Пьющее недоразумение живущее по соседству

Весна. За окном поют птицы. В портовом городе Йокогама находился колледж, а рядом общежитие для его учеников и, в крайнем случае, учителей, где уже с самого утра раздавались недовольные возгласы. — Вот и за что мне в соседы досталась пьющая чихуахуа? — Пытаясь забрать одеяло, жаловался шатен. — Я тоже как бы не хотел жить с суицидником, который даже поспать в выходной не даёт… — Кто-то пробурчал из-под одеяла в ответ. — Что? Прости, не расслышал твоё тявканье. — Не отставал «будильник». — Ну да, я не даю спать, за то я даю. — И кажется, что фраза оборвана, но… -… Идите нахуй, Дазай-сан! — Для человека, который всё это время пытался безуспешно поспать ещё пару часов, наконец-то дошёл смысл неожиданной паузы. — Блять, ещё и пидора какого-то подселили, не жизнь, а сказка. — Последние слова были явным сарказмом, так что шатен их полностью проигнорил. — Ну ты же сам просил тебя разбудить до полудня, потому что сегодня в центре акция на твои излюбленные шляпы… — На этих словах человек, который даже не выглядывал из-под тёплого одеяла, быстро его откинул и лучи солнца с окна моментально переместились на ярко-оранжевые, довольно длинные для парня волосы, а так же на голубые глаза, которые мгновенно зажмурились. Посидев так буквально пару секунд, приходя в сознание, соня вскочил и, пошатываясь, кое-как пошёл на кухню. Чуя Накахара. 20 лет. Третий курс. Уже третий год как поступил на дизайнера одежды в колледж. От родителей съехал как только поступил в старшую школу. Из хобби: рисовать, почему-то вдохновляясь именно шляпами; драться, ни смотря на маленький рост и на вид хлюпкое тело; играть в азартные и компьютерные игры; слушать музыку; а после недавнего дня рождения, алкоголь официально занимает в данном списке первое место. Дазай Осаму. 21 год. Учитель на стажировке, выпускник колледжа с соседнего города. К счастью, он был в относительно хороших отношениях с директором колледжа в Йокогаме — Мори Огаем, — поэтому тот ему разрешил стражироваться в своём заведении и даже жить в общежитии. Из хобби: выбешивать одногруппника Куникиду; выбешивать своё окружение; пытаться умереть; курить; разгадывать головоломки; раздумывать о смысле жизни (смерти) за стаканчиком виски. Так вот, вернёмся к общежитию. После вчерашней ночи в баре, Чуя кое-как пришёл комнату. Разумеется, у того было сильное похмелье, поэтому Накахара сразу вырубился, а на сейчас утро у него очень болит голова. И вот сейчас рыжик сразу пошёл на кухню за стаканом воды и пару таблеток аспирина. Только через минуть пять-десять до Чуи начало доходить, что что-то не так — У Дазая была ехидная улыбка, после чего, как показалось, на всё общежитие прозвучала фраза: — ДАЗАЙ, ПОЧЕМУ Я БЕЗ ТРУСОВ?! После этого рыжик сильно покраснел, то ли от смущения, то ли от злости, ну, или вчерашнее развлечение вновь даёт о себе знать. Осаму же начал оправдываться, мол «сам виноват, что на мою кровать лёг, скажи ещё спасибо, что не в грязной одежде оставил тебя спать». Разумеется, его потом несколько десятков раз послали трёхэтажным матом, но Дазая это ни чуть не обидело. Тот просто начал собираться. — Давай одевайся, — Сказал шатен. — или уже не хочешь в центр за шляпами? — В ответ тишина, Чуя продолжал прожигать Осаму гневным взглядом, на что пожав плечами, Дазай ушёл, оставив последнюю, еле слышную фразу. — Почему ты сам не пидор? Только после того как дверь захлопнулась и стали слышны удаляющиеся шаги, Чуя наконец-то выдохнул. Злость, всё это время отображающееся на лице рыжика, сменило… Смущение? Да, именно его. На самом деле Накахара часто краснел при Дазае, но из-за «вечно-злого-ебало» — как однажды выразился Осаму, в разговоре с какой-то девушкой по телефону, думая, что Чуя его не слышит в наушниках, — и постоянного мата в сторону шатена, никто и подумать не мог, что Чуя на самом деле влюблён в «учителя на стажировке». Вспомнив, что ему надо собираться, чтобы не опоздать в центр, Накахара решил идти одеваться. В это время по коридору эхом разносились быстрые шаги Дазая, который сам уже опаздывал на занятие. Мори наверняка будет опять отчитывать, но Осаму больше волновали: галстук, который не хотел нормально завязываться и вечно превращался в виселицу, из-за чего его и прозвали суицидник-сенсеем; Чуя Накахара, оставшийся в комнате; и кое-что стоящее чуть ниже пояса как раз из-за голубоглазого рыжика. — «Дядя Мори, ну и нахуя вы меня подселили к этому пьющему недоразумению?» — Была последняя мысль Осаму перед тем, как он открыл дверь в аудиторию. — И так, народ, начнём лекцию на тему…