Time out

Ли Минхо терпеть не мог свою работу. Не мог терпеть, но тем не менее любил ее до ужаса. Быть генеральным директором, мягко говоря, непросто. Этот груз на него возложил старший из мужчин его семьи — его дедушка, который говорил: «Мы не должны гаснуть. Проведи свет в конце туннеля для компании. Стань её лампочкой». Да, странно, но просьбу выполнил. Он любил свою семью и уважал её традиции, пусть они ему и не нравились. Честно говоря, он был готов к этому давным-давно, потому что с самого детства ему твердили, что будущее их семьи перейдет в руки парня, когда он повзрослеет. Неужели, это случилось так скоро? Получается, что так. Ли сидит за длинным столом, который стоит посередине зала для совещаний и конференций, занимая как минимум половину всего зала, который используется только при важных встречах. Рядом носится его секретарь, по совместительству лучший друг и правая рука — Хан Джисон. Этот парень младше его на пять лет, но Минхо всегда может поручить ему самые важные дела, и он с блеском с ними справится. Несмотря на его возраст и не «царское», как у Ли, происхождение, Хан быстро схватывает и умеет вести себя достойно в высоком обществе. Он учился этому у Минхо, когда они ещё только познакомились в кафе в детстве. Родители старшего скептически отнеслись к такой дружбе, потому что в любое время существует богатый/бедный, и это неисправимо. Так уж заложено. Минхо, если честно, всегда было наплевать на денежные состояния людей, кем бы они ему не приходились. Может быть, это потому что у него всегда всё было и он не знал жизни хуже? Он уважительно относится к каждому, кто отвечает ему тем же. Жить по принципу «уважаешь меня — я уважаю тебя», оказывается, крайне легко. — Господин Ли, — тихо зовёт его Хан, опираясь о стул своего директора. — Осталось полчаса до встречи. Принести кофе или что-то покрепче? — Ты идиот, какое покрепче? Чтобы они меня на хуй послали с моим контрактом, который и так не совсем-то подходит под их критерии? — шикнул Ли, стреляя в младшего молниями. Несмотря на его толерантность, он был довольно вспыльчив. Выпадало, чаще всего, конечно, именно Хану, так как тот почти всегда был рядом. — Моё дело предложить, Ваше — отказаться, — ведёт плечами тот, перевернув страницу документа, ибо Минхо как-то подвис, а ему нужно хорошо ознакомиться с перечнем вновь. — Пересмотрите пункт пятнадцать точка два, семнадцать точка три, девятнадцать точка один и двадцать шесть точка четыре. Мы недавно с Вами говорили о сложностях выполнения, задайте им вопросы по ним, Вам нужно выбить из них самую выгодную для компании позицию. — Понял, — кратко кивает, начиная бегать глазами по строкам текста, выискивая подвохи и невидимые подводные камни, которые могут загнать его в невыгодное положение. — Спасибо, секретарь Хан. Джисон беззвучно выходит из кабинета, тихо прикрывая за собой двери, ибо знает, что в такие нервные для начальника моменты шум — большой триггер. Минхо обязательно извинится перед ним после проведения мероприятия и удачного подписания контракта. Обязательно. Хан не заслуживает такого ублюдского отношения со стороны Ли, но и его понять можно, когда и так на пределе, что аж зубы стучат, не хочется проебать такую невероятную выгоду. Ему почти что с неба упало это предложение, и не забрать его по такой вкусной цене и условиям — грех! Джисон возвращается в зал с кофе в руках. Его выбор пал на латте — для повышения уровня сахара и улучшения работы мозга. Привкус карамели приятно ощущается на губах и Минхо становится дурно от того, что он так наплевательски сегодня общался с секретарем-другом. Пусть они и на работе, это не отменяет тот факт, что Хан — единственный, кто когда-либо заботился о Минхо, что и делает сейчас. — Джисон, — зовёт его он, но его перебивают, пусть он такое и не любил. — Господин Ли, через пять минут приедут гости, если у Вас не нечто важное, может ли это подождать окончания сделки? — он улыбается, пытаясь подбодрить старшего. Всегда получается, иначе почему Минхо улыбается как дурак, совершенно забывая о том, что хотел извиниться. В дверях появляется ещё один помощник, но не его, а Джисона, предупреждая о приезде делегации. Да, Хан тоже имел помощника, который писал отчёты, работал с приёмом заявок и помогал Джисону, однако прав делать что-то без указания Хана не имел. Минхо поднимается с любимого кресла, которое попросил переставить в зал на время переговоров, чтобы чувствовать себя ещё увереннее. Пусть он и считал, что уже получил эти деньги, и его договор подписан, ладони потели, и в груди таился страх поражения. На девяносто девять процентов уверенности всегда приходится один процент отчаяния. Хан мягко стучит по его плечу рукой, произнося тихое «Файтинг!», мягко улыбаясь. На его лице видны ямочки, в которые так и хочется ткнуть кончиком пальца. Ли повторяет за своим секретарем, встречая гостей почти что с «распростёртыми объятьями». Встреча начинается хорошо: звучат шутки и похвала внешнего вида генерального директора, а также членов его команды. Кофе и бутылки с газированной водой очень осторожно расставлены у каждого перед лицом, вызывая эстетический экстаз. Здесь Минхо и Джисон старались вдвоём: Ли раскладывал вещи, а Хан поправлял их, если лежали или стояли неровно. Они в очередной раз дополнили друг друга. Младший тихонько юркнул за дверь, но оставался на связи с директором каждую секунду. Во-первых, это включенный телефон с входящим звонком, во-вторых это наушник, через который они могли общаться. А ещё камеры в каждом углу этого кабинета, через которые Хан мог наблюдать за обстановкой внутри. Он также следил за состоянием босса, чтобы в нужный момент быть рядом и помочь, неважно, какого рода помощь будет. Диалог внутри помещения шёл хорошо. Люди, с которыми Минхо должен был подписать контракт, вели себя дружелюбно и всячески шли на контакт. Это радовало и немного успокаивало, позволяя разжать кулаки. Честно говоря, у Ли давно уже болела голова от изучения китайского, ибо представители кампании говорили на нём и немного на английском, случайно примешивая корейский, чтобы Минхо было комфортно. А Минхо было пиздец как некомфортно. Если английский он знал и мог говорить на нём, то китайский пришлось учить в ускоренном темпе за два месяца, потому что сидеть с переводчиком было довольно-таки проблематично, да и не произвел бы он должного впечатления на коллег из соседней страны, если бы сидел с человеком, который как птичка вторит их слова на корейском, и нет подтверждения, что он их не оскорбляет или ещё хуже. Мозги кипели из-за того, что приходится переключаться с одного языка на другой, чтобы не отставать в обсуждении условий и правок. Но выбора нет, ему придется прогнуться, чтобы после нагибать самому. Минхо не боялся получить отказ, ведь это происходило и далеко не один раз. Тем не менее, волнение витало в воздухе при каждом его вдохе и выдохе. Хан не мог это не заметить. Действовать нужно было быстро и правильно. Предложить обеденный перерыв было буквально лучшей идеей, так как главный представитель этого предприятия, Чон Ёнок, хотел насладиться корейской культурой до возвращения на родину. Минхо отказался от обеда, обещая, что обязательно дождется их здесь, чтобы услышать мнение об их столовой. хан-и-сон-и: Можешь зайти в туалет сейчас? слышал, вы взяли обеденный перерыв. 13:45

бигг босс:

Иду.

13:46

Дойти до уборной не составляет труда, потому уже через, казалось бы, считанные секунды, он оказывается внутри. — Переживаешь, да? — хихикает Хан, ослабляя его чёрный, как и весь костюм сегодня, галстук, чтобы позволить вдохнуть ещё глубже. — Да я чуть не умер там! — почти что хнычет парень. — Когда он упомянул деда, и то, что они раньше сотрудничали, я буквально чуть не потерял сознание. Ты ведь знаешь, как и чем моя родословная зарабатывала деньги и славу. Иногда мне даже жаль, что я числюсь за ними, ведь мы связаны по крови. — Да ладно тебе, ты справляешься отлично. Пусть и внутри ты метался из угла в угол, но на деле держался стойко, даже не колеблясь, — мурлычет под боком Хан, прижимаясь к чужой груди, потираясь о неё щеками. — От тебя очень приятно пахнет. — Удивительно. Я думал, с меня уже семь потов сошло, пока я слушал их речь, это было невыносимо, — он трясёт головой, пытаясь сосредоточиться лишь на своём друге. — Несмотря на ощущения, ты буквально выглядишь, как самый дорогой мужчина, и пахнешь ты дорогими духами, а не потом, — успокаивает его Джисон, смотря прямо в глаза. — Твои слова — единственное, что держит на плаву мою самооценку, — ему невероятно страшно возвращаться туда и снова бояться пропустить что-то важное в чужих словах, но когда напротив стоит Хан, так крепко обнимая его за талию, всё становится таким бессмысленным. Хан молчит, лишь краешком пальцев скользя по его груди, спускаясь к прессу. — Джисон, ты что делаешь? — дыхание спирает, мысли путаются, во рту пустыня. — Хён, мне кажется, что тебе нужно взять тайм-аут, — лепечет младший, очерчивая фалангами его ремень, поддевая ногтями толстую пряжу, ослабляя. Наблюдать за таким пронырливым Джисоном — одно удовольствие. Он украдкой бросает смелые взгляды, искушает, облизывая губы, что успели обветриться из-за морозной декабрьской погоды. Минхо все ещё не до конца понимает, что делает его друг, но не останавливает, желая понять, куда и к чему это приведёт. Пальцы игриво скользят по бёдрам старшего, изредка сжимая ягодицу, чтобы вызвать писк от неожиданности. — Я всё ещё не понимаю, что ты делаешь. Хочу напомнить, что кто-угодно может зайти сюда в любой момент, и, думаю, не всем понравится то, что они увидят, — пытается связно говорить Ли, но разве это возможно, когда чужие ладошки прикасаются к паху, соблазняя пуще прежнего? — Я предусмотрительный. На обед всех отвёл, туалет закрыл, повесил табличку, что проводится уборка, и они могут идти в соседнюю уборную, — парирует Хан, расстёгивая верхние пуговицы белоснежной рубашки старшего. — Что ты собираешься делать? — ровно произносит парень, сглатывая от такого невероятного вида перед ним: Джисон медленно опускается на коленки, чуть разводя их в сторону, а руки с чужого тела так и не убирает. — М-м, — одна рука ложится на его подбородок, постукивая по нему, как бы в размышлении, а язык так неприлично толкается за щекой, — а как ты думаешь, что я собираюсь сделать? — Хан Джисон, не загадывай мне тупые загадки, — рычит Минхо, хмуря брови от неизвестности. — Господин Ли, Вы так грубы со своими подопечными, — играется Хан, выводя и без того злого парня. — Вам стоит соблюдать субординацию. — А тебе стоит начать уже действовать, если ты всё это время не шутил, — и снова они смогли ответить друг другу, несмотря на неловкое положение. — Так бы и сразу, господин Ли, — глаза младшего горят от вида чужого лица напротив его паха, ладони ещё раз сжимают бёдра, перемещая всё внимание на брюки, а именно — ремень и ширинку. Хан Джисон всегда был за любую движуху и кипиш. Он был первым, кто предлагал играть в карты на раздевание, и первым, кто раздевался, потому что играть не умел, а вот азарт в крови заставлял поступать необдуманно, и порой на абсолютное поражение. С тех пор, как он стал работать на Ли, его пыл поубавился, но в душе́ он всё тот же развязный Джисон-и, нуждающийся в развлечениях любого их проявления. Младший нарочито медлит, ловя на себе испепеляющие взгляды босса. Его синие пряди волос смотрятся буквально идеально, когда их зажимают ладони Минхо, заставляя смотреть в прожигающие глаза. — Джисон-щи, ты собираешься продолжить издеваться надо мной? — его голос звучит властно, отчего колени хочется свести вместе, но он сдерживается, мотая головой в знак несогласия. — Тогда ты будешь хорошим мальчиком и наконец начнёшь свои злодеяния? Да, именно злодеяния, ведь никак иначе это не назвать. Ёбаный искуситель Хан Джисон со своим выёбистым характером, но с такой податливой и нуждающейся в любви душой. Младший ничего не отвечает, лишь наконец приспускает чужие брюки, облизываясь при виде чёрных боксёров. Мягкие губы прикасаются к прессу, проведя шаловливым язычком по каждому кубику. «Какое же у него красивое тело», — проносится в мыслях младшего уже не впервые. Ладони смыкаются на талии, царапая ногтями нежную кожу. Поцелуи спускаются всё ниже, вот уже оказываясь на резинке, которую так и хочется оттянуть, чтобы тут же отпустить. Но тогда он уж точно не выйдет из этого грёбанного туалета, потому что старший буквально убьёт его. Пальчики поддевают боксёры, при этом облизываясь в предвкушении. Голова у Джисона идёт кругом, когда в ладони оказывается член его лучшего друга. Вот он уж не думал, что окажется в таком положении. Упустим тот факт, что он сам создал такую ситуацию. Перед глазами появляются звёздочки после того, как он обхватывает полувставший орган друга рукой. Это было не в новизну, как бы это не звучало. Они дружат уже больше десяти, наверное, даже пятнадцати лет, так что процесс полового созревания, к сожалению или к счастью, прошёл вместе. Да, было неловко и поначалу некомфортно. Но лучше так, вдвоём, чем одному, когда совсем страшно становится от неизвестности. Член Минхо был эстетично красив: тонкие венки по всему основанию, налитая кровью головка, средняя ширина, что буквально была идеальной. А ещё он был довольно-таки приятных размеров. Ли испустил рваный выдох, чувствуя холодную ладонь на теле. Этот контраст побуждал хотеть большего. А кто Джисон такой, чтобы отказывать, когда в нём так сильно нуждаются? Щекочет языком головку, обводя её. Видя вздымающуюся грудь директора, так и хочется наконец услышать его стоны, но Хан понимает, что за красивые глазки он явно не получит желаемого, потому он должен постараться не просто «хорошо», а на блядское «отлично». И он старается. Проталкивает головку в тёплый рот, выдыхая на неё теплый воздух, вызывая этим мурашки по всему телу. Во рту много слюны, потому скольжение происходит великолепно, к радости каждого из парней. Спустя время Джисон заглатывает ещё глубже, проталкивая член с одной щеки на другую, создавая такие пошлые виды. А Минхо нравится. Минхо умирает от экстаза, который получает. Наконец берёт в рот его всего, почти что давясь, ведь рвотный рефлекс никто не отменял, а Минхо большой, потому для того, чтобы подвести его к обрыву, приходится идти на жертвы, собирая слёзы в уголках глаз, а также слюну, коей было в изобилии. Несмотря на то, что Джисон остаётся нетронутым, ему тоже кажется, что он скоро кончит. Это было бы ужасно, испачкать свои брюки без малейшей ласки, блять, без единого прикосновения. — Сон-и, так хорошо справляешься… — шипит сквозь сжатые зубы Ли, умирая от чувств, переполняющих грудь, и это ощущение скорого конца света внутри него самого. — Я молодец, правда? — на секунду вытаскивает член изо рта, устало выдыхая, но лишь для того, чтобы провести языком по бедру, оставляя невесомые поцелуйчики, кое-где неслучайно оставляя багровые следы, где после появятся засосы, как напоминание о времени, проведенном, блять, в уборной, вместо обеда. Невообразимо. — Ты мой умница, — щебечет Минхо, щекоча его подбородок, словно шёрстку котёнка. — А ты знаешь, какое продолжение идёт после этих слов? — хитро щурит глаза Хан, толкая язык в уретру, щекоча уздечку. — Не волнуйся, я старше всего на пять лет, а не на двадцать пять, — он оттягивает его голову от себя, сжимая руками щёки. — Где у нас здесь ближайшая тумбочка? — вместе ворочает их головы, будто в туалетах когда-либо были тумбочки. — Здесь есть раковины, которые как бы совмещены с тумбами, но это не совсем то, что нам нужно, да, Сон-и? Хан лишь кивает, неожиданно высовывая язык и облизывая чужой палец. — Паршивец… — смеётся Ли. — Нестрашно, у нас по всему офису знаешь столько тумбочек? В каждом кабинете по две, — этот томный голос выбивает из колеи, а когда Джисон чувствует тёплые губы, оставляющие мокрый след, хочет провалиться сквозь землю. — Поверь, все эти тупые подкаты я знаю даже лучше, чем ты, — отстраняется так же резко, как и приблизился, а после кивает взглядом на пах. Джисон без слов понимает намёк, вновь наполняя рот слюной, обильно смачивая ею член, помогая себе рукой, водя вверх-вниз. Минхо более чем доволен ощущениями, которые испытывает, находясь в чужой ротовой полости, толкаясь быстро, ударяясь о заднюю стенку горла. Глухие всхлипы звучат от младшего, который возбудился сам, что было удивительно. Или нет? Что-то в голове щёлкает, а внизу живота начинает скапливаться приятная боль, и Ли понимает — вот оно. Толкается грубее, сжимая до боли чужие волосы, оттягивая за корни. — Я вот-вот… Да, именно так, да, да…! — Хён, так ты скорострел? — издевается Хан, продолжая надрачивать. Минхо пропускает эту фразу мимо ушей. Так думает Джисон. Джисон кончается как человек, когда наконец слышит звонкий стон исходящий от Минхо, который только что излился ему прямо в рот. Хан глупо улыбается, проглотив всё, что было в нём. Проводит мокрым языком по губам, что начинают блестеть и уже отнюдь не выглядят болезненно. Ли гладит его за ушком, улыбаясь глазами. Так давно ему хотелось выпустить пар, но не будет же он вместо и так короткого по времени сна выбирать дрочку на ночь, когда вставать буквально ни свет ни заря, не так ли? — Как я справился? — Джисон ластится к его руке, в глазах мерцают огоньки, и он полностью уверен в том, что он сделал ебейшую работу. — М-м, — Минхо специально растягивает свой ответ, чтобы выбесить, но глядя на эту мордашку, что так терпеливо ожидает вердикта, просто не может мучить его, — отлично. Ты справился отлично, Сон-и, — кивает он, проведя большим пальцем по нижней губе младшего, оттягивая её чуть вниз. — У меня получилось лучше, чем у той девчонки, с которой ты встречался в старшей школе? — внезапно интересуется Джисон, чем вводит Минхо в ступор. — Конечно, да. Безусловно да. Это то, что хотел услышать Хан. После такого яркого оргазма он помогает обтереть его салфетками во избежание лишней влаги на теле, что может помешать концентрации. Ли звонко шлёпает его по заднице, когда замечает засос около паха. И вот, спустя всего пятнадцать минут после начала перерыва, хотя тот длится полчаса, Минхо снова выглядит безупречно. Даже свежее, чем был до этого. Разум пуст и тревоги нет, он полностью уверен в собственном успехе. Как же хорошо, что Хан Джисон умеет расслаблять.