с новым насморком!

      — Итак… похоже, у них есть бокалы и стаканы для напитков, — Чонгук произносит это шёпотом, перебирая в уме все предметы по списку. — Но вряд ли мама согласится на алкоголь с более высоким градусом.       Чонгук слезает со стула, встав обратно на плоскую, а не шатающуюся поверхность. Всё, что он делал, стоя на стуле, было проверкой содержимого сервиза на полках этой арендованной квартиры. Арендованной, то есть...       — Мой дорогой, поскольку ты вырос и стал самостоятельным, у нас для тебя есть приятная новость! — воскликнула Мисс Чон, сидя за семейным столом, когда Чонгуку исполнилось 20 лет. — У нас есть квартира в самом сердце Сеула, которая будет полностью в твоём распоряжении. Единственное… ты будешь арендовать ее у нашей старой подруги.       Так Чонгук уже живёт здесь четвёртый месяц. Квартира принадлежит только ему. Он вольнодушно может делать с ней всё, что хочет, но каждые полгода ему нужно будет выплачивать Мисс Чхве около восьми миллионов вон.       Осталось примерно 30 часов до наступления Нового года, и Чонгук, который всё это время работал из дома, неожиданно заболел. Его болезнь была настолько серьёзной, что все его планы посетить родных пришлось отменить. Однако, самое грустное было то, что в новогоднюю ночь он останется один, сидя перед телевизором и с салатами… Так он думал, пока Тэхён не приехал с работы. Именно в тот момент, когда Чонгук разговаривал с семьёй и сообщал им, что не сможет быть за праздничным столом и что приедет только Ким.       Их семьи были друзьями с самого детства, они всегда отмечали вместе Новый год и дни рождения. Семья Чон состояла из четырёх членов: мамы, папы, старшего сына и Чонгука. Семья Ким была известна своим старшим сыном и двумя четырнадцатилетними близнецами. Когда Тэхёну исполнилось двадцать лет, он переехал в общежитие университета, которое находилось достаточно далеко от дома. Они виделись с Чонгуком только по выходным, но часто общались в мессенджерах. По пятницам они проводили всю ночь, играя в Overwatch, когда Тэхён приезжал на выходные в родной дом.       В течение пяти долгих дней Чонгук ощущал глубокую тоску без своего лучшего друга, ведь он вынужден был учиться дома. Родители, весьма озабоченные местными школами, приняли решение совместно с Чонгуком, что лучше всего для него будет получать образование в домашних условиях. Это положение продлится примерно до его двадцати лет. Впрочем, следующий этап его жизни он сможет выбрать самостоятельно, с полной поддержкой родных.       Они всегда были рядом, поддерживая Чона во время очень важного периода его жизни — первой влюблëнности. Впервые стали замечать, что их сыну нравятся не только девушки. Но, к сожалению, они так и не смогли узнать, кто этот загадочный парень.       Чонгук уже пять лет живет в прекрасной искренней влюблённости. Он жаждет момента, когда сможет наконец признаться и раскрыть свои чувства этому особенному человеку. Но этот шаг для него оказывается невероятно сложным. Он испытывает страх, застенчивость, но и понимает, что это очень важно.

***

      В то время, как по телевизору идут новогодние фильмы вроде «Один дома», Чонгук на кухне подготавливает свои обязательные витамины: мандарины, апельсины, киви и его любимый виноград. В духовке запекается мамин любимый мясной пирог по рецепту из старой, потрëпанной книги. Чонгук над ним провозился около часа, и вот, он стоит и румянится на глазах.       Неожиданный звонок пугает Чона, но стойко выстояв дрожь, вытирая руки вафельным новогодним полотенцем, он бежит на звук разрывающегося телефона. На экране белым по чёрному светится "Мама". — Мамулита! Что-то случилось? Вам всё же не хватает бокалов и мне необходимо приехать? — с маленькой надеждой, сходу говорит Чонгук.

— Чонгуки, милый мой сынок, скажи маме, сколько градусник показывает?

— Ну мама… — ноет Чонгук, но всё же идет за градусником. — 38 градусов.

— Вот и сиди на жопе ровно. Бокалов хватает, тарелок тоже. Мы же не бедные, чтобы без бокалов быть. Тем более нас всего ничего будет. Ты болеешь, Чонхён придёт почти к двенадцати.

— А Кимы?

— Мисс Ким с утра придёт мне помогать, а отец Тэхен-и уже у нас. Он с твоим отцом у себя в кабинете который день что-то да смотрят. Я им только еду и то приношу! — её тон переходит на возмущение. Сыну пожаловаться на отца уже как традиция при любом звонке. — А они меня выгоняют! Говорят, что я ничего не понимаю и делать мне в их кабинете нечего.

— Ну мам, ты что, папу не знаешь? Вроде не я с ним жил почти сорок лет.

— Да пусть засмотрятся там в своём кабинете, тьфу ты.

      За разговором с мамой Чонгук не слышит, как входная дверь открывается. Пока на громкой связи Чон достаёт приготовленный пирог, ожидаемый гость проходит в гостиную.       Нос Кима тут же чует запах любимого пирога. Это сразу дает понять, что он — дома.       Когда Чонгуку исполнилось двадцать, он переехал из частного сектора в город. Своя квартира (забудем на пару минут, что она арендованная), работа и заочная учёба. А также сожитель — Ким Тэхён ака лучший друг. Сразу, как только у Чона появилась квартира, Тэхён как бродячий, голодный пёсик, на двух лапках и с невинными глазками, просился жить вдвоём как соседи. Оплата поровну, это они решили сразу, как нога нового жильца ступила в белоснежную квартиру.       — Чонгук?       Тэхен в своих серых тапках, шурша по паркету, заходит на кухню. Перед ним открывается очень милая картина: Чонгук стоит, согнувшись в три погибели над пирогом, а его руки копошатся с фольгой. Рядом на столешнице лежит телефон, из динамика доносится приятный голос Миссис Чон.       — Мам, если так принято у других — это не значит, что у нас будет также. Просто не обращай внимания на других. Сколько раз уже можно говорить…       Чонгук отвлекается от своего занятия, и вытерев пот со лба полотенцем, которое висело на плече, поворачивается к Киму.       Тэхен, облокотившись об стену в проëме тепло смотрит на него в ответ. Но это странное секундное молчание смутило обоих.       — Мисс Чон, здравствуйте! — Тэхён говорит громко, чтобы его расслышали на том конце. И ему также с теплом отвечают.

— Тэхён-а! Добрый вечер, как дела у тебя? С работы вернулся?

      — Да все так же, как и всегда. Потихоньку-помаленьку. Сегодня вот был последний рабочий день перед праздником. А у вас как? Поди уже вовсю готовы к завтрашнему дню?

— Ох, Тэхён-и, что же это вас так поздно на работе-то держат. А у нас всё нормально, столы ещё не готовы, но завтра утром с твоей мамой у плиты мы до вечера точно простоим. — немного смеясь, говорит Мисс Чон.

— А отец что? У него рук нет, что ли, чтобы вам помочь?

— Не переживай, мы их с Мисс Ким без дела не оставим.

      Тэхён с мамой Чонгука так бы и продолжал разговаривать, не прерви их милый диалог Чонгук. Тэхён только с работы пришёл, а его уже разговорами загрузили.       — Мамулита, давай уже, всё! — Чонгук забирает из рук Тэхёна телефон и отходит в сторону.       — Чонг.       — Нет, хватит вам болтать. Успеете ещё. Спокойной ночи мам и передай отцу привет.

— Ох, сына! Не даёшь мне с зятем поговорить…

— Что? Мама! Каким еще зятем?!

— Пока, сынуль. Спокойной ночи.

      Звонок сбрасывается, а Чонгук готов сброситься вслед за ним.       Чонгук переводит свой взгляд на улыбающегося Кима, а тот, поджав свои губы, старается не засмеяться и не получить кулаком за свои смешки. Но негромкий смех всё-таки вырывается, но его тут же Тэхён затыкает ладонью и уворачивается от надвигающегося удара полотенцем.       — Во-первых, какой еще зять?! А во-вторых, почему ты всё ещё не с сумкой, с которой поедешь до Пусана? — Чонгук убирает полотенце обратно на плечо и возвращает своё внимание на приготовленный пирог.       — Ой, я же тебе не рассказал. Я никуда не еду, — радостно проговаривает Тэхён, потянув руки к тарелке фруктов.       Чонгук, вытаскивающий пирог из формы, замирает и поворачивает голову на Кима, который стоит себе и поедает мандаринку. Он, значит, уже приготовил себя к тому, что встретит этот Новый год в одиночку за бокалом шампанского и салатами... Но все его грустные представления рушатся одним:

Я никуда не еду.

      — Что значит "я никуда не еду"? Мы договаривались ещё неделю назад, как только я плохо себя почувствовал. Что на Новый год к нашим родным поедешь ты один. А я, весь такой больной, остаюсь дома, потому что никто не разрешает мне поехать больным! — с ходу заводится Чон и грузно садится на стул. Облокотившись об стол, он пальцами зарывается в свои отросшие волосы и треплет их. — То есть, ты не едешь, да?       Тэхён всю его тираду молча стоял, наслаждаясь вкусом сочных мандаринов, в то время, как Чонгук нуждался в поддержке. Его эмоциональное состояние постоянно колебалось от радости к грусти, независимо от обстоятельств. И вот, внезапно, Тэхён произнёс слова, которые, кажется, задели Чона.       — Ну ты чего… — Тэхён подходит к сидящему Чону и опускается на корточки рядом с ним. — Ты что, не рад тому, что я буду в этот день с тобой? Так сильно хотелось быть одному?       — Нет, просто я уже настроился быть в эту ночь одному.       — Куда я тебя одного, да еще и больного, оставлю? Будем вместе пить шампанское и кушать твои вкусные салаты. Потом, когда ты выздоровеешь, съездим к нашим родным. — Тэхён нежно поглаживает коленки Чона, подбадривая.       — Хорошо, уговорил…       Чонгук зависает на длинных пальцах, которые лежат на его коленях. Они такие красивые, аристократические. На пальцах Кима всегда можно увидеть много колец, но когда он приходит домой, то всегда снимает их. Чонгуку нравится смотреть на эти кольца, особенно на одно из них, с гравировкой его собственной первой буквы. В один прекрасный день рождения Чонгук подарил Тэхёну кольцо с буквой «J» и сказал, что оно будет напоминать им о взаимной привязанности, даже если они когда-нибудь разлучатся. Но всё изменилось, когда Чонгук переехал в Сеул. Сам Тэхён даже не подозревает, что у Чонгука есть точно такое же кольцо, только с буквой «T».       Кольца дружбы, сделанные на заказ. Вот на что потратил первые заработанные деньги Чонгук.       Однако, со временем его мысли все больше зацикливались на Тэхёне, когда он крутил это кольцо в руках. Он уже не думал о нём, как о лучшем друге или друге детства. Он начал видеть его, как… парня. Возможного партнёра. В нём что-то было такое, что Чонгук внезапно задумался о том, что, возможно, ему нравится Тэхён.       Нравится…. Тэхён.       "Да быть не может..." – сразу одëргивал себя Чон.       Тэхён всегда был похож на старшего брата. Он всегда помогал с уроками, делился едой и даже защищал от местной шпаны. Короче говоря, он был настоящим братом. Но со временем всё изменилось. Перед ним теперь стоит его первая любовь, и она вызывает в нём бурю эмоций. Первые бабочки в животе от его прикосновений, первый писк в подушку, когда Тэхён однажды подарил ему шоколадку. Обычная шоколадка, а радости и счастья от того, что это подарил Тэхён — целый вагон и маленькая тележка.       — Чонгук? — Тэхён машет рукой перед его лицом, а тот завис и не откликается даже на имя. — Ты чего завис?       — Я… пирог! — Чонгук резко поднимает голову, и их носы сталкиваются.       Мир замирает, как и сердца обоих.       Румянец на щеках Чонгука светит похлеще фар, а руки Тэхёна скоро можно выжимать. Оба застыли, как вкопанные, и смотрят даже не в глаза друг друга. Один устремил свой взгляд на пухлые губы с маленькой родинкой под нижней. Чон же смотрит сквозь.       Первым эту неловкую паузу прерывает Тэхён. Он встает на ноги, и покрутившись на носках, слегка неуверенным шагом ретируется с кухни:       — Я в туалет! Руки… забыл помыть.       Чонгук, продолжая сидеть на стуле, ладонями дотрагивается до своих горящих щёк. Смущëнная улыбка сама появляется на лице, но Чонгук, хихикнув себе под нос, поджимает губы.       И что это было?       Тэхён, уходя до уборной, думает, как бы вернуться обратно и не возобновить эту неловкость между ними. Смотря на себя в зеркале слегка покрасневшего, он включает кран и, смочив лицо прохладной водой, выдыхает. И ведь надо было такому случиться. Что сейчас вообще Чонгук думает? Или, может, делает? Сидит, наверняка, всё ещё на стуле и светит своими румяными щëчками. Такими нежными и слегка пухлыми. С того детского времени почти ничего в нём не поменялось, кроме возраста и смелости. Хотя смелость по отношению к нему, она у него где-то до сих пор на грани: да или нет.       Тэхён осознал, что ему симпатичен Чонгук во время того, как тот переехал в Сеул. Тогда он понял в моменте, как красив Чон, который стоит в аэропорту и смотрит на него. Как он ярко улыбается, когда они играют в Overwatch, или как он мило жмëтся к нему во время их совместного просмотра ужастика.       Ещё больше ему нравится, как Чонгук готовит. Всё же не зря всё детство тот провел на кухне со своей мамой. Каждое его новое блюдо получается вкусным, а старое превращается во что-то неопознанное вкусовыми сосочками Кима.       И ведь не скажешь, что этот мастер домашней кулинарии учится и работает в сфере, связанной с компьютером.       Графический дизайнер дома становится, как золушка на балу, только не принцессой, а личным шеф-поваром Ким Тэхёна.       Долго в уборной задерживаться было бы подозрительно, поэтому Тэхён выходит в коридор и направляется в свою комнату.       В квартире всего четыре комнаты.       Большая просторная гостиная, в которой они с Чонгуком почти всегда ночью рубятся в приставку или смотрят фильмы.       Кухня в скандинавском стиле, как и любит Чонгук. Там его территория и место для всплеска эмоций в необычные блюда.       Коридор и уборная не интересна для рассматривания. Также есть небольшая гардеробная, которая поделена на две маленькие территории.       Территория Тэхёна пропитана атмосферой изысканности и роскоши. Здесь на видном месте висят костюмы, тренчи и водолазки с брюками, создавая впечатление классического и дорогого стиля. Обычные штаны и джинсы тщательно спрятаны, чтобы сохранить гармонию и красоту даже в гардеробе.       Территория Чонгука восхищает своей непосредственностью и оригинальностью. Здесь преобладает чёрный, розовый и белый цвета в его гардеробе, создавая яркую и запоминающуюся цветовую гамму. Вся остальная цветная одежда аккуратно сложена на полках, чтобы быть готовой к использованию. В его коллекции много разнообразных кроссовок и тапок, а также дутых курток и шапок, добавляющих оригинальности его образу.       Всё такое Чонгуковское.       Вот так бы назвал это Тэхён.

***

      — Тэхён, ты там что, застрял? Я для кого готовил ужин… для себя, что-ли? — уже про себя бубнит Чонгук, стоя возле столешницы и накладывая в тарелку кимчи.       На столе уже стоят пару тарелок с закусками и большая тарелка с только что приготовленным рисом, а также мясной пирог. Между прочим, Чонгук решил, что мясного пирога всё же маловато будет для ужина и сделал ещё кимчи. А там и рис.       — Да иду я. Чего раскричался? — Тэхён, переодевшись в домашнюю одежду, садится за стол, и потирая ладони, как муха, разглядывает вкусности.       Всё, как он любит. Рис, кимчи и… Чонгук.       — Потому что ты ушёл почти на полчаса.       — Всего-то переодевался.       — Ешь, пожалуйста.       Чонгук садится за стол напротив Кима и сам вслед за ним накладывает себе еды. Тэхён внезапно касается голых ног Чонгука и хмурится. Опять этот болеющий с голыми пятками ходит.       Тэхен встаёт из-за стола, наложив себе только половину порции риса. Чонгук, хмурясь, смотрит на него непонимающе. Куда это он? Что произошло?       — Ты куда?       Вопрос остаётся без ответа, а Ким уходит в комнату Чона. На его кровати валяются те самые носки, которые Чон, как всегда, не надел. Взяв их, он возвращается на кухню с носками в руках и садится на одно колено перед Чоном. Тот немного в смятении и с открытым ртом смотрит на Кима, когда тот без слов вытаскивает сначала одну ногу, надевая на неё носок, затем вторую.       — Ещё раз по дому будешь ходить, когда болеешь, без носков, по заднице получишь, — говорит с лёгкими нотками строгости Тэхён, садясь обратно за стол и продолжая накладывать себе еды.       — Ха! А у нас что, отношения, когда можно по задницам друг друга бить? — возмущается Чонгук и тыкает ложкой в Кима.       — Неприлично ложкой тыкать.       — Кто мне тут ещё о приличии будет говорить… — пробубнил Чон, закидывая ложку с рисом в рот.       Ужин протекает в спокойной обстановке. Дальше диалог ушёл в рабочие расспросы и беспокойство о здоровье Чонгука. Тэхён о здоровье. Чонгук всё о работе.       Ближе к ночи они оба расходятся по своим спальнями. Тэхён – доделывать свои проекты, а Чонгук под тёплым одеялом и с градусником под подмышкой лежит и смотрит любимую комедию. За окном метелица завывает, и на улице ни души. Даже машин нет. Почти вся страна отсыпается перед новогодней ночью. Впереди целый день готовки, подготовки и само празднество.

***

      Тэхён просыпается ближе к обеду из-за звука открывающейся выходной двери. Хотя раньше такого не было. Возможно, всё потому, что сегодня очень важный день. И нет, не потому, что сегодня Новый год и все дела. Тэхён хочет именно в такой для всех важный праздник сделать свой решающий шаг.       Провалявшись ещё минут пять на кровати, он встаёт и сразу направляется в душ под прохладные струи воды. Освежиться с самого утра, почти обеда, будет лучшим решением.       В самом душе на него накатывает осознание сегодняшнего дня. Ему предстоит признаться.       Признаться в чувствах.       Как же громко это звучит…       Но Тэхён настроен серьезно. Осталось только не облажаться и не упасть лицом в грязь — проще сказать, френдзона.       Выходит Тэхён из ванной комнаты, по привычке, когда он оставался один в квартире до прихода Чонгука, с одним полотенцем на бёдрах. В таком виде его, конечно же, застаёт Чонгук в милом розовом фартучке.       — Боже! Тэхён, ты можешь хотя бы голым из душа не выходить? — Чон зачем-то резко отворачивается, хоть они оба мужчины и стесняться нечего, но его поведение вполне можно объяснить красными щеками.       Часто он в последнее время стал на себе красное замечать…       И дело совсем не в одежде.       — А… прости?       — И всë? Оденься!       — Да Боже, сейчас оденусь. Чего раскричался… — Тэхён, прикрываясь своей грязной футболкой, добегает до комнаты. На паркете от ванны до комнаты виднеются мокрые следы стоп.       Даже тапки не надел.       Чонгук ворчит про себя на этого извращенца и уходит обратно на кухню. На мгновение он даже забыл, зачем вообще выходил из неё. Но пакеты на столе из доставки пробелы в памяти быстро восстановили.       Спустя пару минут за распаковкой всех пакетов, Чонгук замечает, как на его территории образовался один извращенец.       — Всё, доволен? — Тэхён перед ним крутится вокруг себя, показывая, что он одет. Полностью.       — Доволен. Почему нельзя было это сделать сразу, а не светить своими…       Он запинается в словах, думая, как бы выразиться правильно. Поджимая губы, Чонгук показывает рукой на торс Кима и мычит непонятное:       — Ну… Ты понял…       — Угу… — усмехается про себя Тэхён. Он решает сразу перевести тему, чтобы хотя бы до боя курантов не засмущать Чонгука до смерти. — Почему ты так рано и уже на кухне?Тебе не спится?       — Тэхён... — протягивая гласные, произносит Чонгук. — Время почти обед. А встал он сегодня рано утром, потому что доставка должна приехать, и тем более готовить, кроме Чонгука, никто не собирается.       Тэхён, наливая в кружку кипяток, внимательно его слушает, но на моменте, что готовить никто не собирается, рука дёргается, и капли горячей воды попадают на руку.       — Ащ…       Чонгук моментально подлетает к Киму и тянет его пострадавшую от пары капель руку на себя. Смотрит на неë своими чёрными пуговками, в переводе с тэхëновского — глазами. Он смотрит на небольшой ожог, красное пятно на запястье. Из пухлых губ формируется трубочка, и кожу обдувает прохлада.       — Нужно помазать, чтобы не болело сильно…       Чонгук уходит до своей комнаты, после возвращаясь с каким-то кремом и пачкой пластырей. Помазав и прилепив красивый белый пластырь с сердечком, Чон возвращается, как ни в чём не бывало, к своей работе — к нарезке овощей для праздничного салата.       Тэхён как под гипнозом простоял всё это время и отошёл от него, только тогда, когда Чонгук тихо сказал:       — Чай остынет.       Вроде он не так уж и сильно пострадал, но то, что Чонгук даже к такой бессмысленной, совсем не серьёзной ране, отнёсся со всей заботой — греет душу. Да так, что аж кончики ушей горят.

***

      Новогодние дела обстоят так: Чонгук заправляет очередной салат соусом, посматривая за вкусным мясом, которое запекается в духовке. Тэхена заставили готовить хоть что-то, а это небольшие закуски и мясные-фруктовые тарелки.       Новый год они празднуют вдвоём, а на стол накрывают так, как будто их будет человек так десять. Но слова Чонгука о том, что они всё съедят, питают какую-то надежду о том, что они вправду всё съедят. Может, что-то и останется, но это на утро и предстоящие выходные.       — Тэхён, ты неправильно режешь! — Чонгук краем глаза замечает очень весьма интересную, но страшную картину. Тэхён и ножи – это опасное дело. Но выживать как-то приходится. И давать в использование ножи тоже.       — А как я ещё должен? До этого всё получалось, пока ты не увидел… — а это уже было сказано про себя, но от Чона ничего не ускользнет.       — Я бы всё равно заметил. Не бурчи, а смотри, как нужно.       Чонгук выталкивает его с места и берёт в руки нож. Показывая мини мастер-класс неумëхе, он нарезает колбаски и немного сыра.       В это время тот самый неумëха даже на этот сыр внимания не обращает. Его больше интересует то, как Чонгук стоит. Его белая широкая футболка выглядит как платье, зафиксированное поясом в виде фартука на талии. А талия… такая узкая, что ему хватит одной своей руки, чтобы её обхватить. Глаза спускаются вниз на ноги. Тот, наконец-то, в носках, да ещё и в тапочках. Милые и пушистые. Но слегка потрëпанные.       — Ты понял?       Чонгук поднимает на него взгляд, тыльной стороной ладони убирая упавшие пряди на лоб. И прекрасно понимает, что тот нифига не понял. Как будто вообще на него не смотрел.       — Да понял я. Не смотри на меня так, как будто сейчас этот нож будет во мне.       — Смотри, чтобы кое-что другое не было в тебе.       — Это по твоей части, — ляпнул, не подумав, Тэхён, а как только осознал, что он ляпнул…       Пора уносить ноги.       — Тэхён!       Чонгук берёт со стола полотенце и прицеливается в убегающего Кима. А тот, сняв быстро фартук, ретируется с кухни, пока не досталось.       Закатив глаза на выходку, Чон возвращается всё же к готовке. Осталось совсем немного, и можно с часок передохнуть. Мясо почти готово, да и салаты все в красивых тарелках ждут своего часа в холодильнике. Только вот за обычной газировкой все забыли сходить. И, по счастливому случаю, за ней конечно же отправляется Ким.       На улице как раз не так много народу, а значит и в магазине можно не встретить случайно знакомого. Всё потому, что Тэхён решает сильно не одеваться. Спортивные штаны, толстовка, куртка и тапочки с носками – вполне себе отличный вариант, чтобы добежать до ближайшего магазина возле их района.       Пока Тэхён ходит где-то в магазине и сто процентов ещё что-то докупает, Чонгук в гостиной потихоньку накрывает на стол. Первым делом там появляется красивая белая скатерть, которая была подарена бабушкой и дедушкой на новоселье. На скатерти следом появился набор красивых тарелок с росписью и столовые приборы из чистого серебра от родителей Тэхёна.       Следом за пустой посудой пошли салаты и пару мясных-фруктовых тарелок. Закуска и хлеб остались напоследок. Под конец сервировки стола домой приходит Тэхён с целым пакетом. Чонгук, как всегда, ворчит, что тот опять что-то докупил, когда его не просили. Но смягчается, когда замечает коробку конфет — его любимых.       Их он высыпает в фарфоровую пиалку и ставит также на стол.       Время близится к десяти вечера. Оба, немного переодетые в честь праздника, сидят за столом. По телевизору идёт новогодний концерт, где выступают местные группы и соло-айдолы.       Тэхён уже десять минут разговаривает с кем-то по телефону, а Чонгук в обе щеки хомячит вкусные салаты. С родителями они созванивались ещё часов в шесть, там тоже все наготове и за столом. Грустно немного, что именно этот Новый год они встречают далеко друг от друга. А всё из-за этой проклятой болезни. Чонгук всё корит себя за то, что не выпил вовремя противовирусные, и вот сидит сейчас за столом в тёплых носках да свитере. Но одно радует всё же.       Тэхен остался с ним.       Вдвоём.       Они встретят этот Новый год один на один.       Может, это всё же знак?       «Да бред», – пролетает мысль в голове Чона, которую он чуть не озвучил, но вовремя себя одëрнул. Тэхён как раз закончил свой почти двадцатиминутный разговор.       — Чего лицо такое грустное? Праздник же.       — Да так, задумался…       — Чонгук-и, не думай ни о чём лишнем. Подумай лучше о том, чтобы ты хотел в следующем году. Например…       Пока Тэхён предлагает какие-то там примеры, Чонгук задумался, что же он всё-таки хочет в следующем году. Хочется многого, но больше всего — это засыпать в обнимку с любимым человеком. Который сидит сейчас перед ним…       — Ну, так что?       — А… — растерянно уставился на него Чонгук.       — Ты снова задумался. Просто в бой курантов загадай желание, которое очень сильно хочется, чтобы оно исполнилось. — Тэхён протягивает руку, чтобы поклясться на мизинцах.       — Это по-детски, — фыркает Чонгук, но всё же протягивает мизинец в ответ. — Хорошо, загадаю.       Так и проходит время до полуночи. За разговорами, шумным телевизором и поеданием вкусных салатов. Чонгук успел выпить свой набор из таблеток, даже померить температуру под присмотром Кима. Тот всё крутился возле него как курица-наседка.       Когда до боя курантов остаётся всего лишь несколько минут, Тэхён говорит Чонгуку, что сейчас ему необходимо сказать очень важную вещь, чтобы именно с ней войти в следующий год. В независимости от её последствий.       Чонгук все пять минут, когда Ким куда-то отошёл, сидел и думал — что может быть такого важного?       У него появился партнёр и он съезжает?       Он просто съезжает?       Чтобы это ни было, Чонгук очень сильно напряжëн. Боится, что сейчас его сердце могут… ранить?       Но и совсем не догадывается, что сейчас случится очень для него неожиданное. В тайне желанное.       — Тэхён, ты там долго? До курантов осталось пятнадцать минут, — громко говорит Чонгук, ковыряясь ложкой в салате.       — Уже тут…       Тэхён возвращается обратно в гостиную с маленькой коробочкой синего цвета. Он садится обратно на свое место и ставит эту коробочку перед Чоном.       — Ты… что делаешь?       — Помнишь её?       — Конечно, как её не помнить.       Коробочка с засохшими цветками, которые росли во дворе дома Кимов. Эти цветы Тэхён когда-то в детстве подарил Чонгуку и заверил, что на его свадьбе будут такие же цвета. А если Тэхён влюбится в него, то сам ему их подарит. Но вот случилось то, чего никто не предугадал. Цветы такие теперь в саду не растут, и только засохшие лепестки синего оттенка остались.       — Только не говори что ты… — Чонгук хлопает ресницами и смотрит то на коробочку, то на Кима. — Ты…       — Да, Чонгук-и. Я совсем-совсем в тебе. Сколько раз я откладывал этот момент, столько же раз я отвозил эту коробку к твоим родителям. И на опережение твоим возмущениями в их стороны, скажу. Да, они догадывались, что ты мне нравишься, что я по уши влюбился в их сына. — он делает паузу, и посмотрев на руки Чона, что лежат на столе, накрыл их своими. Слегка поглаживая мягкую кожу, Тэхён продолжил. — Возможно, я сейчас рискую всем, и нашей дружбой, и моим таким решением, но я хочу этого. Хочу кричать о том, как я влюблён в тебя ещё с того дня, когда ты только прилетел сюда, в большой город. Смотрел на всё своими чёрными пуговками и спрашивал меня обо всём. Понял, что растворился в этих глазах, в тебе…       — Стой, стой. — Чонгук прерывает его лепет, перехватывая слегка дрожащие руки. — Я понял… достаточно.       — Я… ты разочарован?       Чонгук молчит, опустив голову и потупив взгляд на свои ноги. Столько всего он услышал и как будто тяжелый камень с души собственными руками убрал. А ведь так оно и есть. Тэхён постарался. Растормошил что-то очень почти забытое, хотя кому он врёт. Чонгук никогда не сомневался в своих чувствах или остывал к Киму. Любил его в тайне. Пел песни в душе, пока того не было дома и представлял, как они вдвоём, устроив караоке, поют друг другу.       Всё это жило в нём. А сейчас Тэхён высказался за чувства двоих. Открыл глаза обоим, что их чувства реальны и взаимны, но пока об последнем факте знает только один. Бой курантов. Начинается отсчет. Один.       Чонгук встаёт из-за стола и подходит к Тэхёну. Тот на него вылупляется, не понимая происходящего. Ким всё ещё где-то на «О Боже, я это сказал» и что сейчас будет делать Чонгук, даже не соображает понимать. Два.       Чонгук протягивает руку вперёд, приглашая встать со стула. Тэхён встаёт, но внутри все трясётся. Его что, прям сейчас вот так вот выгонят из квартиры? Ему же даже переночевать негде… Три.       Оба встают перед большим панорамным окном. Чонгук держит Кима за обе руки и смотрит на него смущëнно, улыбаясь. Сейчас или никогда. Четыре.       — Сколько бы ты не говорил, что любишь меня, влюбился или был и есть влюблён. Я всегда буду больше. Ведь маленький Чонгук понял, что он по мальчикам, когда первый раз осознал свою влюблённость в лучшего друга детства. — Чон делает паузу и смотрит в окно. Первые салюты виднеются в небе, бой курантов звучит громкой песней в телевизоре.

Пять.

      Чонгук возвращает свой тёплый взгляд на Тэхёна и приближается к нему вплотную. Глаза смотрят вперёд, прямо на него. Немного смешного, не понимающего. Чонгук руками накрывает лицо Кима, и привстав на носочки, под новый запущенный яркий и золотой салют, накрывает чужие губы своими.       Тэхён, постояв в ступоре пару секунд, вскоре осознаёт, что сейчас происходит. Внутри все бабочки успели сделать десять кругов «ада», как Тэхён забирает первенство у Чона, и накрыв его талию, прижимает к себе, захватывая в сладкое путешествие их чувств, которые закрепились поцелуем под крики народа на улице жилого комплекса.       Ощущение, что сейчас у них, лично двоих, праздник, и его отмечает весь мир. Не какой то Новый год, а их новый путь, их новая совместная жизнь.       — Пошли на улицу? — Тэхён нехотя отрывается от желанных губ. Бегая по лицу Чона, он видит, как тот уже так привычно краснеет. Жар не только тут у Чонгука, сам Тэхён пламенем внутри горит.       — Прямо сейчас, что ли? Когда мы только…       — Да, прямо сейчас. Только тепло оденься. — щёлкнув по носу Чона, говорит Тэхён. — Иначе Миссис Чон меня убьёт, а твой отец пустит на шашлыки.       — Хорошо, тогда ты тоже не забудь тепло одеться.

***

      Во двор комплекса сейчас, после боя курантов, вышли почти все жильцы. Кто-то – всей семьёй, кто-то – парой, как и Чонгук с Тэхёном. Они вышли вдвоём на улицу, держась за руки. В перчатках.       На небе ярко были видны различные салюты, а рядом с ними была кучка людей, стоящих с бокалами шампанского и бенгальскими огнями. Они громко разговаривали и дружно друг друга поздравляли.       Тэхён отводит Чонгука чуть подальше, чтобы постоять в обнимку и посмотреть на огоньки. Чонгук, пристроившись под тёплое крыло своего парня, с блеском в глазах смотрит на небо.

Своего парня…

Как же это звучит…

      — Мы не позвонили родителям… — вдруг вспоминает Чонгук.       — Позвоним позже. — Тэхён поворачивает голову на Чонгука, и даже не спросив разрешение, накрывает его пухлые губы своими. Чонгук, не теряя ни минуты, отвечает, разворачиваясь в руках, чтобы быть лицом к лицу.       Закинув руки на плечи Кима, Чонгук немного привстал на носочки и целует его в ответ. Мороз обдувает их счастливые лица, но он им даже не мешает наслаждаться сладким мгновением. Тэхён внезапно поднимает Чона над землёй, подхватив под бедрами. Тот заливисто смеётся, крепче держась за Кима.       — Дурачок… — говорит Чонгук, продолжая смеяться, когда его начинают кружить.       Покрутившись ещё чуть-чуть, Тэхён опускает Чона на землю. Он сам поправляет немного съехавшую с головы шапку и шарф, который развязался. А Чонгук стоит, послушно ждёт, когда Тэхен всё поправит. Из глаз текут слёзы от ветра, из носа уже тоже течёт. Все это Чонгук старается вытереть одной перчаткой. Тэхён это замечает и берет Чона за руку, ведя обратно домой, в тепло.       — Что, уже нагулялись?       — Ты болеешь, хватит тебе воздуха ночного.       В лифте Чонгука как будто подменили. Всё, что понял Тэхен, когда тот внезапно с нервным смехом начал к нему лезть. Его руки начали трогать те места, которые не очень прилично трогать в общественном месте. Но так, как они одни в лифте, то все двери для лапанья Чонгуку открыты.       Шаловливые ручки добрались до замка на куртке и начали тянуть вниз, пока настойчивые губы мажут по скулам. Когда куртка оказывается раскрытой, Чонгук, закусив губу и смотря уверенным взглядом на Кима, забирается под футболку, царапая торс отросшими ногтями.       Но все его дальнейшие поползения прерывает голос девушки, которая сообщает, что они доехали до своего этажа. Чонгук немного расстраивается, а Тэхён наоборот, только настроился, и как только двери лифта открылись, взяв за руку поникшего Чона, он большими шагами идёт к их квартире.       Дверь автоматически открывается по введëнному паролю — день рождения Тэхёна плюс день рождения Чонгука. Оригинально, что тут скажешь.       Как только дверь захлопнулась и система безопасности оповестила, что она правда закрыта, Тэхёна прижимает Чонгука к стенке и сразу же начинает того раздевать. Чон не отстаёт от их быстрого раздевания и сам помогает не только с себя одежду стаскивать, но и Кима раздевает помаленьку.       Верхняя одежда вся оказывается на полу, а на них самих только спортивные штаны с футболками. Тэхён, снова подняв Чона над полом, уже направляется в спальню. Чонгук пальцами мнëт в нетерпении плечи Кима, немного ëрзая в сильных руках.       Как только они доходят, точнее... Как только Тэхён доходит до комнаты Чонгука, ногой открыв не сильно запертую дверь, то заходит внутрь. Первым сразу же на глаза бросается кровать, туда-то он и опускает Чона. Не сильно дав ему время расположиться удобнее, как следом залезает на кровать. Возвышаясь на Чоном, он снимает с себя футболку, кидая её на пол. Чонгук, покусывая свою нижнюю и так уже травмированную зубами губу, смотрит снизу вверх на этот прекрасный торс, который Ким всегда поддерживает в форме. Рука тянется вперёд, накрывая кожу. — Ах… — стонет Чонгук, проводя пальцами вниз по животу к виднеющейся резинке трусов. Приподнявшись, он цепляется пальцами в бёдра, и хлопая своими глазками вверх на Кима, начинает выцеловывать каждый сантиметр живота.       Тэхен, вплетая пятерню в шевелюру и запрокинув голову назад, низко мычит. Иногда его тело дёргается от внезапных мокрых ощущений, а потом и вовсе замирает, когда Чонгук руки перемещает на ягодицы, сжимая уверенно. — Что ты творишь… — шепчет Тэхён, одной рукой сжимая плечо Чона.       Чонгук, взяв чужой вес на себя, меняет их местами. Теперь он в какой-то степени сверху. Когда Тэхён оказывается под ним, он подгоняет его чуть дальше к спинке кровати, а сам ползёт за ним, попутно снимая с себя футболку. Теперь они оба почти раздеты. Настала очередь тупых штанов, которые скрывают всё то, что сейчас ой как необходимо. Первыми спортивки летят с Тэхёна, которые вместе с бельём оказываются на полу. Чонгук, не отрывая взгляда от большого, в меру толстого и жилистого члена, снимает и с себя штаны с бельём.       Носки. Если снимет, его прибьёт Тэхён и никакого удовольствия не будет, а если оставит… как-то даже не очень. Голые же должны быть.       Хотя... кто эти условия ставит? Обязательно, что ли, прям голыми быть? Они же не в общественном месте, чтобы всё по красоте было. Можно и в белых носочках с пальчиками. Не подлежит объяснению.       Ну вот, они голые. Почти. И что дальше? Чонгук как-то в ступор встал, как член увидел. Отрезвило его сразу и дошло что сейчас они… где и как они. А Тэхён не смог сдержать короткого смешка, за что получил шлепок по ноге.       — За что?       — За то, что смеёшься тут. Вообще-то, я растерялся! Не каждый день увидишь твой член, да ещё и так близко. — тихо произнёс Чонгук, усевшись на колени в ногах Кима.       — Его ещё и потрогать можно…       — Да я тебя щас! — только Чонгук хочет замахнуться, чтобы снова шлëпнуть этого дурачка, как его за руку тянут на себя.       Лицом он падает прямо на грудь Кима, член его упирается в ноги Кима, а чужое возбуждение упирается прямо в его живот. Вот так дела…       — Да ты... Обалдел совсем?       — Лучше сядь уже.       — Куда? Сразу на член, что ли, прыгать? Я тебе что… воздушный шар, чтобы от дуновения сразу большим стать? — возмущение прёт так прёт. — Хотя ты подуй, может сработает.       — Боже, на бёдра мои садись. Сегодня обойдемся мастурбацией, а дальше, уже когда будешь готов, и подую, и полижу. Всë, что угодно сделаю. А сейчас, пожалуйста, сядь уже ко мне на бёдра.       — Дурак…       Чонгук садится, еле как, причём, а то заденешь чужое возбуждение, и посыпятся стоны то ли боли, то ли «я скоро так кончу». Чонгук всего лишь слегка дотронулся, а тот уже… — Я скоро с тобой так кончу!       Закатив на эти слова глаза, Чонгук умещается на смуглых бёдрах, упираясь рукой в чужой живот. Как только его задница наконец-то оказалась прижатой, куда нужно, Тэхён, перемещая руки на талию Чона, немного привстаëт, чтобы облокотиться об спинку кровати. Наклонившись к лицу Чонгука, он накрывает его губы, смотря ему прямо в глаза, смущая тем самым.       Если бы Чонгуку платили ровно столько, сколько раз он за пять минут может смутиться и покраснеть, как помидор при присутствии Тэхёна — он бы стал миллионером.       Их поцелуй длится всего пару минут, ведь оба начинают не выдерживать своего возбуждения. Первым сдаётся Чонгук, начиная как бы с его стороны незаметно, но ëрзать на бедрах Кима, потираясь об него тем самым. Тэхён ничего не говорит, дабы снова не смутить, он просто помогает правильно начать двигаться так, чтобы оба получили удовольствие. И когда Тэхен берёт в свою руку сначала свой член, а после подставляет его к чужому, Чонгук охает от такого нового для него трения.       Смазка тут как тут оказывается перед их носом. Тэхён, вылив из тюбика содержимое на ладонь, смазывает их члены вместе плотным кольцом. Продолжая держать руку кольцом на членах, Тэхён подсказывает Чонгуку толкаться в это импровизационное отверстие вместе. Такими темпами первым снова не выдерживает Чонгук, и схватившись за плечо Тэхена, зажмурил глаза, полностью отдавшись мгновению оргазма, обильно изливается в руку Кима. Тэхён кончает следом, смешивая их сперму в одну вязкую смесь.       Оба, вспотевшие, стукаются лбами, дыша друг в друга. Чонгук, отходящий от оргазма, смазанно целует приоткрытые губы Тэхёна. Тот, в свою очередь, отвечает, накрыв рукой чужую шею и притягивая к себе ближе. Обнимаясь во время поцелуя, Чонгук смеётся и кривится от того, что всё липкое и грязное между ними, и им необходимо в душ.

***

      На следующее утро у них по планам завтрак, разговор с родителями, обсуждение свадьбы…       — Какая ещё свадьба?! — кричит в трубку Чонгук.

— Сынок, мы все уже решили! — радостно кричит в ответ его мама. — Свадьба будет в нашем любимом ресторане! Там и мы справляли, и оказывается, родители Тэхен-и тоже.

      — Мама! — оба в голос заныли Чонгук и Тэхёна.       На следующий год у них по планам не заболеть и скрыться от родителей на ближайшие лет пять.       Чтоб пожить спокойно и без свадьбы.