Кролик среди Волков

Кто-то набросился на Элизабет Таннер. Он не был уверен, кто именно, но не мог сказать, что возражал, поскольку она кричала, что ПКШ никогда не потерпит этого, она "знает людей", и они пожалеют, что посмели перечить ей. Теперь в рот ей был засунут носок и заклеен скотчем, и хотя это не мешало ей пристально смотреть на них, но избавляло их от шума. Сотрудники ПКШ находились неподалеку, стоя на коленях и держа руки за головой. Оружие было конфисковано с обещанием обеспечить безопасность, если они подчинятся. Всё закончилось на удивление быстро: охранники не шли ни в какое сравнение с Белым Клыком, которые хоть и не были охотниками и были несколько слабее, но всё же сильнее, чем обычная охрана дальнего лесозаготовительного лагеря. — Мы попросили фавнов собрать все их вещи, — сказал Перри. — Здесь есть несколько грузовиков, которые ПКШ используют для перевозки пиломатериалов. Мы посадим на них людей, чтобы вывезти их. — Куда их вывезти? — спросил Жон. Об этом он никогда не задумывался. Белый Клык не может доставить людей в ближайший город. — Куда вы обычно их отправляете? — В Менажери. Если у кого-то есть семья или родственники поблизости, мы с радостью отправляем их туда. Некоторые могут захотеть отправиться и в город. Мы отвозим их как можно ближе, обычно в пределах пешей доступности. Верно. Они занимаются этим уже достаточно давно, чтобы иметь соответствующие планы. Насколько велик был Менажери? Если Белый Клык забирал туда всех, то он должен был быть большим. С другой стороны, люди хотели изгнать туда всех фавнов с Ремнанта, так что он должен был быть достаточно большим, чтобы вместить их. Учитывая, как плохо с ними обращаются, часть меня думает, что было бы лучше, если бы они согласились. По крайней мере, тогда они были бы счастливы. Это была ужасная мысль, и через секунду он возненавидел себя за неё. Такое отношение было равносильно тому, чтобы позволить кому-то ударить себя по лицу, потому что отпор может сделать ещё хуже. Это не решало коренной проблемы, а значит, способствовало расизму. Жон поднёс руку к лицу, прислонившись спиной к борту машины. — Эй. — Перри стукнул кулаком в плечо Жона. Фавн в маске мягко нахмурился. — Я знаю, что это не моё дело — вы босс и всё такое — но нет ничего плохого в том, чтобы переживать из-за того, что произошло. Мы все это слышали, и никто не думает о вас хуже. Это было отвратительно. — Перри. — Я знаю. Знаю. Я просто хочу сказать, чтобы вам было не так стыдно. — Он сделал паузу. — Если возможно. Блин, я понятия не имею, как это сделать. — Он раскрыл руки и спросил: — Обнимемся? Веселье выплеснулось наружу громким смехом, который привлёк внимание нескольких человек поблизости, прежде чем они решили, что наблюдать за смехом лидера местного Белого Клыка может быть вредно для их здоровья. — Всё в порядке, — сказал он, немного поколебавшись. — И спасибо, Перри. Я ценю твои слова. — Даже если он понятия не имел, как помочь. — На самом деле я думаю не об этом. Дело в другом. Перри не выглядел полностью убеждëнным, но всё равно кивнул. — Хорошо, босс. Просто знайте, что мы рядом, хорошо? Можете поговорить об этом с Дири или Юмой. Они были в курсе! — Спасибо. — улыбнулся Жон. — И спасибо, что пришли, когда я сказал "Лунный Свет". Это была быстрая реакция. — А. — Перри почесал щеку. — Насчёт этого... Мы вроде как не слышали, как вы сказали "Лунный Свет". А нападение произошло так быстро потому, что, как только она начала вытворять это дерьмо, мы решили, что хватит. Бэйн выбрался из грузовика, Юма приготовил оружие, а остальные просто побежали за ним. — Он пожал плечами. — Если ты сказал "после", то мы пропустили. Прошу прощения? Эти ребята. Жон закрыл глаза и медленно улыбнулся. Он сделал длинный вдох и отпустил его, расслабившись. — Спасибо вам всем за это. — Мы — Белый Клык, босс. Мы заботимся о своих. Он улыбнулся. — Кроме Адама? — Да ладно, это нечестно. Что мы должны были сделать с парнем, который вот так просто убил Адама? Кроме того, всё обошлось. Я уверен, что Адам был бы счастлив, зная, что его наследие принесло Белому Клыку такое звёздное руководство. Жон фыркнул. Он был уверен, что Адам на самом деле не очень-то счастлив. По поляне разнеслось громкое механическое гудение, которое становилось всё громче и сильнее над верхушками деревьев. Жон оглянулся и вместе с Перри отошёл от грузовика. Благодаря тому, что лесопилка сделала своё дело, все деревья поблизости были повалены, и они могли беспрепятственно наблюдать за тремя Буллхедами, приближающимися на скорости. — Ой-ой, — сказал Перри. — Это не к добру.

/-/

Руби смотрела в окно на раскинувшийся внизу лагерь лесорубов. Пленники уже были выведены наружу, и от страха у неё защемило в сердце. Однако в лагере было заметно движение, а значит, они были живы. Пока что. Блейк рассказала им, как Белый Клык обычно поступает с пленниками, что само по себе было не так уж и страшно. Белый Клык обычно требовал за них выкуп или, если они не представляли ценности, разоружал и отпускал. Затем она рассказала им, что Белый Клык делает с пленными ПКШ, и их облегчение спало. — Смотрите в оба, дамы! — крикнула Коко. — И более того, будьте уверенными, красивыми и бодрыми! Мы точно знаем, что они транслируют это событие в прямом эфире куда-то в Вейл, и вы можете не сомневаться, что оно будет во всех новостях. Это ваш дебют, ваше искупление. Вайс, ты прочитала новости? — Да. Я... Я не могу поверить, что кто-то мог сделать это от имени моей семьи! Это отвратительно! — Хорошо. Сохраняй такое отношение. Люди будут пристально смотреть на тебя, поскольку здесь замешана твоя семья. Возмущение — это хорошо. Показывай, а не рассказывай, дорогая. Твой отец может говорить, что он за фавнов, но его действия этого не подтверждают. Пора тебе показать ему, как это делается. Блейк. — Коко нахмурилась. — Ты помнишь мои инструкции? Блейк стиснула зубы. — Оружие остаётся в ножнах. — Чертовски верно. Открывайте двери. Поехали! — А не подождать ли нам, пока Буллхед приземлится? В ответ Коко распахнула дверь, впустив внутрь ветер и заставив их откинуть волосы назад. — Пиар, детка! — прокричала она, бросаясь наружу. Янг успела бросить взгляд на Вайс и пожать плечами, но Руби уже была в свободном падении, выгибаясь всем телом, чтобы подтянуть под себя ноги. Как ни странно, весь этот пиар-бизнес был не так уж плох. Она всю жизнь старалась быть крутой охотницей, а Коко, взглянув на её эффектные движения, яркий стиль боя, летящие лепестки роз, провозгласила её совершенством. К тому же, кто не хотел бы появиться на публике, выпрыгнув из Буллхеда? Аура вспыхнула, когда она упала на землю, вздымая вокруг себя пыль. Вместо того чтобы оставаться на месте, она взмахнула Кресцент Роуз и отклонила её в сторону, рассекая пыльный воздух и поднимаясь с рукоятью на плече, как охотница из мультфильмов. Янг назвала бы её ботаником, но Коко сказала, что обыгрывание стереотипов делает их только привлекательнее. Я стараюсь изо всех сил. Я действительно могу сделать всё правильно! — Не бойтесь! — крикнула она, стараясь говорить как можно менее писклявым голосом. — Ведь Бикон здесь! Даже в середине приземления Янг сумела отчаянно застонать. Эй. Это было появление. Коко это понравилось, и она быстро кивнула. Это говорило всем наблюдающим — а это были именно те, кто смотрел записи, а не Белый Клык — что они здесь по поручению академии. Группа быстрого реагирования, а не просто кучка охотниц, развлекающихся в глуши. Пока они шли на посадку, Белый Клык собрался вместе. Пользуясь случаем, Руби пересчитала их и поняла, что нескольких человек не хватает. Может быть, именно они организовывали возвращение в Вейл. В любом случае, лидер был здесь. Жон Арк. Самый разыскиваемый и, возможно, самый опасный фавн в Вейле. На нём даже не было маски. Коко рассказала им, насколько гениальным был этот маленький ход: он отказался от своей анонимности, чтобы лучше продвинуть свой образ и Белый Клык. Это, конечно, была жертва, но, судя по всему, он был готов её принести. — Я Руби Роуз, — сказала она, выходя вперед. Согласно плану, её команда позволила ей идти одной. Это было самое сложное для неё, потому что нужно было говорить, но, по крайней мере, в основном по сценарию. Проще, чем пытаться вести светскую беседу. — Лидер команды RWBY из Бикона. Мы здесь, чтобы обеспечить правосудие по законам Вейла. А не Белого Клыка. Никто не подошёл, чтобы заговорить с ней. Они были в благоговении? Выглядела ли она глупо? Руби изо всех сил старалась не дрожать, пока фавны переглядывались между собой, и тут один из них толкнул Жона Арка вперёд. Он почти налетел на неё, заставив Руби поспешно отступить на шаг. Её скорость обеспечит ей безопасность, но этот парень, очевидно, взял верх над Адамом Таурусом, который, по словам Блейк, был сильнее всех их. — Я — Жон, — сказал он. У него был странно приятный голос. — И, полагаю, я здешний лидер Белого Клыка. — Вы полагаете...? — Он пожал плечами, и Руби кашлянула. — В любом случае, вы должны сдать нам пленных, которых вы захватили. — Все сотрудники ПКШ подняли головы, и Руби с некоторым отчаянием отметила, что та ужасная женщина, о которой они читали и слышали в своих свитках, победно смеется сквозь кляп. После просмотра видеозаписи ей это не понравилось. — И что им будет? — сердито спросил он. — Их отпустят? Эта женщина... — Он остановился, закрыл глаза и вздохнул. — Им позволят выйти на свободу? — Как бы странно это ни звучало, но ей стало жаль его. Даже немного рассердилась за него. Это облегчило дальнейшие действия. — Нет! — Её глаза уловили шок на лице женщины. — Их вернут в Вейл, чтобы они предстали перед судом. — Элизабет Таннер наплевала на всё, что олицетворяет моя семья, — воскликнула Вайс. Это не было спонтанным прерыванием, как могло показаться, но только сам факт того, что она заговорила, был запланирован. Слова принадлежали ей, как и абсолютная ярость, с которой она говорила. — Я выслушала всё, что было сказано, и не могу поверить, что кто-то может так злоупотреблять положением, которое дала моя семья, в своих целях! Если она выйдет на свободу, я лично подам в суд за клевету и добьюсь, чтобы она больше никогда не работала в Атласе! — Она топнула ногой. — Клянусь! — Вот так, — сказала Руби. — Если вы не можете поверить Вайс, пожалуйста, поверьте мне. Мы также проверим другие лагеря в округе и опросим фавнов. Будет проведено расследование. — Во главе с Озпином. — Они собираются проверить условия жизни, оплату и предложить всем фавнам, находящимся в лагере, шанс переехать в Вейл, если они этого хотят, с предоставлением субсидий на проживание и обустройство. То же самое относится и к тем фавнам, которые захотят поехать с нами, — добавила она более громким голосом. — Вы получите поддержку от города бесплатно. Потому что Вейл был готов заплатить им за то, чтобы они не присоединялись к Белому Клыку. Ни ей, ни её команде это не казалось правильным, отчасти потому, что это было похоже на вознаграждение за плохое поведение, но также и потому, что это практически предполагало, что каждый фавн здесь станет террористом. Это было несправедливо, с какой стороны ни посмотри, но Коко уладила всё одним предложением. — Если это работает, то это работает. — Всё, о чëм мы просим, — это не убивать пленных, — закончила она. — Мы никогда не собирались их убивать. Мы собирались пощадить их. Руби усмехнулась. — Я вам верю. Потому что это было бы пиар-самоубийством. По словам Коко, они пользовались симпатией и уважением горожан, и массовая казнь, транслируемая по всему Вейлу, быстро бы всё испортила. Они всё ещё хотели помешать этому, потому что был шанс, что Белому Клыку будет всё равно, и он убьёт пленников, но она вполне могла поверить, что Жон смотрел дальше и понимал, что это плохая идея. В конце концов, он был гением. Коко ясно дала это понять. — Тогда, может быть, вы позволите нам забрать их? —Конечно. Это избавит нас от лишних хлопот. Но есть одна вещь... Он почесал щеку. Это было удивительно нервное действие, и она удивилась, почему он показал его в эфире. Последние несколько дней Руби терпела, как Коко кричит на неё в рупор, когда она проявляет нервный тик. Суетливость. Гудок. Прикусывание губы. Гудок. Заикание. Гудок. Ковыряться ногой в полу. Гудок. Может быть, он делает так намеренно. Хотя зачем? Зачем намеренно выглядеть обеспокоенным? — Мы будем драться? Руби моргнула. — Э? — В последний раз, когда ты появилась, между нами произошла большая драка, которая разрушила доки. Мне интересно, почему вы не нападаете на нас прямо здесь. Или мы должны сдаться вместе с пленниками, которых мы вам передаём? — Что? О нет, нет, нет. — Она замахала руками. Вот почему он выглядел нервным! Чëрт, он выставлял их плохими парнями! — Мы здесь для того, чтобы восстановить справедливость. Вы террористы, но вы не сделали здесь ничего плохого. Пока. Если вы отпустите пленников и не будете пытаться силой затащить фавнов в Белый Клык, мы позволим вам уйти на этот раз. — Опустив ноги на землю, она сказала: — Но только на этот раз! Мы не будем драться, потому что это поставит всех этих людей под угрозу, когда Гриммы нагрянут сюда. Вот так. И теперь все люди, которые спросят очевидное "почему вы не остановили Белый Клык", получат ответ. Это был ещё один урок от Коко: люди будут разбирать действия постфактум и называть тебя глупцом за любую мелкую ошибку, как будто, окажись они на том же месте, они смогли бы увидеть все углы, все последствия и все решения со всей выгодой, которую дает ретроспектива. Это было трудно, понимаете? Ей было пятнадцать, и она вела переговоры с террористом об освобождении заложников. Это не было тем, что Сигнал включал в свою программу обучения до пятнадцати лет. Если люди жалуются, пусть сами попробуют! Надувшись, она спросила: — Мы договорились? На данный момент Коко не возражала против того, чтобы соглашение было так или иначе достигнуто. Если они согласятся, то всё будет хорошо, так как они возьмут ситуацию под контроль, разрядят обстановку и предотвратят гибель людей. Если же Белый Клык откажется, то они получат общественное одобрение на то, чтобы расправиться с ними во имя самообороны. А учитывая то, как проходил бой в доках, она была уверена, что её команда сможет это сделать. К сожалению, он тоже это знал. — Договорились.

/-/

Ему показалось, или охотницы были разочарованы тем, что он согласился? Если так, то он мог себе представить, почему. Прошло всего несколько дней после доков. Поспешив обратно, он приказал Белому Клыку собрать пленников и перевезти их к Буллхедам, а заодно и фавнов, которым предстоял гораздо более безопасный путь в Вейл по воздуху, чем на ворованных грузовиках. — Босс. — Юма отозвал его в сторону, чтобы шепнуть на ухо. — Хорошая ли это идея? Все эти фавны — потенциальные рекруты. Если мы отпустим их вот так, то упустим шанс убедить их присоединиться к нам. Хорошая? Идеальная? Замечательная? Это было именно то, чего он хотел.— Всё в порядке, Юма. У меня есть план. Поверь мне. — A. — Фавн-летучая мышь подмигнул и застегнул молнию над своим ртом. — Понял. План заключался в том, чтобы — подождите — ничего не делать. Принять это любезное предложение, запрыгнуть в грузовик и поехать обратно в Вейл, пока милые охотницы не решили повторить вторую версию доков — избиение, теперь уже с более разбитым Жоном. И Сиенна даже не могла пожаловаться, потому что он мог просто сказать, что должен принять их предложение или подвергнуть невинных фавнов риску, что отрицательно скажется на их шансах на вербовку. Очень жаль. Так жаль. Большая потеря. Очень жаль. — Так, — проинструктировал он. — В грузовик. Быстро, пока охотницы не поняли, что мы едем на взрывоопасном автомобиле, а они в Буллхеде со снайперской винтовкой. — Он практически толкнул Дири на колени Бэйна. — Вперёд. Вперёд. Вперёд! Жгучая боль пронзила его голову. На секунду ему показалось, что в него стреляли. Однако через секунду боль прошла, но она продолжала пульсировать. Напоминая ему о чём-то. Жон оглянулся, увидел охотниц и заметил, что ближайшая из них задержалась и наблюдает за ними, устремив взгляд в его сторону. Блейк Белладонна, бывшая девушка Адама. Вот чëрт. Это объясняло головную боль. Но сейчас? В любой момент Адам мог бы бросить его. Чëрт. Прикусив губу, он проверил остальных охотниц. Они занимались пленниками и фавнами и находились на значительном расстоянии от него. Они согласились отпустить его, так что если он пойдет и заговорит с ней, она ведь не сможет напасть на него? Может быть. Но если она отбросит осторожность. Его голова снова запульсировала. — Ой. Ладно. Я понял! — Босс? — спросила Трифа с пассажирского сиденья. — Заводите машину и ждите меня. — Он оттолкнулся и пошёл прочь. — Мне просто нужно кое-что быстро уладить. Он хотел бы сказать, что застал её врасплох, но это было бы невозможно. Её взгляд был прикован к нему с самого начала, и она смотрела на него, пока он приближался, уголки её губ опускались всё ниже и ниже. Никто не мог упрекнуть его в том, что он умеет обращаться с представительницами слабого пола, но он чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы сказать, что он ей не понравился. Это всего лишь выстрел в темноту. То, как она напряглась, подсказало ему, что он уже достаточно близко, и это при том, что между ними было добрых пять метров. — Чего ты хочешь? — прошипела она, голос был резким и жёстким. Вернуться домой, принять ванну и забыть о случившемся. — Ты ведь когда-то была с Белым Клыком, не так ли? — Её взгляд почему-то упал на его грудь. Ответа не последовало. Упс, видеозапись. Он как бы выдал её — и она никак не могла это подтвердить. — Или я могу ошибаться, — добавил он, пытаясь исправить ситуацию. Адам был готов убить его. Ну, метафорически выражаясь. — Мне показалось, что Адам когда-то был с кем-то вроде тебя, но я могу ошибаться. Её пальцы впились в собственные предплечья, губы сжались, а глаза сузились. Ему не нужно было читать мысли, чтобы понять, что он ступил на опасную территорию. Чëрт возьми, Адам. Неужели нельзя было сделать нормальные запросы, как у обычного неживого духа-призрака, живущего в голове парня? Оскорбить его. Оскорбить его. Он должен был оскорбить Адама. Перед его девушкой. Перед его бывшей девушкой, которая думала, что он убил этого человека. Храбрость Жона и без того барахталась на дне, как рыба на суше, но тут она каким-то образом достигла новых высот. — Адам был бесполезным лидером, и Белому Клыку стало лучше без него. — Вот, он это сказал! Жон повернулся на каблуках и поспешил прочь, набирая скорость, так как чувствовал, что её взгляд прожигает дыру в его позвоночнике. Не успел он полностью скрыться, как услышал её слова: — Ты заплатишь за то, что сделал, Арк. Я позабочусь об этом. Что ж. Это было похоже на угрозу — потому что, наверное, так оно и было. Поспешно вернувшись к грузовику и забравшись в кузов, он крикнул Перри — Поехали! — и уцепился за борт, каким-то образом продолжая чувствовать на себе пристальный взгляд Блейк, когда машина отъезжала от лесопилки. — Знаете, — сказал Юма, — если вы хотите украсть у Адама всё, что у него было в жизни, я бы посоветовал выбрать другую девушку. Я знаю, что она популярна в Менажери и всё такое, но я не уверен, что вы ей очень нравитесь. — Юма. — Да? — Заткнись. — Да, босс.

/-/

— Блейк угрожала тебе. — Я знаю! — завопил Жон, метаясь в своей голове, или мозгу, или душе, или как там ещё называлось пространство, которое занимал Адам. — Ты видел, как она на меня смотрела? Как будто она хотела содрать с меня кожу и сжечь заживо. — Я знаю. — Адам добродушно улыбнулся. — Разве это не прекрасно? — Нет! И она буквально хочет убить меня! — Да... — Адам снова вздохнул, как подросток, впервые познавший любовь. — У меня сердце заколотилось, когда она это сказала. Ну, или не сердце, поскольку у меня его нет, но ты понял. Блейк хочет убить тебя. Блейк презирает само твоё существование. — Я знаю. — простонал Жон. — Это ужасно! — Это замечательно. — ... — Блейк ненавидит тебя до смерти, а значит, я ей небезразличен. — Адаму каким-то образом удалось выглядеть ещё более жутко, чем должен выглядеть мёртвый террорист, и он задрожал от восторга. — Это значит, что её чувства ко мне не совсем угасли. Я до сих пор важен для неё, даже после смерти. — Он мечтательно вздохнул. — Так же, как и она для меня, любовь всей моей жизни. Я присматриваю за тобой, Блейк. Всегда. Или, по крайней мере, наблюдаю, когда идиот, в чьей голове я застрял, смотрит в твою сторону. Он не мог поверить в то, что услышал. Я почти предпочитаю психованного Адама. Снова застонав, он попытался найти стену, в которую можно было бы врезаться лицом. К сожалению, его "что-бы-там-ни-было" так не работало. — Не могу поверить, что я это сделал. — Я знаю, — согласился Адам. — Я не думал, что у тебя хватит смелости. — Лучше бы я этого не делал. Чëрт, я до сих пор чувствую, как она смотрит на меня. — У Блейк действительно красивые глаза. Такие полные эмоций. Отлично. У него в голове появился навязчивый бывший. Теперь он действительно хотел бы вернуть разгневанного убийцу-Адама. Если и был какой-то свет в темноте, так это то, что эмоции этого человека не выливались на него, потому что романтические чувства к Блейк были последним, что ему сейчас было нужно. А может быть, и первое, если он хотел покончить с этим жалким опытом. Это было даже не очень хорошее оскорбление. Честно говоря, он не был уверен, что ему удалось бы лучше, если бы речь шла об оскорблении мёртвых. Даже этого мёртвого мудака, который действительно заслуживал всех возможных оскорблений. — Отлично. Итак, мы знаем, что Блейк продолжает питать к тебе симпатию — и теперь она хочет испепелить меня ею. Замечательно. Может, теперь перейдём к делам Белого Клыка? Что ты думаешь о рейде? Хорошо ли мы его провели? — Хм? Ах да. Рейд. Он был... неплох, я полагаю. Жон нахмурился. — Что бы ты изменил? — Я бы казнил пленников ПКШ. — Почему я снова спрашиваю у тебя совета? Адам пожал плечами. — От отчаяния, я думаю. — А, ну да. Вот оно. — Жон указал на мёртвого человека. — Нет! Плохой Адам! Плохой! — Я бык. А не собака. — Мужчина скрестил руки и откинул маску, обнажив ужасающее клеймо, расположенное у него под глазом. Оно выглядело также ужасно, плюс он всё ещё улыбался дурацкой улыбкой, вызванной Блейк, что ему совсем не шло. — Но если не считать этого, всё прошло достаточно хорошо. Во всяком случае, настолько, насколько это было возможно. Сообщение отправлено, и Вейл будет вынужден действовать в интересах других лагерей. — Верно. Это избавит нас от необходимости проверки каждого... Адам наклонил голову, улыбка угасла. — Тебя что-то беспокоит. — Да. Это... Не то, что произошло. Мне неприятно, но всё закончилось, и она предстанет перед судом. Меня беспокоит не это. Дело в том... — Он вздохнул, сжимаясь в себе. — Я не знаю, как это сказать, чтобы не показаться бессердечным. — Ты никогда по-настоящему не верил, что фавны подвергаются жестокому обращению. Для Жона это было как удар кулаком в живот, и его реакция была мгновенной: — Нет, я знал... — Ты знал, — перебил Адам. — Но ты никогда по-настоящему не верил. Не до конца. Это обычное дело, ты же понимаешь. Знать о существовании предрассудков — это не то же самое, что знать, каково это, так же как знание того, как устроен автомобиль, позволяет управлять им. Фавнов оскорбляют и выгоняют из некоторых кафе, и ты признаешь, что это несправедливо, но ты думал, что это крайность. Тебе показалось, что наш гнев не оправдан или что мы слишком остро реагируем. Это заслуживает бойкота, а не вооруженного восстания. Белый Клык не прав, что заходит так далеко. Жестокие экстремисты. Звучит правильно? Чувствуя себя ничтожеством, Жон кивнул. К его удивлению, Адам рассмеялся. Искренним и не жестоким смехом. — Адам...? — Ха. Это... хм... — Он снова захихикал, покачивая головой.— Какая ирония судьбы. Единственное, чего я всегда хотел, и я получил это от человека, который убил меня и отнял у меня жизнь. Какая удивительная ирония. — Он вздохнул, но всё ещё выглядел немного довольным. — То, что ты испытываешь, Арк, — это откровение. Это сопереживание, обернутое внезапным пониманием того, что твоё мировоззрение было не таким, каким ты его считал. — Я не понимаю. — Хорошо. Значит, это работает. Знаешь ли ты, что большинство людей не расисты? Я принимаю это. Только меньшинство, которое действует против нас, фавнов, и даже меньшинство из этого меньшинства, которое поступает так, как поступила с тобой та женщина. Большинству людей всё равно, какие у нас особенности, и они с радостью позволят нам жить среди них. Они не расисты, я признаю, но и не такие непредубеждëнные, как им хочется думать. Они считают себя сторонниками фавнов, в то время как на самом деле они всего лишь выступают против расизма. Они будут ухмыляться и фыркать на тех, кто говорит о фавнах, и думать, что это делает их хорошими людьми. — А разве нет? — спросил Жон. — Это делает их неплохими людьми, — сказал Адам, пожав плечами. — Но добро — это не просто отсутствие зла, это присутствие добра... Присутствие добра. Адам был прав. Слова были такими правильными. — Недостаточно просто не быть жестоким. Недостаточно ничего не делать, не обращая внимания на фавнов, которых обижают и убивают, а потом считать себя святым, потому что ты не сказал одному из них покинуть твою закусочную. — Адам указал на него. — Сейчас ты это понимаешь. Ты никогда не был ужасным человеком, я признаю. Ты идиот, лжец и мошенник, но даже в окружении таких, как я, ты никогда не смотрел на них свысока. Жон хмуро уставился в пол. — Но я и не пытался ничего исправить. Я просто... я изо всех сил старался быть хорошим и не делать ничего плохого, не видя общей картины. Так? — Да. И вот теперь ты не только увидел истинную глубину порока, но и испытал её на себе. Ты почувствовал, каково это, когда тебя считают менее достойным человеком, когда ты по своей сути менее достоин и менее ценен, чем кто-то другой. Это шокировало тебя. Это потрясло тебя. Но ещё больше тебя ужасает то, что ты не замечал этого раньше. Никогда не верил, что всё может быть настолько плохо. Ты убедил себя, что всё это было преувеличением. Он был прав. Это не так. Все те времена, когда была долговая ловушка и всё остальное, он убеждал себя, что этому есть объяснения, что фавны хотят защиты, или что ПКШ должен покрыть расходы, или что-то ещё. Он придумывал для них оправдания, цепляясь за всё, что позволяло поверить в то, что проблема не так серьёзна, как на самом деле. — Это... Это делает меня ужасным человеком, не так ли? — Напротив. Это делает тебя одним из лучших. — Адам хмыкнул. — Слушай внимательно, ибо второй раз я тебя хвалить не буду. Ты испытал это и возненавидел. У тебя открылись глаза, и ты признаëшь, что был неправ — и это делает тебя лучше всех тех, кто увидел бы это и отказался меняться, кто закрыл бы глаза и разум от этого и вернулся бы к своей невежественной блажи. То, что ты ненавидишь себя за своё невежество, говорит о тебе хорошо. А не плохо. Если бы больше людей были такими, как ты, Белый Клык мог бы преуспеть в своей мирной версии. — Я не думаю, что я такой уж особенный. — Нет. Я бы сказал, что три четверти людей похожи на тебя — с той лишь разницей, что они никогда не испытают на себе, что такое настоящие предрассудки. Поэтому у них никогда не откроются глаза, и они будут жить, полагая, что достаточно улыбнуться фавну, и всё будет в порядке. — Мне кажется, что моя голова вот-вот взорвется. — Это твоё мировоззрение разлетается на куски вокруг тебя, — сказал Адам, полный самодовольного удовлетворения. — Вот человек наконец-то понял, что значит быть фавном. — Отвлеки меня, — взмолился Жон. — Отвлеки меня чем-нибудь более простым. Адам поднял бровь и фыркнул. — Как пожелаешь. Давай я расскажу тебе, как мы с Блейк впервые встретились... — Нет! Я беру свои слова обратно! Я буду терпеть боль. Я переживу стресс! — Это была любовь с первого взгляда. Её глаза, как осколки топаза, её волосы, развевающиеся на ветру, локоны чёрного дерева, несущие аромат бузины. Я был молод, но сердцем понимал, что никогда не видел такого прекрасного существа. Но меня привлекло не только это, но и её огонь. Её страсть... — Адам? Адам, нет! Остановись, пожалуйста! — И когда её рука коснулась моей, моё сердце забилось... — Аргхх! Спасения не было.

/-/

— А об этих фавнах действительно будут заботиться? — Руби спросила Коко. Их уводили люди из Совета Вейла, отводя в зону, где их можно было зарегистрировать. — Они ведь будут, правда? Я не хочу думать, что мы спасли их только для того, чтобы они стали бездомными или безработными. — Город позаботится о них, — ответила Коко. — Не потому, что ему не всё равно, к сожалению, а потому, что мы заставили их действовать. Если они не сделают этого, как мы обещали, они будут выглядеть чудовищами. А поскольку для власть имущих голоса имеют значение, они пойдут на всё, чтобы оседлать волну популярности. Руби нахмурилась. — Это кажется неправильным. Они должны помочь, потому что это правильно. — Должны, — согласилась старшая девочка. Отсутствие продолжения беспокоило её больше, чем она хотела бы признать. Они должны, но ничего нет. Вот и всё. Они должны. Это было всё, что она могла получить. Фавны выглядели такими неуверенными и испуганными, и даже если бы им было лучше уехать подальше от этого места, она задалась вопросом, не предпочла бы часть из них остаться, не лучше ли ужасные условия, чем незнание того, что ждёт тебя в будущем. Это был неправильный подход. — Мы сделали всё, что могли, Руби. — Янг положила руку ей на плечо. — И, как говорит Коко, с ними всё будет в порядке, потому что Совет должен быть уверен, что с ними хорошо обращаются, иначе Белый Клык разорвет их на куски. Это не идеальный вариант, но результат тот же. — Так не должно быть... — Не должно, но, возможно, лучший способ изменить это — заставить их действовать. — Янг поморщилась от собственных слов. — Ну вот, теперь я говорю так, будто поддерживаю силу, а не свободу воли. Уф. Я имею в виду, что мы заставили их поступить правильно, сделав это. Руби хихикнула. — Кажется, я поняла, Янг. В некотором смысле, они заставили Совет, но это заставило их поступить правильно, так что она не должна чувствовать себя плохо из-за произошедшего. В этом и заключалась суть пиара. Он заставлял людей либо захотеть сделать то, что вы хотите, либо поверить, что они этого хотят. В большинстве случаев это использовалось для того, чтобы заставить людей покупать определенные товары или поддерживать команды, компании или политиков, но сейчас они использовали это, чтобы убедить людей поддержать курс действий, помогая этим фавнам. Возможно, это действительно было нормально. Если их действия изменили мнение, и оно изменилось, данный факт был единственным, что имело значение. Никто не назовет вас злым за то, что вы манипулируете людьми, заставляя их жертвовать больше на благотворительность или лучше относиться к своим семьям, так что и здесь ей не стоит чувствовать себя плохо. — Отбросьте эти хмурые мысли, — сказала им Коко. — Не в последнюю очередь потому, что мы сделали доброе дело, не взирая на методы. Следите потом за новостями. Посмотрите, что говорят о вас по телевизору и в Интернете. Некоторые из них будут плохими, — предупредила она. — Такие люди есть всегда, особенно в Интернете, но будет и много тех, кто поддерживает то, что мы сделали. — Я уверена, что отец скоро выпустит пресс-релиз, — протянула Вайс. — Он будет осуждать провал ПКШ, обвинять мисс Таннер и прикрывать свои собственные интересы. — И он ничего не будет делать дальше, — прошептала Блейк. — В том-то и дело, — сказала Коко. — Слова можно использовать как во благо, так и во вред, но в конце концов действия говорят громче слов. Люди будут знать, что Жак Шни говорит то, что он делает, не имея в виду этого, но они будут знать, что Вайс Шни лично занималась этим вопросом. Они узнают, что она не сидит сложа руки и не платит кому-то за написание пресс-релиза; она приходит туда и всё исправляет. Руби заметила, что улыбка Вайс стала чуть более естественной. Этого было достаточно для того, чтобы показать свою собственную. Конечно, Белый Клык до сих пор на свободе, и Жон собирался разделить с ним все те положительные отзывы, за то что он сделал, но он не претендовал на всё, и Белый Клык не был единственным героем дня. — Нам также в следующий раз следует прекратить правонарушения, — сказала она. — А? — Янг повернулась к ней. — Что? — Что ты имеешь в виду? — спросила Блейк, гораздо более заинтересованная. — Если мы всегда реагируем на Белый Клык, значит, мы всегда позволяем им взять верх. — Руби постаралась как можно лучше выразить свои мысли, используя всё то, что вбила ей в голову Коко. — Как бы мы ни старались, их будут помнить как тех, кто спас людей. А мы — всего лишь служба спасения. Значит, мы должны сами пойти и остановить несколько преступлений! Покажем всем, что Бикон может справиться и с этим! Кто-то фыркнул. Оглянувшись, она увидела Коко, вытирающую воображаемую слезу с глаза. — Они так быстро растут. В один день ты учишь их говорить без запинок, а в другой они уже планируют свою первую кампанию. Я... Вот каково это — наблюдать, как растут твои дети? — Глаза Коко остановились на ней, и Руби отступила, внезапно занервничав. Паника только усилилась, когда Коко широко распахнула руки и подхватила её, прежде чем она успела отпрыгнуть. — Ну-ка, давай! — Ааааа! Нет! Коко, все смотрят! Аргх. Янг, спаси меня!

/-/

Усталая, но довольная группа террористов вернулась на свой склад. Машина медленно заехала на стоянку, и они высыпали наружу, хлопая в ладоши и громко смеясь. Даже Жон улыбался, более расслабленный после их с Адамом разговора. Для них это была великая победа, момент, когда они без сомнения знали, что улучшили жизнь многих фавнов. Он не хотел разрушать это своими проблемами. — Надо отпраздновать, — сказал Жон. — Угощения из автомата за мой счет! — Ура! — Уууу! Вот это наш босс! — Я всё предусмотрел! — развеселился Перри. — Если всё пройдет хорошо, нас ждёт приятный сюрприз! — Перри, — прорычала Дири. — Что ты натворил? — Ничего плохого. Ничего плохого. Я обещаю. — Забавно, — сказал Жон. — Я тебе не верю. Неважно. Я просто хочу отдохнуть. Подойдя к главной двери, они вошли, повысив голоса, ожидая, что Илия будет там, чтобы поприветствовать их. И она появилась, но выглядела довольно напряжённой и немного нервной, её сопровождали два человека, которых он не узнал, а третий стоял впереди. Белый Клык замолчал, опустив руки к оружию, когда к ним подошла высокая красивая женщина с горящими золотым огнём глазами и длинными чёрными волосами, рассыпавшимися по спине, покачивая бедрами, одетая в атласное красно-золотое одеяние. Гладкая кожа, изгибы и платье, которое сидело так низко, что казалось, вот-вот упадёт. — Ты довольно труднодоступный фавн, Жон Арк, — сказала она, её голос был приятным и тёплым, но в то же время резким. — Я была довольно терпелива, но ты начинаешь переходить границы дозволенного. Заставляешь меня ждать вот так... — Остановившись перед ним, она посмотрела ему в глаза. Её взгляд говорил о том, что она чего-то от него ждёт. — Ну что? Разве ты не хочешь мне кое-что сказать? Не ей. Жон развернулся и посмотрел на него в упор. — Перри. Ты действительно нанял для нас стриптизершу?