрыть лицо, но плечо болело слишком сильно. — Босс, вы по-прежнему здесь? — спросила Трифа. — Что последнее вы помните? — Я... я разговаривал с мертвецом... Трифа и Илия обменялись обеспокоенными взглядами. — Вы... э-э... что? — Я... У меня в голове мертвец. Меня преследуют. Я... я думаю, мне нужен экзорцист. — Околосмертный опыт? — спросила Илия у Трифы. — Вы ведь не пошли на свет? По-прежнему пребывая не в себе, он покачал головой. — Хорошо. Не идите на этот свет и не слушайте никого, кто утверждает, что он из загробного мира. Вы нужны нам здесь. — Нет, — пробормотал он. — Ты не понимаешь. — Я знаю, босс. Я знаю. В вас стреляли, вы чуть не умерли, но теперь вы в порядке. Вы ещё не отправились на ту большую ферму в небе. — Илия взбила подушку, на которой лежала его голова, и улыбнулась. — Вы в безопасности. И наша операция удалась. О нас говорят во всех новостях. — Они даже не называют нас монстрами, — сказала Дири. — Ну, большинство — нет. — Эх. Некоторые из этих каналов всегда поддерживают антифавновские настроения. Не обращайте на них внимания. Мы можем убить буквально каждого Гримма, но на таких каналах, это будет воспринято как плохое явление. Главное, что хорошие новостные каналы... ну, не поют нам дифирамбы, но осторожно признают, что мы разоблачили продажную компанию. Неужели им наплевать на Адама? Жон не мог отделаться от мысли, что мертвец, галдящий в его голове, — это проблема. С опаской он мысленно позвал. — Адам...? Тишина. Или нет; Дири продолжала говорить о том, как хорошо, что с ним все в порядке. Ни Адам, ни какой-то другой мысленный голос в его голове не отвечали. Может, ему показалось? Может быть, и так. Если кто-то разблокировал мою ауру, то, возможно, услышал это, когда видел во сне Адама, и наложил их слова на его. Да, это имело смысл. Вроде того. — Мы в безопасности? — спросил он. — Здесь достаточно безопасно. У старого друга Перри, когда он без маски. Он наложил на вас швы. Сказал, что без ауры вы могли бы умереть. — Да. — Он откинулся на спинку кресла. — А кто вообще разблокировал мою ауру? Ты, Илия? — А? Нет. Не я. Я думала — Трифа. — Я этого не делала. — Дири? — Не я. Бэйн покачал головой, остальные тоже подтвердили отрицательный ответ. Жон принимал их ответы один за другим, паника нарастала, поскольку никто не ставил себе в заслугу разблокирование его ауры. Аура, которая, по общему мнению, сохранила ему жизнь. — Похоже, никто, — сказала Илия. — Странно. А, босс? Вы в порядке? Жон уже отключился.

/-/

— Вернулся так скоро? — Адам фыркнул, встал с самодовольной ухмылкой и скрещенными руками. — Итак, продолжай. Мне было любопытно посмотреть, что ты скажешь. Извинения? Отрицание? Что будет на этот раз? Я мечтал о том моменте, когда ты встанешь на колени и... Жон поднялся на ноги и сложил обе руки крестом. — Изыди, дух. Заклинаю тебя силой братьев! — Ладно. — Адам вздохнул. — Не этого я ожидал. Хотя, оглядываясь назад, я должен был. В конце концов, ты же идиот. Ты понимаешь, что я не... — Твоя душа свободна! Отправляйся в загробный мир, твоя работа закончена. — Я пытаюсь... — Я предупреждаю тебя, призрак. Не связывайся со мной. На моей стороне сила X-Ray и Vav! — Арк... — Я куплю святую воду. Клянусь. Я могу купить её онлайн в большом количестве! — Ты живешь в канализации. Куда тебе её доставить? — ... — Как долго ты собираешься продолжать в том же духе? — Я изгоняю тебя! Я освобождаю тебя! Будь свободен! Тебе здесь не рады! Уходи немедленно и никогда не возвращайся! Адам вздохнул и демонстративно сел в воздухе, скрестив ноги, и просто завис, опираясь подбородком на одну руку. Дух мертвеца выглядел удивительно скучающим, наблюдая за тем, как Жон бегло цитирует известные ему религиозные тексты. — Я просто посижу и подожду, пока ты закончишь, хорошо?