Кролик среди Волков

Студия, выбранная для проведения теледебатов, была огромной, окруженной людьми задолго до их прибытия. Некоторые из них держали в руках плакаты, протестуя против освещения деятельности Белого Клыка. Таблички с надписями "Белый Клык — зло" и "Скажи "нет" террористам" шли рядом с более вопиющими символами и лозунгами вроде "Фавны отправляйтесь домой" и "Вейл — для людей". По крайней мере, некоторые делали вид, что их неприязнь к Белому Клыку вызвана их прошлыми преступлениями. Не меньше было и тех, кто нагло выставлял свой расизм напоказ, не заботясь ни о чëм на свете и не понимая, что это вообще такое. Естественно, у них были и сторонники. Жон с облегчением увидел, что в основном это были обычные люди. Никаких демонстраций, никаких плакатов, только люди, оскорбляющие митингующих и оскорбляющие их лозунги. Нормальные люди, которым не нравилось, что крикливая часть населения ведет себя так, будто может принимать решения за них. В Анселе ничего подобного не было, но и фавнов там тоже не было. Невозможно было сказать, не было ли в Анселе фавнов изначально или же их просто изгнали. Отсутствие ответа беспокоило его, но были и более насущные проблемы. Надвинув на лоб серый капюшон, Жон скользнул в переулок у входа в здание, подальше от шумной толпы, и нажал кнопку на своём свитке. Сообщение было отправлено с тихим пикающим звуком. Приглашён он или нет, но он всё равно был преступником и не чувствовал себя в безопасности, входя в парадную дверь. После двух-трёх минут ожидания боковая дверь в переулке отворилась и открылась. Лиза Лавендер высунула голову, заметила его и возбуждённо заулыбалась. Жон нахмурился. — Ты здесь! Как раз вовремя. Я думала, ты опоздаешь. — Она провела его внутрь, закрыла и заперла за ним дверь. — Ты же не собираешься присутствовать на дебатах в этом? В толстовке и пальто? — У меня под ней есть одежда получше. — Хорошо. Хорошо. — Лиза быстро повела его по хорошо освещённому коридору и вверх по лестнице, продолжая говорить. — Это мероприятие станет важным моментом для тебя и Белого Клыка. Люди будут вспоминать о нём многие поколения в будущем. Если всё пройдёт хорошо. Ты должен победить. Ты должен выглядеть идеально. Он должен был победить. Не мы, не они, а он сам. Возможно, он не замечал этого раньше, но предупреждения Адама заставили его обратить внимание на то, как именно она говорит. Лиза не боялась, что всё пойдёт не так. Да и с чего бы ей бояться? Её карьера будет гарантирована независимо от результата. Если он преуспеет или провалится и разрушит все шансы Белого Клыка, Лиза всё равно получит всю известность за то, что провела это мероприятие. Это был её шанс добиться успеха, и он не знал, почему ожидал чего-то большего. Лиза была предана истории, а не Белому Клыку. — Сюда. — Лиза толкнула дверь с золотой звездой и её именем спереди. Внутри находилась раздевалка в состоянии беспорядка. На металлической вешалке сзади висело множество костюмов и платьев, несколько из них были разбросаны по полу, их примеряли перед зеркалом в полный рост и отбрасывали. Перед зеркалом стояло кресло, а на столе было разбросано больше косметики, чем у всех его сестёр вместе взятых. Лиза усадила его на стул, откинула капюшон и провела пальцами по волосам. — Сейчас я тебя быстренько накрашу, — беззаботно сказала она, доставая неглубокую чашку и кисточку для пудры. — Ты будешь выглядеть потрясающе. Поверь мне. — Это необходимо? — Конечно, необходимо. — Кисть мягко провела по его щекам, поднимая облако пыли к глазам. Лиза хмыкнула, проводя лёгкой кистью по лицу и покрывая его тональным кремом. — Почти все мужчины на телевидении пользуются косметикой, — сказала она. — Свет и камеры делают заметным даже самый маленький дефект. А знаешь ли ты, какое преимущество имеют красивые люди? У красивого мужчины в три раза меньше шансов быть осуждённым в суде. У красивой женщины в два раза больше шансов получить высокооплачиваемую работу или повышение. — Это неправильно. — Это так, — согласилась она, не останавливаясь, — но так устроен мир. Есть много людей с прекрасными голосами, но девяносто процентов поп-звезд известны благодаря своей внешности, и девушкам всё равно приходится сексуализировать свои музыкальные клипы, чтобы они продавались. Так же и здесь. Если ты будешь выглядеть лучше всех, люди с большей вероятностью примут твою сторону. Покажи свою безобразную сторону, и они отвернутся. Это было так цинично, и всё же он не был уверен, что сумеет поспорить с этим утверждением. Ещё в школе популярными ребятами часто становились самые красивые девочки и самые красивые парни, и мало кто из актеров и актрис не был сногсшибателен сам по себе. Даже в мыслях он мог представить себе, сколько возможностей у красивого и харизматичного злодея. В новостях было достаточно историй о насилии на сексуальной почве, когда люди в сети делали глупые комментарии, например, говорили, что преступник, скорее всего, невиновен, потому что с такой внешностью ему не нужно было бы совершать сексуальное насилие над кем-либо. С другой стороны, менее привлекательные люди почему-то чаще оказывались виновными. Мир был ужасен. Он начал осознавать это, а также то, что вся жестокость, проявляемая к фавнам, — лишь верхушка айсберга. Лиза провела по нему кисточкой, пока он молча сидел с закрытыми глазами. Она припудрила ему щеки, подровняла брови, провела подводкой по глазам, а затем взяла расческу и немного лака для волос. Это был отнюдь не быстрый процесс, но она явно знала в нём толк. Должно быть, выглядеть на все сто было обязательным условием для участия в съëмках или для того, чтобы её вообще взяли на работу. — Вот так. Мы закончили. Что скажешь? Жон открыл глаза. И почувствовал, как они расширяются. Человек, смотревший на него, на мгновение стал неузнаваем. Он был красив — это первое, что заметил Жон. Ровная кожа, очерченные скулы и пристальный взгляд. Его волосы были слегка зачесаны назад и торчали так, словно жили собственной жизнью. На гладком лице не было ни пятнышка, ни веснушки, ни даже излома. Словно он был одного цвета, одной фактуры, высечен из одного куска мрамора. Он был ненастоящим. Его лицо казалось жёстким и сухим, как будто на нём была маска, а не лицо. Мужчина в зеркале был красив, это бесспорно, но он не был похож на Жона Арка. Он выглядел как некий идеализированный, искусственный фасад. — Неужели можно так сильно измениться с помощью макияжа? — В этом-то и дело. Люди говорят, что он подчеркивает естественную красоту, но каждая женщина знает, что это чушь. Он нужен, чтобы выглядеть идеально. — Она похлопала его по плечу и улыбнулась ему в зеркало. — Это для того, чтобы соответствовать тому, что общество ожидает от нас, нет, требует. Улыбаться и быть красивой. Быть желанной. — Лиза, нам нужно поговорить. — Не сейчас. — Её глаза внезапно загорелись, когда в раздевалке замигал свет. — Это сигнал. Мы нужны на съëмочной площадке. Это будет невероятно, — промурлыкала она. — Это будет величайший момент в моей карьере. И твоей, — быстро добавила она. — Он придаст законность всему, над чем ты работал. Постарайся выложиться по максимуму — и помни, я не могу быть к тебе слишком благосклонна. Я должна быть беспристрастной. Отличное оправдание с изрядной долей правдоподобного отрицания. Жон понимал, что макияж — это последняя помощь, которую она окажет ему сегодня. К счастью, Трифа и остальные его основательно подготовили. Даже если их методы были несколько... необычными. Юма в подгузнике будет сниться ему в кошмарах. Это если повезёт, и если сегодня всё не пойдёт ужасно, ужасно плохо.

/-/

— Добро пожаловать и добрый вечер! — громко объявила Лиза, обращаясь к камерам и зрителям, которых собралось около двухсот человек. Она стояла спиной к ним, лицом к океану ярких прожекторов, которые были слишком ослепительны. — Сегодня у нас особенное событие: дебаты в прямом эфире — но между кем? Дамы и господа, это не обычные политические деятели, которые участвуют в выборах. Нет. Сегодня у нас очень особенные гости, которые будут обсуждать последние события, происходящие в городе Вейл. К ним относятся, в частности, рейды, предпринятые Белым Клыком для поддержания правопорядка, сотрудничество Академии Бикона с террористической группировкой, неожиданные военные операции Атласа на улицах Вейла и предстоящий фестиваль Вайтела. — Нашими гостями на этот вечер, без определенного порядка, являются: Жон Арк, лидер ячейки Белого Клыка в Вейле. Лиза сделала паузу, и Жон поднял руку в знак приветствия. Реакцией аудитории стали вежливые аплодисменты, хотя, конечно, некоторые отказались хлопать. — Генерал Джеймс Айронвуд из вооруженных сил Атласа. Снова вежливые аплодисменты. Несколько человек также не хлопали. Похоже, настроение Айронвуда было примерно таким же, как и его самого. Жон был благодарен, что они оказались в самых дальних рядах, разделенных двумя последними участниками дискуссии, а также местом Лизы в центре. Очевидно, она понимала, что ставить их друг к другу на расстоянии вытянутой руки — плохая идея. — От Совета Вейла выступает наш нынешний глава Совета и мэр Вейла Эндрю Копперсмит. Пожилой мужчина с седыми волосами, чёрными по бокам, морщинистым лицом и очень приятной улыбкой. Политической улыбкой. Он закрыл глаза и радостно помахал зрителям. Аплодисменты ему были, пожалуй, самыми громкими, но и самыми вежливыми. Никто его не ненавидел, но и никто не любил — такое впечатление сложилось у Жона. — И наконец, представляя Академию Бикон, к нам присоединилась Руби Роуз — лидер команды RWBY, самая молодая абитуриентка Бикона за последние сорок лет и обучающаяся охотница. Маленькая девочка мило покраснела и подняла изящную руку, застенчиво помахав пальчиками. Жон почувствовал, что тает, не говоря уже о зрителях. Руби получила столько же "ахов", сколько и аплодисментов. Руби была опасна, быстро понял он. Озпин взял это милое создание на вооружение, и это был откровенно гениальный ход. Никто — никто — не собирался задавать Руби сложных вопросов. Один умильный взгляд, и даже самый жёсткий политик отступит. Сцена, на которой они находились, представляла собой простую приподнятую платформу, окружённую камерами и светом спереди и проецируемым видом на Вейл позади них. Фон был ненастоящим — насколько он мог судить, это был какой-то картонный материал, но зрители видели движущееся изображение улиц Бикона, как будто смотрели в окно. На самой сцене стояли пять мягких кресел нейтрального синего оттенка — по одному для каждого из них и одно для Лизы. Возле каждого кресла стоял небольшой деревянный столик с бутылкой минеральной воды, этикетка которой была оторвана, поскольку никто не заплатил за спонсорство. — Не стоит пить слишком много, — предупредила его Трифа. — Люди, которые постоянно пьют, сразу выглядят суетливыми, как будто им есть что скрывать или они виноваты. Кроме того, ты же не хочешь на середине мероприятия захотеть в туалет. Это будет выглядеть глупо. Остальные тоже не пили. Жон сложил руки на коленях и улыбнулся зрителям, стараясь забыть о том, что за происходящим в прямом эфире наблюдают десятки, если не сотни тысяч человек. Ещё больше людей будут смотреть трансляцию в Интернете. Никакого давления. Вообще никакого. Просто каждый фавн на Ремнанте смотрит и надеется, что он изменит статус-кво, и, хотелось бы надеяться, ненасильственным способом. — Наша главная тема на этот вечер связана с Белым Клыком. — сообщила Лиза. — Жестокие террористы, опасные экстремисты, борцы за свободу, а теперь ещё и очищающие наши улицы от опасных злодеев и эксплуататоров. Ячейка Белого Клыка в Вейле под руководством Жона Арка стала применять совершенно иной подход по сравнению с тем, что она делала раньше. Кто-то говорит, что это перемены к лучшему, а кто-то считает, что это лишь уловка, чтобы заручиться поддержкой. — Лиза повернулась к нему. — Жон Арк. Что бы вы хотели сказать по этому поводу? Жон наклонился вперёд. Каждый из участников был оснащён небольшим микрофоном, который подключался к коробке, закреплённой на бедре. Он старался говорить нормально и не выглядеть так, будто слишком напрягается. — Я скажу, что именно так мы и намерены действовать впредь, Лиза. Когда я стал лидером Белого Клыка, я первым делом выбрал это направление, и не собираюсь менять его в ближайшее время. — Смелые заявления. — огрызнулся Айронвуд. — Террористам легко их делать. Слово Белого Клыка ничего не стоит. — Генерал прав, — радостно сказала Лиза. — Белый Клык — террористическая организация, а ваша репутация и до этого была не очень хорошей. Почему люди должны верить вам? — Я не прошу никого верить. — ответил Жон. — Действия говорят громче слов. Мы много работали, чтобы помочь невинным людям, как людям, так и фавнам, и мы намерены продолжать это делать. Я не буду просить людей верить или не верить мне, но я попрошу их посмотреть и составить собственное мнение без предубеждений. Если вы собираетесь судить обо мне по поступкам других людей, то разве это лучше, чем судить о каждом фавне по поступкам нескольких? Аудитория зашумела и забормотала. Некоторые хлопали, но их было мало, и невозможно было определить, не побуждает ли их к этому одна из тех установок для аплодисментов, которые он видел раньше. — Действия говорят громче слов. — сказала Лиза. — Это интересный момент для Вейла, не так ли, мэр Копперсмит? Белый Клык выявил несколько случаев коррупции и преступной деятельности, которые город не заметил. Этого нельзя отрицать. Что вы можете сказать по этому поводу? Пожилой мужчина улыбнулся и откинулся в кресле. Он не выглядел подавленным. — Я бы сказал, что даже у самой сияющей жемчужины найдется несколько недостатков. В Совете мы ежедневно решаем сотни вопросов, и как бы усердно мы ни работали, всегда найдётся один или два, которые проскочат мимо. Хорошо, что этих людей привлекли к ответственности, но я задался вопросом, почему неравнодушный гражданин не посчитал нужным сообщить о них в соответствующие органы. У нас не просто так есть полиция, и я лично знаю комиссара полиции и доверяю ему в том, что касается выполнения её работы. Последнее, что нужно Вейлу, — это разгул линчевателей. — Хорошая мысль, мэр Копперсмит. — Лиза наклонилась влево. — Считаете ли вы себя линчевателем, Жон Арк? Считаете ли вы, что у вас есть право самолично исполнять законы Вейла? — Я не считаю это правом, — осторожно ответил он. Это было похоже на ловушку. — Скорее, мы видим, что эти преступления не прекращаются уже долгое время. Возможно, Совет слишком занят, — сказал он, протягивая оливковую ветвь. — Я не говорю, что это их вина, но многие предприятия, эксплуатирующие своих работников, прикрываются законом, поэтому у них и у полиции связаны руки без убедительных доказательств. Если мы обратимся в полицию, как уже не раз делали обеспокоенные фавны в прошлом, то это будет наше слово против их слова. Полиция должна получить ордер, пройти через адвокатов и увязнуть в бюрократической волоките. Мы этого не делаем. Мы находим доказательства, доводим их до сведения общественности и передаём виновных в руки соответствующих органов. Мы не наказываем виновных по своему усмотрению. — В прошлом вы это делали. — сказал Айронвуд. — Вы казнили пленных! Аудитория зашумела ещё громче. Лизе пришлось попросить их замолчать, и он понял, что она не оставит без внимания столь громкое заявление. — Опять же, нельзя отрицать, что Белый Клык и раньше совершал ужасные преступления. Вы осуждаете такие действия? — Я... Конечно, осуждаю. — Для пуристов и фанатичных фракций это прозвучало бы как оскорбление, но что ему оставалось сказать? Это было то, что он чувствовал. — В Белом Клыке много разных мнений, особенно на глобальном уровне. Некоторые из них рождаются от гнева, от плохого обращения, от того, что их клеймили, били и порабощали. Такие люди выходят из себя и совершают поступки, которые лично я считаю отвратительными. Но я никогда не делал этого, и ячейка в Вейле никогда этого не сделает. — Я всё же хотел бы узнать, какое право, по мнению молодого человека, он имеет вершить правосудие, — вмешался мэр Копперсмит. — Если бы он сотрудничал с властями, мы могли бы избежать стольких неприятностей. — Но я уже работал с вами. — сказал Жон. — Я работал с Биконом. И Генерал Айронвуд, и мэр Копперсмит нахмурились. Лиза покосилась на него. — Несомненно. Мэр Копперсмит, что Совет скажет о том, что Академия Бикон сотрудничает с террористической организацией и даже участвует в совместных операциях вместе с ней? — А. Ну. Очевидно, это не идеальный вариант. — Старик был уже не так уверен в себе, и не без оснований. К охотникам нельзя было относиться легкомысленно. Помимо того, что они были могущественными личностями, они пользовались популярностью среди обычных людей и очень заботились друг о друге. Если он оскорбит Бикон, то может попрощаться со всеми избирателями, которые были либо охотниками, либо выходцами из семей охотников, либо имели друзей-охотников. Не говоря уже о том, чтобы оскорбить их прямо перед фестивалем Вайтела. С таким же успехом можно оскорбить все четыре академии сразу. — Мы очень доверяем директору Озпину и его людям, они не раз доказывали свою состоятельность. С другой стороны, очевидно, что их сотрудничество с Белым Клыком подрывает работу правительства. Это очень осложняет жизнь правоохранительным органам. — Вот как? — Лиза снова повернулась. — Что вы можете сказать по этому поводу, Руби Роуз? Считаете ли вы, что ваши действия и действия вашей команды пагубны для города и его жителей? Руби вздрогнула от неожиданного внимания. Она откинулась на спинку кресла, слегка сжавшись и подобрав колени. Она выглядела намного младше их, особенно Жона и Айронвуда, и от этого становилось только хуже. — Эм... Я. Ну... — Заикающийся голос Руби был усилен микрофоном. — Мы просто хотим помочь людям, — прошептала она. Несмотря на это, её слова донеслись до сотен тысяч людей. — Я просто хочу защищать людей. Всех. Когда мы услышали об ужасных вещах, происходящих в некоторых из этих мест, мы не могли ничего не делать. — Её серебряные глаза скользнули к мэру. — М-мне жаль, если это кого-то расстроило... Мэр Копперсмит выглядел так, словно в реальном времени наблюдал за тем, как рушится его карьера. — Нет, нет, нет! — заверил он её и зрителей. — Я не критикую вас, моя дорогая. Такие прекрасные идеалы должны прославляться. Я лишь говорю, что есть время и место, и что такая преданная девушка должна учиться в школе. Вам следует оставить подобные вопросы тем, кто более компетентен в них разбираться. Может быть, это было мелочно, может быть, неуместно, но Жон увидел свой шанс уколоть соперника, и если кто-то другой вилял, значит, он не будет. — Эта девушка, о которой вы говорите, — обучающаяся охотница. Она не слабая. — Я и не говорил, что она слабая. Однако он намекнул на это, и Руби свела брови. Её губы выпятились, и она инстинктивно повернулась к политику, словно считая его своим врагом. Это не было очевидным, скорее язык тела, но Илия и Трифа вбили ему в голову, насколько важен язык тела, и сейчас, повернувшись к нему спиной, Руби инстинктивно создавала впечатление, что он и она на одной стороне. Или, по крайней мере, что она доверяет ему больше, чем Айронвуду и мэру Копперсмиту. — Руби — опытная охотница, и её послужной список говорит сам за себя, — продолжал Жон. — Белый Клык считает за счастье, что она и Бикон поддерживают нас, когда это важно, и недавно эта поддержка позволила нам закрыть бойцовский клуб, который устраивал смертельные битвы между бездомными фавнами. Без помощи Руби и её команды многие из этих фавнов были бы убиты ради спортивного интереса. Зрители зашумели и зааплодировали. Им это не нравилось — даже тем, кто не любил фавнов, это не нравилось. Есть расизм, а есть буквальное убийство. Если кто-то относился к расе с предубеждением и не доверял ей, это ещё не означало, что он хотел убить всех подряд. Это было смешно. — Преступления, совершëнные группой, известной как Легион, были ужасны, с этим я согласен, — быстро сказал мэр Копперсмит. — Нет сомнений, что их нужно было остановить. Однако, взяв закон в свои руки, вы, возможно, подвергли фавнов ещё большей опасности. Руби это не понравилось. — Мы позаботились о том, чтобы они не попали в беду! — сказала она, и в её словах промелькнуло разочарование и оборона. — Мы были осторожны и постарались защитить их так быстро, как только могли. — Я не сомневаюсь в этом, но полиция более опытна. Вы всего лишь дети... — Я убивала Гриммов. — громко и твердо заявила Руби. — Я убивала Беовульфов, Урс, Неверморов и Дезсталкеров. Скольких вы убили? — Челюсть мужчины открылась и закрылась, но слов не последовало. Они оба знали, что он, скорее всего, даже не видел ни одного из них, не говоря уже о том, что он никогда не был в опасности из-за Гриммов. — Я так и предполагала. Наша команда — моя команда — не дилетанты. Мы опытные охотницы. То, что мы ещё не профессионалы, не означает, что мы не знаем, что делаем. Те члены банды были не так сильны, как те, с кем мы обычно сражаемся. Я... — Глаза Руби ожесточились. — Я не собираюсь стоять в стороне, когда происходит что-то плохое и я могу это остановить. Мне всё равно, что пришлось бы расправиться с людьми, если бы это означало спасение жизней. Я именно такая, и именно этому нас учит Бикон. Никто не проронил ни звука. В конце концов Жон первым зааплодировал. Было ли это манипуляцией? Нет. Он захлопал, потому что должен был захлопать, потому что слова Руби поразили его. Я делаю всё это, чтобы сохранить свою шкуру, а Руби искренне верит в свои слова. Она готова рискнуть жизнью, чтобы помочь кому-то в опасности, и будь я проклят, если это не заслуживает аплодисментов. Очевидно, он был не единственным, кто так считал. Зрители в зале последовали его примеру и поднялись на ноги. Один, десять, пятьдесят, а потом, возможно, и все до единого, бурно хлопали в такт страстным словам Руби. А бедная Руби была похожа на оленя, попавшего в свет фар. Она громко "пискнула", подтянула колени и зарылась в них ярко-красным лицом. Такая очаровательность только заставила их хлопать громче и щелкать камерами на своих свитках. Это был такой милый образ, что Жон почувствовал, как у него сводит зубы. Лиза тоже хлопала. — Чудесно. Просто невероятно. — Очевидно, она поняла, в какую сторону дует ветер, и, опëршись на подлокотник Руби, улыбнулась ей. — Думаю, здесь мы впервые видим будущую охотницу. Я, например, буду чувствовать себя гораздо спокойнее, зная, что Руби Роуз держит Гриммов на расстоянии. Ваша команда тоже привлекла к себе внимание в последнее время. Вайс Шни, наследница ПКШ, Блейк Белладонна, дочь вождя Менажери, и Янг Сяо Лонг, ваша родная сестра. От подиума до налётов на преступные группировки — как Бикон учит вас быть такими разносторонними? — А-а-а, ну, мы получаем много советов, — заикалась Руби. — И Коко нам помогает. Это наша наставница, она ещё одна ученица. Привет, Коко. Я просто хотела поблагодарить тебя за то, что ты была так терпелива со мной... — Руби помахала рукой в сторону камер, и аудитория снова растаяла. — По большей части мы просто тренируемся. Мы очень много тренируемся. — А ваша команда разделяет вашу страсть к помощи людям? — Да! — Руби гордо улыбнулась. Она гордилась своей командой. Это было заметно. — Они лучшие товарищи по команде и не хотят оставаться в стороне, когда происходят плохие вещи. Они все за. — Если говорить о том, кто за, то у нас есть кое-кто, кто, конечно же, против. — Лиза наклонилась в другую сторону. — Генерал Айронвуд, как представитель Атласа, вы, естественно, имеете некоторое отношение к Белому Клыку. Что вы думаете об их последних действиях? — Я думаю, что всё это чепуха. — твёрдо сказал Айронвуд. — Как вы сказали, между нами есть прошлое. Белый Клык причинил моему народу огромный ущерб. Кражи, захват заложников и убийства — вот лишь некоторые из них. Думать, что они могут просто отмахнуться от такого количества кровопролития из-за нескольких хороших поступков, откровенно оскорбительно. — Но вы должны согласиться, что Жон Арк не совершил ничего из перечисленного. — Насколько нам известно, Лиза, — сказал он. — Он явно работал с ними до того, как сменил Адама Тауруса, которого, напомню всем, он сам убил. Это не было демократическим захватом. Он убил предыдущего лидера и вырвал власть из-под его носа. — Есть какие-нибудь комментарии по этому поводу, Жон? — спросила Лиза. — Смерть Адама была трагическим событием... — Вы его убили? — Лиза хотела знать. — Да. — Жон закрыл глаза, снова и снова прокручивая в голове ругательства. Лиза могла бы избежать этого, если бы захотела, но ей нужны были споры. История. — Я действительно убил Адама, — признался он, — но не для того, чтобы взять власть в свои руки. Это было... — Он мысленно прошептал извинения перед мужчиной, хотя знал, что Адам поощрит такой ответ. Его репутация не имела значения. Имела значение репутация Белого Клыка. — Это было сделано для того, чтобы предотвратить ещё более страшную трагедию, которая могла бы привести к тому, что Белый Клык причинил бы вред невинным людям во время фестиваля Вайтела. Лиза вздохнула. — Значит, ты признаешь это! — прорычал Айронвуд. — Ты признаешь наличие у тебя планов! — Я признаю, что у Адама были планы, — сказал Жон. — Но у меня — нет. Мой единственный план — показать всем, насколько испорченными могут быть даже относительно добрые жители Вейла, и помочь им стать лучше. Если понадобится, я сделаю это с помощью Бикона. И без помощи Атласа, если они захотят продолжать вести свою личную войну на земле Вейла. — Ах да. — Лиза проглотила наживку. — Что вы можете сказать по этому поводу, Генерал? Это был настоящий шок, когда ваши роботы обрушились на город, разбили множество машин, нанесли огромный ущерб и вызвали панику. Лицо Айронвуда было непоколебимо. — Мы поступили так, как считали нужным, чтобы защитить союзное Королевство. Даже сейчас я поддерживаю свои действия. Белый Клык — это угроза. — И суверенитет Вейла не имеет значения? — У нас было разрешение на операцию. — Неужели? — Лиза выглядела взволнованной и набросилась на мэра. — Это разрешение должно было исходить от Совета Вейла. Итак, мэр Копперсмит, можете ли вы прокомментировать это? Политик выглядел раздражённым тем, что сказал Айронвуд, хотя Айронвуд должен был сказать это, чтобы снять с себя ответственность за то, что в противном случае было бы нарушением международного права.— Операция была санкционирована Советом. Очевидно, мы не ожидали таких беспорядков и ущерба для наших граждан. — Теперь вы жалеете, что разрешили её? — Сожаление — это сильное слово. Если бы мы знали, что она провалится — а мы не могли этого знать, — то, очевидно, предложили бы другой подход. Но поскольку мы не могли этого знать, мы также остаемся при своем решении. — А вы что думаете, Руби? — спросила Лиза. — Как вы думаете, это был правильный подход? Руби посмотрела на двух мужчин и покачала головой. — Нет. — Почему? — Ну, Белый Клык уже отступал, не так ли? Не совершив ничего противозаконного и не причинив никому вреда. Они не представляли угрозы в тот момент. Я думаю, они рисковали сделать хуже всем. — Правда? — Охотница или нет, но комментировать международное сотрудничество — это немного не её работа, — пожаловался мэр Копперсмит. — Это несправедливый подход к вопросу. — Это живые дебаты, сэр. Каждый имеет право на мнение. — Лиза практически склонилась над телом Руби. — А каково ваше, Руби? Вы говорите, что они могли ухудшить ситуацию. Как? — Ну... — Руби отпрянула от женщины, но ответила всё равно. — Белый Клык отступил на многоэтажную парковку, чтобы сразиться с роботами, но это был не единственный выбор. Они могли отступить в другое место... Жон увидел свой собственный шанс. — Мы выбрали автостоянку, чтобы не втягивать в конфликт невинных людей. Мы могли бы спрятаться в торговом центре среди сотен посетителей, но мы решили рискнуть своей безопасностью, чтобы не подвергать их опасности. Айронвуд выглядел так, будто проглотил лимон. Это была не совсем правда. Да, они предпочли бы обойтись без гражданских, но тогда Айронвуд, скорее всего, отозвал бы роботов, если бы они это сделали, или же всё превратилось бы в ситуацию с заложниками, из которой не было бы выхода. Впрочем, это было неважно. Важно было то, что думают люди и как он выглядит на большом экране, и хотя упрямое следование Айронвуда военным порядкам заставило бы зрителей в Атласе скакать от счастья, за его пределами это не принесло бы ему много поклонников. Но это его не беспокоило. Он был уверен в своём положении и власти до тех пор, пока Атлас поддерживал его методы. В каком-то смысле это было похоже на Адама и фанатичные фракции в Белом Клыке. Это было такое же идеологическое столкновение, как и международное. — Понятно. — Лиза кивнула. — И как вы думаете, Атлас мог бы действовать лучше, Руби? — Немного. Если бы они действительно хотели остановить Белый Клык, они бы сделали то, что делаем мы, и остановили все плохие вещи, происходящие в городе. Если не будет ничего плохого, если никто не будет страдать или использовать кого-то в своих интересах, тогда у Белого Клыка не будет причин для существования, и ему придётся мирно прекратить свою деятельность. Вот что я думаю. И таким образом мы спасем всех этих людей, — добавила она, смущённо улыбаясь. — Я лучше спасу их и остановлю плохих парней, а потом выясню, хорош или плох Белый Клык, чем буду сражаться с ними сейчас и позволю плохим людям уйти. — Почему? По букве закона нужно поступать именно так. Руби ненадолго задумалась. — Потому что так будет правильно. — И это всё? Всё, что имеет значение, — это поступать правильно? — Да. Тишина. Абсолютная тишина. — Руби в мэры! — крикнул кто-то из зрителей. — Э-э-э!? М-меня!? — Руби в мэры! — крикнул другой. — Но я даже не знаю, что делать... — Руби! Руби! Руби! Пока Руби размахивала руками и пыталась их успокоить, а призывы и аплодисменты не стихали, Жон не мог не задаться вопросом, победил ли он вообще в этот день. Ему казалось, что это сделала Руби, и что она завоевала гораздо больше симпатий своей невинной честностью и непосредственностью. По крайней мере, Атлас и Совет проиграли сильнее, чем он. С таким раскладом я согласен.