I let you go

Эрин в этой жизни никогда ни в ком не нуждалась. Ни в азартном отце, намертво прилипшем к бутылке, ни в придурке-брате, зарабатывавшем проблем на задницу не только себе, но и ей. Эрин не чувствовала себя в безопасности, когда была дома. Поэтому была сама себе каменной стеной. Бесконечные подружки, друзья всегда лишь ненадолго дарили ей ощущение комфорта. Но человеческие отношения… сложные. И всегда там, где была милая подружка, оказывалась ревность к парню. Всегда там, где она с внимательностью и добротой общалась с другом, оказывалась неразделённая любовь. И в итоге Эрин оказывалась и разлучницей, и шлюхой. Сначала это её до одури раздражало. Общество научило её: если обижают – обижай в ответ. И подружки становились врагами. Превращались в уродливых кукол, брошенных у обочины: в драке Эрин не жалела ни волос, ни одежды. А парни ходили с разукрашенными мордами, потому что Эрин натравливала на них брата. Но всех не переспоришь. Слухи бегали быстрее обидчиков, поэтому в какой-то момент уже весь Хоули отчего-то знал, что Эрин Крофт – шлюха. И кому какое дело, что её первый раз был далеко не в четырнадцать, а в девятнадцать. Компании сменялись одна другой. В каждой к ней относились одинаково. Пока однажды она не наткнулась на других. Эти рисовали хуи на заборах, курили траву и ни о чём не заботились. Ходили следом за неугомонным Винни О’Ниллом, на всех, кроме друзей, глядящим с вселенской злобой. Они хотя и не были примером для подражания, но слухи считали своими врагами. Дилан первый взглянул на Эрин поверх шелухи из слухов. И она, кажется, впервые влюбилась. Шли годы, из пятнадцатилетних мальчишек эта компания превратилась в тридцатилетних мальчишек, а нравы и заботы никуда не делись. Теперь они были ворами и продавали травку сами. У Эрин впереди не травка, не воровство, не тюрьма. У неё ребёнок и планы на жизнь. Она хочет сбежать всей душой, её тянет в другие места. Ещё лучше – к морю. Но круговорот вещей в Хоули затягивает её, как болото, и сама Эрин становится тиной. Ничего не выходит с Диланом, ничего не выходит с работой, и лишь одно становится яснее. Винни другой. Простой и очень искренний, с совершенно непостижимой и всеобъемлющей заботой о своих родных. И родными ему были не только отец-алкоголик и пропавшая мать. Эрин лишь потом узнала, откуда столько злобы к миру было у Винни тогда. Тяжело жить, зная, что мама тебя бросила. Ещё тяжелее, когда этим тебе мажут перед носом, как говном, чтобы лишний раз подтвердить, какой ты отброс. У неё с ним нет постоянных ссор и бурных сексуальных примирений, в отличие от того, как было с Диланом. Они часто спорят, потому что имеют разные точки зрения, но это не заканчивается замалчиванием и сублимацией. Они, наоборот, обсуждают. У Винни на всё есть ответ, он слишком привык решать кучу задач, которые преподносит ему каждый день его жизни. Он всегда слишком много думает и чаще даже надумывает, находя то, чего на самом деле нет. Биполярка играет с ним злую шутку, подбрасывая новые сомнения и переживания в его голову, но, пока рядом рациональная и понимающая Эрин, Винни проживает день за днём с чистой головой. Она всегда была такой – умницей. А он всегда был ёбаным долботрясом. Винни касается её мягко, но в то же время грубо и неумело. Он всё ещё боится потерять её, потому что предательства когда-то любимых им женщин преследуют его всю жизнь. Винни с трудом доверяет людям и всегда ждёт, что ему сделают больно. Ему по-настоящему страшно любить. Но Эрин каждый раз остаётся. Когда он прячется от Маккана и мучается от депрессивного эпизода, ссыт в бутылки и почти не моется – она рядом. И их мальчишка тоже. Когда он узнает правду о матери и не знает, что делать с этой информацией, Эрин снова рядом. Слушает, поддерживает, помогает. Она едет с ним, чтобы найти её. Она с ним, когда мама снова предаёт его. Даже когда он пытается жить по-другому, любить по-другому – не всю жизнь и без бесконечного ожидания – она остаётся на его стороне. И в какой-то момент это даже входит у него в привычку: они не встречаются, но они вместе. Эрин всегда будто смелее него: она не боится любить, не боится боли и предательства. И Винни забывает, что у Эрин вообще-то тоже есть свои страхи. Потому он совсем не ожидает застать дом пустым в день, когда главная их проблема была решена. Маккана взяла полиция. Запах его любимых ещё витает в воздухе, Тайлер забыл пару игрушек, в ванной комнате ещё стояла полупустая баночка ночного крема и упаковка жвачки. Но их самих и след простыл. То, что казалось Винни самым надёжным в его жизни, обрушилось в один момент. Именно в такие моменты понимаешь, откуда берутся страхи: когда они подкрепляются и возвращаются с новой силой. У Винни в очередной раз разбито сердце, и он собирает осколки по всему Хоули: ищет свидетелей, видевших Эрин и Тайлера, намёки на то, куда они могли поехать. Месяцы его сердце кровоточит и ноет в пустоте оставленного ими дома. Всё в Хоули напоминает о семье. Ему казалось, если он найдёт их, то всё встанет на свои места. А получилось иначе. Винни не знал, что сердце может болеть так по кому-то, даже когда ты смотришь этому человеку в глаза. Он впервые в жизни не знает, что делать. Пока очередь к психотерапевту, в которую он встал ещё несколько месяцев назад, наконец, не подходит. Теперь Винни понимает, что делать с этой злобой внутри. Откуда тоска по дому и почему склеенное жвачкой сердце не заживает. Привязанность преданного не раз человека окутывает всех липким клеем. А ведь клей не очень надёжное средство. По крайней мере у Винни это – ПВА. Но человеческие отношения – не лист бумаги. И Винни не может и не имеет права заставлять родных жертвовать собой ради его жертвы. Кто тогда остаётся счастлив? Как жаль, что всё это Винни объясняет ей лишь в перевёрнутой машине. После того, как вновь подверг её опасности по собственной вине. Если для того, чтобы сделать тебя счастливой... Сердце срастается по частям. ...мне нужно отпустить тебя... Это больнее, чем скрепить жвачкой. ...то это то, что я хочу сделать. Но оно больше не кровоточит. Наконец, спустя столько лет, звучат три важных для Эрин и Винни слова. — Я тебя отпускаю. Море давно ждёт, Эрин.