Шеф Поттер

Р. С.: Дорогие читатели, сегодня я в гостях у Гарри Поттера, величайшего повара Магической Британии, и его друга и компаньона Драко Малфоя. Они великодушно согласились побеседовать со мной в офисе своего ресторана. Добрый день, мистер Поттер, мистер Малфой. Вы же не против Прытко Пишущего Пера?       Очаровательная журналистка разместилась в удобном светло-бежевом кресле, аристократически положив ногу на ногу и постукивая остреньким ярко-алым ноготком — произведением маникюрного искусства от мадам Аннет Бьянко, лучшего мастера Косого переулка. Г. П.: Конечно же нет, мисс Скиттер. Вы же потом дадите нам оценить результат? Р. С.: Безусловно! — лучезарно улыбнулась (скорее уж оскалилась) Рита. — Итак, первый вопрос: как же зародилась столь необычная дружба? Ведь по моим сведениям, вы учились на разных факультетах. Поведайте нашим читателям: как сошлись такие разные по характеру личности? Г. П.: Как не устаёт повторять мне мой компаньон — мы не друзья, а деловые партнёры. Так и сошлись: Драко посчитал перспективным иметь под рукой повара-профессионала. А что до разных факультетов, так не гриффиндорец же я, в конце-то концов. Воронам, кстати, тоже неплохо удаются расчёты — в чём-то даже лучше, чем змеям. Помните нашего декана? То-то — гоблины своего не упустят, а отучившись семь лет под крылом профессора Флитвика и сам в чём-то становишься гоблином. Поклон ему, кстати, и приглашение заглядывать почаще! (А ведь верно подмечено — этот молодой человек с цепкой деловой хваткой своего не упустит! ) Р. С.: Но ведь синий факультет — это же, по словам Распределяющей шляпы, «любители гранит грызть наук» — как же Вы, Гарри, стали поваром? По-моему, это занятие далеко от научных исследований и арифмантических выкладок.       Хозяин кабинета громко рассмеялся, а потом со всей серьёзностью заявил: Г. П.: Ох, Рита, боюсь Вас огорчить, но любая отрасль человеческой жизни — это наука. Когда я услышал приветственную речь профессора Снейпа, то подумал, что нашёл родственную душу, ведь для повара тоже важно чувствовать сочетания вкусов и запахов. А ещё знать таблицы сочетаемости продуктов, чтобы своей стряпнёй здоровью гостей не навредить. Так что теорию зельеварения я знаю на твёрдое «П», а вот практика подвела. И не потому что: «Поттер, Вы — идиот!», а потому что ингредиенты имеют, так сказать, довольно специфичный запах, и мне реально становилось дурно на уроке. После третьего визита к мадам Помфри профессор пошёл на компромисс: принимал у меня письменный зачёт по каждому зелью. Я пошагово разбирал каждый рецепт, объясняя, почему всё так, а не иначе, и чем грозит ошибка. В общем, в библиотеке сидел от восхода до заката, что называется. Р. С.: Ну, профессор Снейп — особый случай… А как с остальными предметами?       Известный шеф-повар усмехается, блестя зеленью своих колдовских глаз: Г. П.: Я, конечно, не отличник, но и не позор факультета. Среди выпускников Хогвартса я вошёл в десятку лучших. (Табель выпускных экзаменов Г. Дж. Поттера, а также колдография в домашней обстановке, от источника, пожелавшего остаться неизвестным — на стр. 7) Р. С.: Школьные годы чудесные… Нашим читательницам очень интересно: а был ли влюблён наш герой-кулинар?       Рита очаровательно улыбнулась, демонстрируя идеально ровные зубы. Г. П.: Мой компаньон на подобные вопросы всегда отвечает: «Без комментариев», но я — не он, и всё же поясню. Школа (любая, не только Хогвартс) создана, во-первых, для получения знаний, а уже потом — для «обрастания связями». Свою задачу я выполнил, а всё остальное не так важно. Следующий вопрос.       Дорогие читатели, острый журналистский нюх подсказывает мне, что тут скрыта какая-то восхитительная тайна! Р. С.: Гарри, скажите, а почему Вы, мальчик-легенда, решили стать поваром? Как-то не сочетается образ героя со столь мирной профессией… Г. П.: Все мы родом из детства, Рита. Так же, как и наши устремления.       О, мои любезные читатели, похоже, вашей несравненной Рите удастся всё же приоткрыть завесу тайны над детством Гарри Поттера! Ведь в магическом мире он появился только перед школой. Итак… Р. С.: Так что же или всё-таки кто настолько впечатлил Вас, Гарри? Г. П.: Моя тётя. Р. С.: Тётя? Но, насколько я знаю, у Джеймса Поттера не было сестёр, или мои данные устарели? Г. П.: Нет, здесь Вы правы, Рита — по линии отца родных тёток у меня нет, но ведь у меня была ещё и мама. Вот к её-то старшей сестре, Петунии Дурсль, и принёс меня после гибели родителей мой опекун, Альбус Дамблдор.       (В следующем номере: эксклюзивное расследование «Маггла или сквиб? — Откровения домохозяйки, или петунии за окном».) Р. С.: Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор?! Кавалер Ордена Мерлина I степени, Председатель МКМ и Верховный чародей Визенгамота? Г. П.: Точно. Как Вы думаете, с таким количеством должностей много у него было времени лично на меня? А у тёти подрастал собственный сын примерно моего возраста — всё компания, да и о воспитании детей она знала поболе одинокого старика… Р. С.: С этой точки зрения решение более чем разумное. Г. П.: Вот только с Дадли мы были очень разными, и дружба не задалась: если кузену были интересны машинки, кораблики, солдатики, то меня они не впечатляли (это уже потом, когда я случайно оказался в магазине волшебных игрушек, то понял, почему), но тогда, в раннем детстве, меня привлекла кухня. В этом светлом помещении всегда царили чистота и порядок, вся утварь была начищена до блеска, ножи заточены… А запахи: м-м-м! Самый мой любимый — корица, тётушка её во всю выпечку кладёт. Если готовилась рыба, то обязательно — майоран или душица, и какой стейк может быть без ноток мускатного ореха, горчицы и кориандра! Но самым поразительным для меня была сама тётя Петуния. Стоило ей зайти сюда, и она моментально менялась — уставшая женщина с двумя детьми превращалась в юную фею. Её руки летали над кастрюлями и сковородками, нарезали хлеб и бекон — и всё это одновременно! Я тихонько пробирался в этот храм кулинарии, садился у самой двери (чтоб не мешать), и наблюдал. Однажды, не сдержав восхищённого вздоха, я назвал тётушку волшебницей. Она почему-то обиделась и сказала, что волшебства нет, а это — попросту профессионализм. Так мы и жили до моего пятилетия. Р.С.: И что же случилось? Г.П.: Дадли… Он, рассердившись на что-то, столкнул меня с моего наблюдательного места. Я упал и заплакал, громко… Что тут началось! Все ножи, ложки, вилки, кастрюли и ковшики завертелись вокруг меня. Бедная тётушка чуть на месте не скончалась. Однако плакать я перестал, сидя на полу и как заворожённый следя красными от слёз глазами за взлетевшей утварью, блестевшей боками на солнце.       Профессиональное чутьё подсказывает вашей покорной слуге, любезные читатели, что с этого момента жизнь героя нашего интервью сильно поменялась… Р. С.: И что же было потом? Г. П.: Для меня началась другая жизнь. Нет, не подумайте, не хуже прежней. Просто другая.       Гарри как-то притих, погрузившись в свои мысли. Видно, пришло время для наводящего вопроса: Р. С.: И что же поменялось? Г. П.: Всё. (Тяжело вздохнув, он продолжил): Во-первых, меня переселили из комнаты Дадли в чуланчик под лестницей. Я не возражал: оттуда до кухни было гораздо ближе, и никакого риска разбудить кузена. Далее, тётушка стала меня привлекать к готовке, рассказывая, что и почему делает. А когда я освоил грамоту, то мне доверили поиск нужных рецептов и готовку продуктов. Ничего сложного — просто достать из холодильника или шкафчика и разложить на столе. Выбросы стали не такими мощными и почти контролируемыми. (Рита недоверчиво повела чётко очерченной бровью, и Гарри пустился в объяснения) Как только я начинал нервничать, а вещи вокруг меня — дребезжать, тётушка хватала меня за руку и тащила на кухню, где давала очередное задание. Я отвлекался, и выброс сходил на нет. Р. С.: Интересный способ. Значит, Ваше положение в семье изменилось?       Гарри смутился. Г. П.: Ну, как сказать… Меня не слишком баловали — всё же моё появление в семье было незапланированным, — но я доказал, что могу приносить пользу, и Дурсли смирились. Дадли увидел во мне кузена, когда я угостил его молочным десертом, приготовленным в качестве эксперимента в тайне от тёти Петунии. (Гарри взлохматил волосы и признался): Мне, конечно, потом влетело за перевод продуктов, но большой Дэ был покорён моими талантами. Он даже заступился за меня тогда. Р. С.: Просто идиллия! А что же дальше? Г. П. (усмехнувшись): А дальше — письмо из Хогвартса и сборы в школу. Р. С.: Чувствую, и тут всё не так просто. Г. П.: А то! С моим опекуном по-другому не бывает: он прислал за мной Хагрида! Р. С.: Хагрида?! Хранителя ключей и лесов Хогвартса?! Не может быть… Г. П.: Почему же не может? Я, хоть и не магглорождённый, отправить совой согласие на обучение не мог — по причине её отсутствия. А все преподаватели были заняты визитами к «природным» магглорождённым. Директора срочно вызвали по делам в МКМ, так что было больше некому… Р. С.: Представляю этого громилу на лужайке у домика среднестатистических англичан. Г. П.: Да уж, зрелище было ещё то… Слава Мерлину, удалось скандал погасить. Причём в прямом смысле слова: когда это чудо-юдо лохматое с претензиями к тёте полезло, я на эмоциях призвал с кухни нехилую такую струю воды и на макушку скандалисту вылил! Тот, как в себя пришёл, извиняться начал, тортик самодельный из кармана достал… Я, конечно, есть не стал, но Дадли угостился, не побрезговал. Потом ко мне подошёл и тихонько так сказал, что мои в тысячу раз вкуснее. Было приятно. (Чуть позже, кстати, я узнал, что хоть выпечка Хагрида и вызывает вопросы, но в готовке дичины ему равных нет: поверьте профессионалу. Как у лесника, у него имеется неограниченный доступ к редким и весьма ценным травкам, так что кое-что я перенял и у моего во всех смыслах большого друга.) В Лондон собирались мы в авральном режиме: пока соседи ничего не заметили. Дядя хотел подвезти (то есть, как «хотел» — тётя попросила), но не случилось — машинка оказалась маловата. Так что пришлось нам вдвоём на перекладных до города добираться. Тогда я на прохожих внимания не обращал, но сейчас как представлю нашу парочку, так хохот разбирает — точно из цирка сбежали: огромный нечёсаный великан, а рядом с ним — карлик, чуть повыше его колена будет. Увы, небольшой рост — это семейное, и не лечится ни усиленным питанием, ни тренировками… Пока мы до «Дырявого котла» добирались, Хагрид мне всю мою историю рассказал — и про родителей-героев, и про Неназываемого, и про мою избранность — удивить, наверное хотел. Тут мы, наконец, до бара и добрались. Р. С.: А там?.. Г. П.: А там я, пока посетители не очухались от нашего эффектного появления, бегом к бармену и просить поскорее открыть нам проход, Хагрида за руку схватил — и ходу! Он, наверное, обиделся, что не дал ему прихвастнуть важным поручением, но не до того было. Очень хотелось домой целым вернуться, а не порванным на лоскуточки. Р. С.: А с чего такие мысли у одиннадцатилетнего мальчика? Г. П.: В том-то и дело, что мне уже одиннадцать тогда стукнуло, телевизор я тоже посмотреть любил — особенно концерты там всякие. Оттого и знал, как фанаты жаждут до знаменитости дотронуться, а ещё лучше, если урвать с него кусочек одежды… В общем, перестраховался я. Р. С.: Простите великодушно, а те-ле-ви-зор — это?.. Г. П.: Прибор такой маггловский, по которому простецы новости узнают и кино смотрят. Кино — длинная колдография со звуком, посмотрите как-нибудь. Вам, как журналисту, будет интересно. Р. С.: Спасибо, возьму на заметку. Так что же было дальше?       Тут в разговор вступил великолепный Драко Малфой, прежде хранивший молчание и только посмеивавшийся над перипетиями Хагрида. Д. М.: А тут позвольте и мне вставить словечко. (И самый выгодный жених по версии «Ведьмополитена», сев в кресле поудобнее, начал своё повествование) Когда эта колоритная парочка появилась в Гринготтсе, на них сразу же обратил внимание мой papá, и тихонько посоветовал познакомиться с героем. (Гарри в недоумении обернулся к партнёру) А чего ты удивляешься: у Малфоев чуйка на полезные знакомства. Только я тогда ещё балбесом был, и знакомства не получилось. Ох, и выдрал меня тогда отец: с тех пор уши так и остались, как у сидов — вытянутые… Я решил реабилитироваться, отыскал этого очкарика в поезде и предложил ему дружбу. Но с ним в купе уже сидел Уизли-шестой, и меня понесло… В общем, опять не случилось. Г. П.: Ага, я тогда твёрдо решил, что с этими двумя индивидами мне не по пути. Поэтому на распределении попросился туда, где мне никто мешать учиться не будет, так и попал к воронам. Потом была беседа с опекуном. Р. С.: О чём, если не секрет? Г. П.: Да опять про Избранность, будь она неладна! Я тогда сильно рассердился и сказал, что бороться со злом можно разными методами, и директор, о чудо, согласился. Так что я спокойно учился, периодически навещал кухню (перенимал кулинарный опыт домовиков), и, сдав выпускные экзамены, поступил в кулинарный техникум. На третьем курсе мы проходили практику в одном небольшом ресторанчике. Как уж там Малфой оказался — не знаю, но после этой встречи и завязалось наше предприятие. Р. С.: А как же Неназывемый? Г. П.: А что с ним? Проявится, пусть к нам приходит — накормим.       Вот на этой позитивной ноте мы и распрощались. Может, наш герой и прав, и путь к сердцу даже Тёмного Лорда лежит через желудок. Так пожелаем же ему удачи!

С Вами была несравненная Рита Скиттер.

***

      Где-то на французском Лазурном берегу раздался заливистый смех. Некто, отбросив газету, с улыбкой сказал:       — Ну, если мистер Поттер приглашает… Эх, давно я не был на родине!

***

      На следующий день после выхода интервью.       Драко Малфой с всклокоченными волосами и выпученными глазами ввалился в офис шефа Поттера:       — Потти, гад! Ты кого к нам «на огонёк» пригласил, а?! Кто тебя за язык тянул, спрашиваю?!       Оторвавшись от каких-то записей, Гарри поднял слегка затуманенный взор на него и спросил:       — Ну, Альбуса звал, Флитвика, Макгонагалл, по-моему… А что не так?       — Не так? Не так?! А то, мой беспамятный компаньон, что ты соизволил пригласить к нам Неназываемого!       Глаза Поттера заинтересованно заблестели.       — А что, он придёт?       — Представь себе, да! От гоблинов запрос пришёл — полюбуйся, — не унимался Малфой. — Ну, кто тебя просил выделываться? Что теперь делать, а?       — Вот, совсем другое дело! Отставить панику и думать, — ответил неизвестно чему обрадовавшийся Поттер. Вскочив со своего кресла, он толкнул туда Малфоя. — Садись сюда, Дракон. Мне сейчас нужен твой холодный и расчётливый ум. Вспоминай всё, что знаешь о боссе твоего papá, желательно в подробностях.       Встав за креслом, Поттер принялся разминать напряжённые плечи Малфоя. Через какое-то время тот выдохнул и блаженно откинулся на спинку кресла.       — Спасибо.       — На здоровье, — ответил Поттер, присаживаясь в кресло для посетителей. — Так что там с информацией по «гостю»?       — Ну, что могу сказать. Говоря образно, он обладает очень ограниченным запасом терпения. Да-да, ещё меньшим, чем декан Снейп!       — Спасибо, что предупредил. Отмечу себе: клиента не злить. Что по вкусовым пристрастиям? Аллергия? А то подадим блюдо, скажем, с пастернаком, а у него реакция негативная… Тут и конец нашему делу.       — И не только делу: он нас за один свой чих зароет глубоко и надолго. С собаками не найдут.       — Ладно, не пугай, прорвёмся. Что ещё про него известно?       — А дальше сплошные слухи, дорогой мой компаньон, причём весьма неоднозначные…       — Слухами земля полнится, Дракон, — выдал одну из своих туманных фраз Поттер. — Делись.       — Ходят очень осторожные слухи, что наш Лорд — сирота и воспитывался в детдоме.       — Иди ты!       — Сам иди. Мне papá в подпитии слил, так что т-с-с! Лорд, оказывается, в Хоге с моим дедом Абраксасом учился, вот оттуда и сведения.       — Очень, между прочим, ценные. Значит, высокая кухня отпадает, хогвартскими изысками его тоже не удивить. А вот домашняя еда вполне может «сыграть»…       — С ума сошёл! Он нам тут всё по кирпичикам разнесёт, ежели что не понравится!       — Не боись, Дракон. Я сам сирота, а потому знаю, как порой хочется, чтобы тебя просто обняли и приласкали… Да не смотри ты так на меня — я же образно! Какое вот твоё любимое блюдо?       — Яблочный тарт, — не задумываясь ответит тот. — Его моя матушка сама печёт по старинному Блэковскому рецепту. Ой…       — Во-о-от… И я тебе о том же: для таких неизбалованных вниманием, как ваш Лорд и я, нужно что-то домашнее. Пастушье рагу, например. Ну, и яблочный тарт на десерт. Надо будет к кузине зайти за рецептиком. — Он подмигнул Малфою.       — Не даст, — констатировал тот, — это семейный рецепт.       — Так я и сам на четверть Блэк, если помнишь. А потом, ради сына женщина готова на многое, а не просто рецептиком поделиться: тоже не понаслышке знаю. Так что пиши ответ: пусть приходит завтра к трём пополудни — будем угощать. А чтобы у наших постоянных гостей приступ сердечный не случился, закроемся на спецобслуживание.       Дав задание Драко, Гарри вышел на кухню к сотрудникам.       — Команда! — Все тут же отложили работу над своими заказами и посмотрели на него. — Завтра ответственный день: у нас будет очень важный и, возможно, привередливый гость. Если кто-то из вас боится, лучше останьтесь дома. Мне нужны помощники, а не истерички с дрожащими руками. Вы со мной?       — Да, шеф!       — Спасибо.       — Шеф, — окликнул его кто-то из толпы, — а имя у нашего гостя есть? Ну, просто чтобы знать, к чему готовиться. А то придёт Неназываемый, а мы ни сном, ни духом.       Грянувший было хохот вмиг стих, когда на лице шефа не дрогнул ни один мускул.       — Да ладно Вам, шеф! Не пугайте нас… Это же не он?..       Ответом была полная тишина, после которой Поттер, откашлявшись, произнёс:       — Я спрашиваю вас ещё раз: вы со мной? Будьте честны с собой: вы способны выдержать его давление? Если да, жду вас завтра, как всегда. Если же нет, то у вас внеплановый выходной. И что бы вы ни решили, это не повлияет на вашу зарплату. Ну, если, конечно, мы переживём завтрашний день.       За всех ответил су-шеф:       — Шеф, простите, мы не справимся. Мысленно мы с Вами, но…       — Благодарю за честность, Альфредо. Отдыхайте, ребята.       После рабочего дня все разошлись по домам, а к Гарри со спины подошёл Малфой.       — И как же ты будешь выкручиваться? Даже официанты ушли.       — Ну, я подумал…       — Ты умеешь?!       — Не язви, тебе не идёт, — не отреагировал Поттер. — Насколько я помню, Неназываемый — босс твоего папочки, так?       — Ну, допустим. И что?       — Значит, будет логично, если гостя встретишь и обслужишь ты.       — Спятил?!       — Твои предложения?       — Никаких, но зачем было распускать весь штат?!       — Да чтобы в самый ответственный момент у меня никто в обморок не грохнулся! — разозлился Поттер. — Я предложил им выбор, и они трезво оценили свои возможности! Лучше только мы вдвоём, чем полный штат людей, у которых от страха поджилки трясутся!       Драко вздохнул и ответил:       — Хорошо, я тебя услышал. До завтра. — И не оглядываясь вышел.

***

      В назначенное время двери ресторана с пафосным названием «Платиновый Дракон» распахнулись, и внутрь вплыла высокая худощавая фигура в чёрной мантии. На кухне, стоя у просмотрового окошка, Гарри покачал головой:       — Худющий какой! Он вообще ест?       Зал был пуст. Только один столик в центре был накрыт белоснежной скатертью, а рядом с ним на вытяжку стоял явно вышколенный официант. При приближении гостя он поклонился и отодвинул стул.       Опустившись на него, Волдеморт обратился к обслуге:       — Уважаемый, позвольте поинтересоваться, чем меня сегодня будут угощать?       — Мой Лорд, — послышался голос Малфоя-младшего. — Наш шеф на свой страх и риск приготовил блюдо, название которого Вам ничего не скажет. Всё, что он просит — просто попробовать.       Едва заметным движением Драко снял колпак с тарелки, что стояла перед гостем, и тот с удивлением увидел керамический горшочек с крышечкой. Слева на тарелке лежали два продолговатых куска цельнозернового хлеба, а справа — ложка.       — Ну, что же, Драко, Ваше здоровье, — с усмешкой произнёс Волдеморт и открыл горшочек.       Из-под крышки клубами повалил густой пар. Лицо гостя вытянулось: он ожидал всего — любого подвоха, кроме запаха насыщенного бараньего стью. В детстве у тогда ещё Тома этот запах ассоциировался с домом. Именно такой стью им готовили в той деревне у моря, куда увозили на лето.       Жадно втянув аромат блюда, Волдеморт блаженно улыбнулся (от подобного оскала Драко чуть кондрашка не хватил) и вздохнул, затем взял ложку в одну руку, а хлеб — в другую, и аккуратно, чтобы не обронить ни крошки, съел всю порцию. Остатки со стенок горшочка он по приютской привычке собрал хлебом.       — Ваш десерт, мой Лорд, — склонился перед ним Малфой, и вдруг опешил от нерешительности в глазах того, кого почитал чудовищем. — Что-то не так, милорд?       — Нет, всё было очень вкусно. А добавки… нет? — Последняя фраза была сказана так неуверенно, будто за один этот вопрос его сейчас без суда отправят в Азкабан, или, ещё хуже, засмеют.       У Драко же душа ушла в пятки: он не знал, сколько порций приготовил Гарри, и поэтому, сглотнув резко ставшую вязкой слюну, также неуверенно ответил:       — Я спрошу на кухне, милорд. Ваш десерт, — поставил он перед лордом душистый яблочный тарт. — Подождите.       Волдеморт кивнул, и Драко стрелой метнулся к Гарри.       Внимательно оглядев его явление, тот не на шутку встревожился.       — Он что, недоволен? Как ты? Ну-ка садись! Вот, попей…       Сев и отдышавшись, Малфой с ужасом уставился на Поттера и, схватив его за запястье, прошептал:       — Он попросил добавки… Скажи, что та порция не была единственной!       У Гарри отлегло от сердца.       — Так, герой, сиди и отдыхай. Я сам отнесу заказ. — Он проворчал себе под нос: — Это ж надо, так людей застращать! — Гарри снял поварской колпак и фартук, набросил жилет официанта, достал из духовки ещё один горшочек и, установив на тарелке, вынес в зал.       Поставив вожделенную добавку перед гостем, Поттер мягко пожурил его:       — Ну, что же Вы, сэр, так застращали моего друга? Мне в него сердечные капли вливать пришлось… Приятного аппетита! — Он уже хотел удалиться, когда услышал вежливое:       — Мистер Поттер, шеф, составьте мне компанию.       И Гарри согласился. Искренне улыбнувшись, он отодвинул соседний стул и сел, с удовольствием наблюдая за Волдемортом.       Как же мало человеку нужно для счастья! Одна тарелка домашнего стью — и перед тобой уже не жестокий монстр, а просто голодный и несчастный человек.       В конце трапезы Волдеморт встал, поклонился и молча удалился. А на следующий день «Пророк» опубликовал благодарственное письмо Неназываемого.       Он писал, что ни одному блюду высокой кухни не сравниться со стью, которым его угостили в ресторане «Платиновый дракон». И готов был поклясться магией, что ни одно пророчество не заставит его поднять палочку на такой талант.