Кролик среди Волков

Жон не решался полностью разорвать путы, пока Эмеральд и Меркури оставались в здании — они были сильнее его, прошли тренировки на охотников и вполне могли убить его, если бы захотели. В те моменты, когда они смеялись или громко разговаривали, он слегка начинал работу, но когда они замолкали, ему тоже приходилось останавливаться: пот стекал по лицу и пальцам, тело дрожало. Он держался за нож, как за спасательный круг, боясь, что может неуклюже выронить его и одним этим движением обречь себя на гибель. — Интересно, когда у Романа появился стержень, — произнёс Меркури. Эмеральд не поднимала глаз от бомбы, над которой работала. — Хм? — Вот так вот обращаться к Синдер. Обычно он просто подчиняется. Думаешь, он был прав? Ты должна признать, что её действия чересчур жёсткие. — Ты не согласен с её планом? — Не не согласен, — быстро ответил он. — Просто разделяю точку зрения Романа. Она сама признала, что это личное. Разве не та же самая женщина говорила нам быть профессионалами? Или здесь типичный случай, когда я делаю то, что говорю не делать. — И что? Синдер знает лучше. — Уф. — Меркури выронил провод и с невозмутимым выражением лица посмотрела мимо Жона на Эмеральд. — Ты можешь вытащить свой язык из её задницы хотя бы на секунду? — Да пошёл ты, — ответила она. — Какая разница, если тебе это не нравится? Какая разница, если мне это не нравится? Ты хочешь пойти против её приказа и освободить его? — Нет. — Меркури рассмеялся и вернулся к работе. — Я просто пытаюсь поддержать разговор. — Ну и вообще молчи. У нас есть дела поважнее. — Ну и дела. Я тут пытаюсь быть дружелюбным, а ты, как всегда, королева-стерва. Иногда мне кажется, что ты бы прыгнула со скалы, если бы Синдер сказала тебе это. — Я бы сбросила тебя, даже если бы она этого не сказала. Меркури фыркнул, и после этого разговоров стало меньше, что лишило Жона возможности разрезать плотную клейкую ленту, обмотанную вокруг его запястий. Взрывчатка была установлена, уложена, а затем подключена к центральному устройству с таймером. Либо они знали, что делают, либо бомбы были сделаны настолько просто, что ими могла пользоваться даже улитка. Так или иначе, Эмеральд начала нажимать на кнопки, а Меркури прикрепил к зарядам несколько стеклянных банок с прахом. Нетрудно было представить, что они могут натворить. Что убьёт его первым — прах или стекло? Сложный вопрос. Небо на улице потемнело, и они вдвоем отправились готовить ужин на кухню Романа. Жон мог бы закричать от досады. Они сидели за столом далеко позади него, ели и болтали, даже выпили немного пива, оставленного Романом. — Скорее всего, они ждут рассвета, — сказал Адам. — Лучше всего приурочить взрыв к началу фестиваля. Значит ли это, что ему придётся ждать с ножом, спрятанным в рукаве, ещё пять или шесть часов? Если он заснёт и выронит его, его жизнь будет закончена — не то чтобы он считал, что у него есть хоть какой-то шанс заснуть в такой ситуации. Он больше опасался, что запаникует и позволит оружию выскользнуть из потных пальцев. В любом случае он погибнет. Мышцы уже начали болеть от неестественного угла, под которым их держали, а пальцы сводило судорогой от того, что он так сильно сжимал нож. Может, они уснут? Это даст ему шанс. — Вряд ли. Они должны быть невероятно глупы, чтобы ослабить бдительность рядом с тобой. Синдер им голову оттяпает. Его слова оказались пророческими. Эмеральд и Меркури перебрались на диван рядом со взрывчаткой и стали смотреть тот самый телевизор, которым дразнила его Нео. К счастью, они избежали новостей и переключились на комедийное шоу, причём Меркури громко смеялся над каждой шуткой. Достаточно громко, чтобы Жон с уверенностью решился попытаться разрезать лезвием клейкую ленту. Лезвие застревало и цеплялось при каждой попытке им резать, но, пошевелив пальцами и сосредоточившись, он смог поймать ритм. Убийственно медленный ритм. Два комедийных шоу, игра в карты и душ для каждого из них, пока другой продолжал следить за взрывчаткой, и вот ночное небо за окнами уже начало окрашиваться в красноватый цвет. Свиток подал звуковой сигнал, а затем заиграл тихую музыку, и Эмеральд с облегчением вздохнула и отключила будильник. — Четыре утра, — сказала она. — Пора. — Наконец-то. — Меркури зевнул и вытянул руки над головой. — Ненавижу сидеть вот так. — Скажи это Синдер. — Скажи это Синдер, — передразнил он её голос, хихикнув и тихонько вздохнув. — Серьёзно, я не знаю, как ты не задыхаешься от того, как далеко в её заднице находятся твои губы. Мы могли бы перерезать ему горло прямо здесь, оставить его мёртвым, установить бомбы на утро и немного поспать. Вместо этого нам пришлось сидеть всю ночь и наблюдать за ним. — Синдер хочет, чтобы он был жив, в разгар кульминации. — Зачем? Чтобы помучиться? Какой в этом смысл? Он всё равно умрёт. — Он станет примером... — Мёртвых в пример не ставят, — фыркнул Меркури, — а она уже сказала, что мы подставим Совет. Никто не узнает, что это мы решили устранить угрозу. Признай, Эм, дело не в послании или примере. Она хочет отомстить ему за отказ. Просто и ясно. — К чему ты клонишь? — Роман прав — это мелочно. Это небезопасно. — Тогда скажи это Синдер и посмотри, что она подумает. — огрызнулась Эмеральд. — Но я не собираюсь вмешиваться, когда она будет плавить твоё лицо. Неважно, что или зачем. Синдер дала нам задание, и мы его выполним. Если она хочет, чтобы он увидел лицо Сиенны перед смертью, он его увидит. — Безопаснее убить его сейчас. — Синдер знает, что лучше. На этом разговор и закончился. Меркури хмыкнул, закатил глаза и стал демонстративно ворчать, что это глупо, — и Жон с ним был согласен. Если они убьют его, у него не будет шансов выбраться. Однако он не собирался отказываться от шанса, который давала ему Синдер. Ещё немного повозившись со взрывчаткой из праха, Эмеральд отошла назад. — Всё в порядке, — сказала она. Красный циферблат начал обратный отсчет. — Ты установил пусковой механизм? — Всё готово. — ответил Меркури. — На какое время ты его настроишь? — Четыре часа без вмешательства и десять секунд, если тросик разорвётся. Думаю, это даст Сиенне время подобраться поближе, когда бомба сработает. Место всё равно взлетит на воздух, даже если она этого не сделает. Взрыв должен совпасть с первым раундом турнира. Если взрыв прогремит раньше, они всё равно не посмеют отменить фестиваль. — Политика. — фыркнув, сказал Меркури. — Ладно. Тогда мы уходим? — Да. Я подкину Сиенне наживку, как только мы вернёмся к Синдер. Уверена, она тут-же прибежит. Эмеральд двинулась к двери, осторожно перешагивая через тросик, который был настроен на то, чтобы разорваться в тот момент, когда дверь будет полностью открыта. Если, например, Сиенна распахнет её, когда придёт его спасать. Вдвоем они вышли, закрыв за собой дверь, но не заперев её. Жон сидел на стуле с широко раскрытыми глазами и паниковал, наблюдая, как красные цифры на дисплее по соседству быстро уменьшаются. — Успокойся. — настаивал Адам. — Четыре часа — это много времени. Так оно и было, но его больше беспокоила десятисекундная задержка срабатывания пускового устройства. Жон вложил рукоятку ножа в ладонь, зажал её там и начал двигать левой рукой вверх-вниз, прижимая нож к ленте. Это было трудно — труднее, чем могло бы быть, — но он изо всех сил напрягал плечи и руки, чтобы добиться нужного движения. В идеальном мире нож был бы достаточно острым, чтобы разрезать ленту одним движением, и, возможно, так бы оно и было, если бы он стоял на коленях позади с идеальным захватом и углом. Но он не стоял. Приходилось не столько резать, сколько проводить острием по ленте, надеясь, что оно протрет её. У него не было возможности приложить большее усилие, не было способа правильно наклонить нож, и он полагался только на удачу и усилия. Эти усилия требовали времени и энергии. Когда Адам предложил ему сделать перерыв, Жон едва не закричал сквозь кляп, но Адам настоял на своём и объяснил, что если он будет изнурять себя, то никогда не освободиться. — Лучше не торопиться и сделать всё правильно, чем торопиться и изматывать себя. В спешке ничего хорошего не достигается! Сиенна может появиться в любой момент, хотел он сказать. — Если она придёт, ты всё равно умрешь. Передохни. Тебе — нам — нужна энергия для продолжения. Отдыхать ещё никогда не было так трудно. Секунды и минуты тикали, время шло, а красная цифра уменьшилась с трёх до двух. Ему хотелось просто продолжать попытки, но Адам был прав: он изматывал себя. Когда пробило два часа тридцать — оставалось всего сто пятьдесят минут, — он начал снова, свежий, бодрый и подстегиваемый немалой долей паники, чтобы с новыми силами пилить дальше. В два часа пятнадцать минут он почувствовал, что первый слой поддаётся. Узы ослабли, руки обрели чуть большую свободу движений. На это ушли часы, но теперь он мог подтянуть пальцы к рукоятке, чтобы ухватиться за неё, что дало ему возможность работать с ножом в новом положении, хотя это и было больно. Схватив его всеми пальцами, он хрипло застонал, надавил и был вознагражден тем, что острие вонзилось в натянутую клейкую ленту. Он стал работать сильнее, пока нож не проткнул её насквозь, вонзившись между связанными руками. Казалось, что осталось совсем немного ленты, и ему удалось разрезать ножом её наполовину. — Вот так! Теперь тяни! Тяни! Взявшись пальцами, он начал тянуть её вниз. Лента была прочной, нож — дешёвым, но он всё медленнее и медленнее начал сползать вниз от центральной точки, прорезая неровную линию и открывая всё большую дыру. Жон напрягся, пытаясь опустить его вниз, скрючив пальцы и надавливая, пока нож с неожиданным хлопком не прорезал его насквозь и не вырвался из рук, грохнувшись на пол. — Мгххх! — выругался он сквозь кляп. — Всё в порядке. — сказал Адам. — Уже половина ленты! Остальное придётся делать грубой силой. Ты справишься. Точно. Сила. Не самая сильная его сторона, но всё же — он мог это сделать. Он должен был. Сжав руки в кулаки, Жон сделал глубокий вдох и начал разводить руки в стороны. Лента натянулась, растягиваясь и стягивая запястья, и из нескольких сантиметров толщиной превратилась в спутанную полосу клейкой ленты, жестоко режущую кожу. На ощупь она была твёрдой, как металл, но он хмыкнул, зажмурил глаза, сжал плечи и повторил попытку. Тонкий материал продолжал резать его ауру, прожигая красные линии на коже, пока он тянул и тянул. Всё это время Адам продолжал подбадривать его, подталкивая, заставляя бороться и, к счастью, пока не оставалось никаких кровавых полос. Самым слабым местом ленты был участок, который он прорезал наполовину. Жон расположил его в самой прямой точке между ладонями, стиснул зубы и сильно дёрнул. Скр-скрр... Получилось! Звук рвущегося материала вызвал второе дыхание, о котором он и не подозревал. Его красные руки расправились, и он зарычал, не обращая внимания на заклеенный рот, напрягаясь так сильно, что на шее выступили вены, а по лицу потёк пот. — Сделай это для Вейла! Сделай это ради Сиенны! Сделай это ради мысли о том, чтобы обхватить руками шею Синдер и выдавить из нее жизнь! — Мммммм! Лента затрещала с ужасным звуком, и руки Жона бешено замахали. Он потерял равновесие, и стул упал в сторону, больно ударив его руку о пол. Боль была приятной. Пол тоже был приятен, но он не мог успокоиться. На таймере оставалось меньше часа. Вскинув руки к ногам, он дрожащими пальцами подцепил край ленты и стал поспешно отдирать её. В этот момент он услышал голос снаружи. — Жон! Жон, ты здесь!? Сиенна. Дерьмо — Тебе стоит ускориться. Дико пинаясь, Жон разорвал последние путы ленты, споткнулся о стул и приземлился на четвереньки. Его рот всё ещё был заклеен, что превратило его крик "Сиенна, нет, дверь заминирована" в "Силрбмнснгхдрбббтпд!. Сиенна услышала его. — Жон! Я иду! Дважды дерьмо. Оттолкнувшись, Жон бросился к взрывному устройству — глаза его расширились, когда он увидел, что до конца отсчёта осталось двадцать минут. Адам уже использовал бомбы в Белом Клыке, так что он должен был знать, какой провод перерезать или какую кнопку нажать, чтобы остановить это. — Жон, я устанавливал бомбы. Я их не обезвреживал. Есть разница!? — Да. Да, есть. Дверная ручка щëлкнула, и Жон услышал, как дверь распахнулась. Раздался щелчок, ужасный гудок, а затем 00:29:14 на его глазах превратились в 00:00:10. Очень быстро часы превратились в 00:00:09, что заставило его вскрикнуть. — Жон! — Сиенна ахнула, увидев его. — Ты — жи-уфк! Он не столько обнял её, сколько налетел на неё, нагнулся и врезался плечом в её живот, поднял её с ног и перекинул через плечо, продолжая бежать так, словно — и потому что — от этого зависела его жизнь. Жон выскочил из дверного проёма в коридор и побежал дальше. В фильмах всегда говорилось, что надо падать в грязь, но он чувствовал, что от того, что он окажется задницей на земле, ничего не изменится. Жон бросился к лестнице и свалил с неё испуганную Сиенну за секунду до того, как позади них раздался резкий сигнал. ФУУУМ! Огонь вспыхнул первым, охватив весь коридор и расплескавшись по стене в полуметре над ними. Стекло разлетелось вдребезги, снаружи раздался треск, и здание не смогло сдержать ударную силу. Пол разлетелся вдребезги, лестница внезапно оказалась практически без опоры, и они в куче обломков и кирпичной кладки посыпались на следующий этаж, скатываясь на ковер. — Мммм! — снова подчеркнул Жон, схватил Сиену за руку и во второй раз потащил её к лестнице. На этот раз у неё хватило ума помочь — она снова повалила их обоих на лестницу, когда потолок над ними рухнул, а коридор, находившийся под взорванной комнатой, подался и был раздавлен. К счастью, пол под ним выдержал вес. Не совсем удачно — всё здание застонало, и пожарная сигнализация заработала на полную мощность, но общее разрушение здания остановилось. Солнечный свет проникал сквозь открытую крышу, обжигая затуманенные глаза Жона, лежащего на спине, и Сиенну, раскинувшуюся на нём, задыхающуюся от усталости. Темнокожая рука ползла по его телу к лицу. Сиенна использовала его голову как рычаг, чтобы подтянуть своё тело к его телу и лечь на него сверху. Она выглядела ужасно: кожа покраснела от слëз, волосы были в беспорядке, а сажа, пепел и пыль, покрывавшие их обоих, ничуть не помогали. По её щекам тянулись липкие полосы от свежих слëз. Не говоря ни слова, она осторожно поднесла пальцы к последней полоске скотча — той, что была намотана на его рот, — а затем сдернула её, нисколько не заботясь о его благополучии. — Ой! Чëрт! Бол-ммм! Новый кляп, пришедший на смену старому, был гораздо мягче. Гораздо теплее. Жон позволил глазам закрыться, а рукам, всё ещё красным от клейкой ленты, обхватить Сиенну, пока она отчаянно целовала его. До этого момента он не понимал, что в последний раз она видела его, когда он умирал от выстрела снайпера на сцене. Его пальцы впились в её спину, и он притянул её ближе, целуя так сильно, как только мог. Этот поцелуй был не столько романтичным, сколько отчаянным. Он едва не погиб, и его тело всё ещё не было уверено, что он не собирается умирать, а она считала его мёртвым. Этот поцелуй был скорее подтверждением того, что они оба живы, чем чем-то ещё, но Жону казалось, что он мог бы лежать с ней под горящими обломками до конца своих дней. Пока он не вспомнил, сколько сейчас времени. — М-м-м-м! — Он надавил на её плечи. Сиенна отшвырнула его руку, решив не отпускать его, но он оторвал свои губы от её, задрожал, когда она принялась целовать его шею, и простонал: — Фестиваль! Бомбы! Синдер! Сиенна сжала его. Она отпрянула назад, лицо покрасневшее, на губах появились синяки. — Что? — Синдер планирует подставить Белый Клык в том дерьме, которое произойдёт на турнире! — пробурчал он. — Там бомбы, и их собираются свалить на нас! — Дерьмо. — подытожила Сиенна, отстраняясь от него, а затем подала руку, поднимая его на ноги. Её глаза не встретились с его глазами, когда она похлопала его по плечу. — Я, э-э, потеряла контроль. Рада... рада видеть тебя живым. Но... В моей голове всё было не так. Я потеряла контроль над собой. — Потеряешь контроль позже! — огрызнулся он, и, чëрт возьми, в другой ситуации он с радостью стал бы мышкой для её кошки. — Сейчас нам нужно спасти Белый Клык. — Верно. — Сиенна кивнула. Командир, воин, вернулся. — Каков план? Какого чёрта она решила, что у него есть план, если он только что спасся от смерти на волосок от гибели? Последние три с половиной часа он не думал ни о чем, кроме ножа, ленты и удушения Синдер. Впрочем, сейчас он уже привык к этому. — Нужно предупредить Озпина, добраться до Амити и остановить Синдер. — Его мысли завертелись. — Свяжись с Озпином любым способом — скажи ему, что цель — Бикон, и Синдер что-то там ищет. Всё, что происходит в Амити, — это отвлекающий маневр. Вызови Белый Клык и попроси их собраться — мы собираемся положить этому конец раз и навсегда. — Точно. Что ты будешь делать? — Буду готовиться надрать Синдер задницу. — Не буду сомневаться в нашем славном лидере, — сказала Сиенна с ехидной улыбкой. — Но как ты думаешь, у тебя получится? — В одиночку — нет, но у меня есть для неё небольшой сюрприз.

/-/

Жон с маниакальной ухмылкой смотрел на то, что стояло перед ним. Он говорил, что он ему не понадобится, что братья Альбейн были безумцами, даже не думая о том, что он будет нуждаться в этой штуке. Что ж, теперь он должен извиниться перед ними, а может, и принести корзинку фруктов. Огромный двуногий робот, которого Перри нежно называл ГМРС — Гигантский Мега-Робот Смерти, — стоял на коленях на складе, куда его привезли. Его некогда белый корпус был перекрашен в красно-бело-серый цвет, а эмблема "Атласа" соскоблена и заменена на рычащую голову Белого Клыка. Кто-то даже перекрасил голову, придав ей звериный оскал и два заостренных уха, как у фавна. — Босс! Двери склада с грохотом распахнулись, и внутрь ввалилась дикая толпа людей. Первым с криком влетел Юма, но его повалили на пол, когда Трифа буквально перешагнула через его тело. Дири ворвалась следом, ударив Юму по затылку и заставив его свернуться в клубок. — Босс! — закричала она, бросаясь к Жону и обнимая его. — Мы думали, ты умер! Жон ухмыльнулся. — Слухи о моей смерти были... Дири, видимо, не обратила внимания на величайший момент в его жизни и врезалась в него, впечатав его в левую ногу ГМРС и разрыдавшись. — Ваааааааааа! Я ненавижу тебя! Я ненавижу тебя! Я ненавижу тебя! — рыдала она, ударяя кулаком по его груди. — Ублюдок! Подлец! Козел! — Эй. Я в порядке. Я жив. — Он неловко похлопал её по спине и обратился к остальным за помощью. Они не предлагали её, но, похоже, тоже собирались плакать. — Ребята, не поможете? Трифа пришла на помощь. — О, спасибо... — И обхватила его руками. — Эм. Я не об этом... Перри!? — Бро! — очкастый фавн вжался лицом в спину Жона. — Это — ты жив. Фырк. — Юма! — простонал Жон. — Не надо — о, только не ты. Илия? Илия шагнула в групповое объятие. Жон моргнул. — Илия? — Это я! — горячо сказала Трифа. — И это моя задница, которую ты обнимаешь. — Упс. Прости. — Ты всё ещё обнимаешь её. — Я очень взволнованна и нуждаюсь в утешении? Что бы Трифа собиралась сделать в наказание, осталось неизвестным, так как Бейнсоу с сокрушенным выражением лица шагнул вперёд, обхватил своими огромными руками всех сразу и подхватил их. Он сжал их, и внезапно все они принялись задыхаться. Шесть пар ног беспомощно дрыгались, когда гигантский человек обхватил их. — Скучал по вам, — сказал он своим глубоким, медленным голосом. — Без вас не то же самое. — Б-бейн... — Одиночество, — сказал он. — Белый Клык... дух ушëл... побежден... — Бейн... мой позвоночник... Мужчина моргнул и отпустил их, и вся груда тел со стоном упала на пол. Илия лежала внизу, и трудно было сказать, недовольна ли она тем, что оказалась в ловушке под Трифой и Дири, или нет — нет, подождите, из-под кучи торчал большой палец. Перри застонал, сидя на своём месте и сдвинув очки. Юма сгибал и разгибал крылья, чтобы избавиться от перегибов. — Так... — Жон поднялся на ноги, помог Трифе и Дири слезть с Илии, затем, не обращая внимания на угрюмый взгляд Илии, снова встал перед гигантским мегароботом смерти. — Белый Клык! — объявил он. Все они разом пришли в себя. Они были жёсткими, несгибаемыми и решительными. — Время пришло! — объявил Жон. — Белый Клык должен оставить свой след в истории. Сейчас эта сука — Синдер Фолл — подставляет и нас, и Совет Вейла, обвиняя во всём, что произошло. Она заложила бомбы на Амити и в Вейле, которые взорвутся, и обвинит в этом нас, а ещё она подстроила убийство меня и Сиенны, в котором собиралась обвинить Совет. — Они были в ярости. Оправданно. — Мы не собираемся принимать это так просто... — Да! — Долой суку! — Сжечь ведьму! Сжечь её! Жон замахал руками, призывая к тишине. — Уже слишком поздно останавливать то, что произойдёт на Амити. Я послал Сиенну предупредить Озпина. Он сообщит об этом силам Атласа, и, надеюсь, они смогут привести ситуацию в порядок. Мы отправимся в Бикон — не для того, чтобы навредить им, а чтобы помочь им в борьбе с Синдер и тем силами, которые она приведёт с собой. Наша миссия проста. Найти Синдер. Выбить из Синдер всё дерьмо. Передать Синдер властям. Есть вопросы? Илия подняла руку. — Она должна быть жива, когда мы её передадим? — Желательно. — Оу... — Бу. — Отстойный план! — крикнул Юма. — Убить её! — Синдер нужна нам живой, — подчеркнул Жон, — потому что нам нужно, чтобы она призналась во всех своих поступках и в том, как подставила нас и Совет. Мы собираемся использовать это, чтобы очистить имя Белого Клыка от всех тех бомб на Амити, потому что, честно говоря, я не настолько доверяю Совету Вейла, которые всё равно могли бы свалить их на нас. Это вызвало гневные возгласы и согласие всех присутствующих. Это было бы совсем как в Вейле — принять их помощь, а потом плюнуть на них. У него было такое чувство, что сейчас они изобьют Синдер до полусмерти, но всё равно притащат её обратно. — И последнее, — сказал Жон. — Роман Торчвик — тот, кто помог мне сбежать. — Он смотрел, как они потрясëнно перешептываются. — Так что, если у вас будет возможность, предложите ему сдаться, а лучше позвольте ему сбежать. В этом случае скажите ему, что Жон возвращает ему долг. Лишние враги нам ни к чему, а он оказался в той же ситуации, что и мы, когда Синдер сказала нам служить ей или умереть. Он просто выбрал не ту сторону, и у него не было таких потрясающих людей, как у меня. — Мы и так очень крутые. — сказал Юма. — Во всяком случае, некоторые из нас, — поддразнила Трифа. Она шлепнула его по руке, и он зарычал в ответ. — Другие больше привыкли к тому, что им надирают задницы, чем к тому, что они сами надирают задницы. Казалось, что прошло сто лет с тех пор, как он слышал, как они подшучивают друг над другом, и, возможно, это был первый раз с тех пор, как его чуть не убили. Приятно было вернуться, и ещё приятнее было бы ткнуть Синдер мордой в её неудачу. — Согласен. Мы заставим её пожалеть о том, что она не убила нас, когда у неё был шанс! Жон высоко поднял кулак. — За Белый Клык! — ЗА БЕЛЫЙ КЛЫК! — В Бикон! — В БИКОН! В Бикон! — ревели они. Снаружи послышались новые голоса, и глаза Жона расширились, когда он понял, что это не только они. Пришли все новобранцы. Сиенна привела всех. Двери склада распахнулись, и перед ними предстало более двухсот лиц в масках, с поднятыми кулаками и криками. — АРК! АРК! АРК! — скандировали они. — АРК ЗА БЕЛЫЙ КЛЫК! К ПОБЕДЕ! К ПОБЕДЕ! При виде всех этих людей у него в животе что-то вспыхнуло. Жон злобно усмехнулся, отступил назад и вскарабкался по бронированной плите на согнутое колено робота. По лестнице, встроенной в корпус, он поднялся в кабину и сел в удобное кресло. Различные экраны, кнопки и рычаги были на виду, но кто-то — скорее всего Перри — наклеил повсюду маленькие этикетки, чтобы объяснить пилоту, что к чему. Закрыв кабину, Жон вдохнул, когда яркое голубое освещение осветило интерьер, и кресло откинулось назад. Голографические экраны ожили, показывая ему как обстановку впереди, так и слева и справа. Он нажал на педаль под левой ногой, поднимая гигантскую машину на две ноги. Крыша склада скрипнула, когда его фавн-ушастая голова коснулась потолка. Динамики защелкали и загудели. — За Белый Клык! — прогрохотал робот. — За мной, братья и сестры. Мы идём, чтобы отомстить и показать всему миру, кто мы такие! Белый Клык восторженно закричал.

/-/

— Сэр. — Озпин склонил голову набок, когда Глинда наклонилась к нему и зашептала. — У нас проблема, сэр. Она требует вашего немедленного внимания. — Сейчас? — спросил он. — Первый раунд только начался. — Это Сиенна Хан, сэр, и она говорит, что это связано с угрозой Бикону и Амити. — Она? — спросил он, потрясённый. Он покачал головой и встал, привлекая внимание советников в VIP-ложе. Улыбнувшись, он помахал им в ответ и поспешил к Кловеру Эби, который уже ждал его со свитком. Тот выглядел напряженным, когда передавал его Озпину. — Сиенна. Это Озпин — надеюсь, вы не... — Его глаза расширились. — Что? Здесь? Сейчас? На Амити!? Да... Да, надеюсь, вы не лжёте. Кловер возглавит силы Атласа и немедленно начнёт эвакуацию со стадиона. Это были все указания, которые требовались мужчине. Он скрылся из виду, держа свой свиток и отдавая приказы. Айронвуд гордился бы им — и он действовал бы так же быстро, и плевать, что об этом думает Совет. — Бикон, говорите? Проклятье — больше половины учеников здесь и не успеют вернуться. Те, кто остался, будут беспомощны! — Озпин повысил голос. — Глинда, найди нам транспорт — если надо, укради его. Мы возвращаемся в Бикон прямо сейчас! Любая помощь, которую вы можете оказать, будет оценена по достоинству, мисс Хан. Я лично... Стадион внезапно задрожал, и Озпин врезался в ближайшую стену, едва не выронив свиток. Оглянувшись через окно, он со злостью выругался: из-за дальних трибун поднялся шлейф чёрного дыма, а большие экраны на каждой четверти трибун вдруг померкли, а затем на них появилось женское лицо. Хуже того, позади женщины был символ Белого Клыка. Если верить Сиенне, он был ненастоящим, но это не помешало людям отреагировать на него. — Делайте всё, что в ваших силах! — сказал он Сиенне. — Я сделаю то же самое. Озпин, конец связи. — Повесив трубку, он выхватил трость, усилил ауру на ногах и пустился бежать, не обращая внимания на Совет, призывающий его объяснить, что происходит и что он собирается с этим делать. Эти ископаемые могли подождать. Нужно было выиграть войну.