Пять тысяч

-Вот, а если бы у тебя были люди, тебе не пришлось бы готовить ужин самому себе. — вальяжно говорил Дмитрий. -Дим, я сотню раз говорил тебе, что рабовладение — это не моё. Я сам могу обслужить себя, сам могу убрать свой дом, я сам мо… -А секс? Ааа, ты же сам себе подрочить можешь, ну-ну! -Мне противен секс без любви, хоть убей. Не хочу держать для этих целей несчастных людей. Только представь, какие это муки для них. -почему ты думаешь о муках низших? Какое тебе дело до их страданий? Они созданы для того, чтобы нам было хорошо! -Не знаю, Дим, не знаю. Это всё как-то неправильно. -Не глупи, так было всегда. У тебя, кстати, омлет горит — Дима улыбнулся. Арсений же, совершенно забыв о сковороде из-за разговоров, в панике пытался спасти свой ужин. -Ладно, я зайду ещё как-нибудь, спасибо за чай — Дима встал из-за стола и попрощался с другом. Еда была спасена, вскоре Попов сам сел за стол и принялся ужинать. После разговора с лучшим другом в душе остался неприятный осадок. Слишком часто его упрекают за странную позицию по отношению к безвольным, однако, ничего сделать с собой Арсений не мог. Он много раз пробовал держать у себя людей, но всё всегда заканчивалось одинаково: он проигрывал их в покер. Возможно, даже специально, чтобы освободиться от душевных терзаний. Иногда Арсению хотелось иметь такое же хладнокровие, как у его друзей. У Антона, например, около десяти людей, все из категории А (высший сорт низших), и он живёт себе припеваючи. А Дима вообще около тридцати людей имеет, большинство из категории А, но и дворняжки (низший сорт низших) есть, для совсем тяжелых работ. У всех его друзей есть люди, у кого-то по одному человеку, но всё равно есть. Попову кажется, что с ним точно что-то не так, но эти мысли лучше не делают, поэтому их он гонит прочь. **** Мужчина быстро шёл по рыночной площади, минуя лужи и грязь. Вообще-то, на рынок ему сегодня совершенно незачем, но так путь до работы, на которую он бессовестно опаздывал, был куда короче, только машину пришлось бросить далековато. Солнце, вставшее на удивление рано для октябрьского утра отражалось в лужицах, противно лезло в глаза. Противнее этого были лишь зазывалы и торгаши, готовые вешаться на проходящего мимо Арсения. -Скотина, я тебя прикончу, ей богу! — по ушам резануло криком, раздавшимся совсем близко. Арсений оглянулся, устремив заинтересованный взгляд на торговые ряды. Картина, представшая перед его глазами была совершенно не радужная, но, это можно было понять и по одному крику. Мужик, не особо приятный на вид, склонился перед небольшой клеткой и бранил человека, сидящего в ней. Работорговцам, особенно рыночным, такое поведение свойственно, они свой товар совершенно не уважают. Арсений тяжело вздохнул и около десяти раз проклял своё добродушие. Он торопливо посмотрел на часы, те совершенно не радовали. -Чего это вы так на него? — спросил Попов, сделав пару шагов в сторону торговца. Тот обернулся, выражение лица его сразу сменилось, гримаса ненависти превратилась в косую улыбку. -эта тварюга, -он пнул клетку, от чего сидевший в ней человек сжался, хотя, куда уж более, он уже сидел так, что трудно было понять, кто это: мужчина или женщина, ибо головы видно не было совсем, — стащила у меня кусок хлеба! — Мужик скрестил руки на груди, недовольно выдохнул. -Ты купить кого-то хочешь? Смотри, у меня вон какие девочки красивые, стройные! И мужчины тоже есть, разные. — он указал рукою на стоящие рядом клетки, в которых сидели люди. Арсений, конечно, покупать никого не собирался, но любопытство брало верх. -А этот почему отдельно сидит? -Заболел он, зараза такая. Ты на него внимания не обращай, я его топить сегодня буду, ценности в нём всё-равно никакой нет! Арсений, подойдя ещё чуточку ближе, присел на корточки рядом с безвольным, чья, судя по всему короткая жизнь вот-вот оборвётся. Тот оторвал прижатую до этого голову и представил своё лицо. Карие, пронизанные тоской и печалью глаза устремились в глаза напротив. Это был молодой парень, лет двадцати пяти. Черноволосый, смуглый, с бородкой, заметным шрамом у виска. Он не сводил взгляда с Арсения, чувствуя возможное спасение в этом человеке. -Ты, ежели мужчин присматриваешь, обрати вот на этих внимание, — снова заладил своё мужик, — По скидке за тридцать пять отдам одного! -А этого отдашь? — спросил Арсений, поднимаясь. -Этого? Ну, тысяч за пять отдам — Торговец вылупил глаза, посчитав заинтересованного покупателя идиотом. Никто никогда не купит ненужного человека, это совершенно бессмысленно. -Ты же его топить собирался, откуда на нём ценник? — удивился Попов. -Ничего не знаю, либо покупаешь, либо я избавляюсь от него. — Тон голоса мужика стал куда грубее, он явно не хотел торговаться. Но, Арсений и не настаивал, он, немного порывшись в своём рюкзаке, выловил оттуда небольшой кошелёк, из которого скоро показалась купюра нужного номинала. -Только не пробуй мне его потом вернуть, его я точно не возьму! — протараторил торговец, подготавливая верёвку. Он, открыв клетку, грубо схватил паренька за руку и вытащил. Тот совсем не сопротивлялся, молчал. Ростом оказался совсем низенький, одежда его была совершенно не по сезону: какая-то растянутая футболка и видавшие виды джинсы, ни носков, ни обуви не было. Мужик перекинул верёвку через его шею, завязав немудрёный узел, затем вручил конец Арсению. Ничего не ответив, Попов развернулся и пошёл в сторону своей машины, ибо никакого смысла идти на работу уже не было. Да и куда девать свою новую покупку? Парень шёл за ним не отставая, не брыкался и не тянул верёвку. -И что мне теперь делать с тобой? — порвал тишину между ними Попов. Но, как он и ожидал, ответа не последовало. Люди, которых выращивают для продажи на рынках ни говорить толком, ни писать не умеют. Их учат другому: выполнять тяжёлую, грязную работу и ублажать своего хозяина, не более. Вскоре на горизонте показалась парковка, а там и машина Арсения. Дойдя, он открыл переднюю пассажирскую дверь и указал рукою на сиденье. -Садись. -Вам машину не жалко? Я ж грязнее чёрта — спросил парнишка, рассматривая салон. Арсений очень удивился, даже немного испугался, услышав голос рядом с собой. -Ты разговаривать умеешь? — заинтересованно спросил он у парня -угу — ответил он, переступая с ноги на ногу. Арсений, вспомнив про босые ноги человека, сказал, что на чистоту салона ему плевать и чуть-ли не впихнул парня в машину. Сев за руль, Попов потянулся к шее сидевшего рядом и развязал верёвку. Это явно удивило парнишку. -Вы странный такой. — сказал он, наблюдая за действиями Арсения -Это почему? — спросил тот, заводя машину. -Добрый. Ещё там, на рынке понял это. Вы же меня из жалости забрали? И выглядите вы, как человек при деньгах, вы можете позволить себе покупать людей высшего сорта… Я это только по вашей машине понял. -Ты слишком умный для дворняжки — усмехнулся Арсений. -Что вы со мной сделаете? — с долей тоски спросил «дворняжка» -Я не знаю. Моя воля — не выкупал бы тебя. Понятия не имею, что на меня нашло. Наверное, будешь трудиться в моём доме, пока я не проиграю тебя в покер. -А ещё люди у вас есть? -нет -А почему? -Не доставай меня глупыми вопросами. — с ноткой раздражения сказал Попов. Парнишка всё понял с первого раза. Следующие минут пять они ехали в тишине. Арсений внимательно следил за дорогой, но иногда поглядывал на попутчика. Тот как-то воодушевлённо смотрел на быстро меняющиеся картинки за окном. -А имя у тебя есть? — задал вполне логичный вопрос Арсений. -Есть. А вам зачем? Вы же должны мне имя дать, ну, как хозяин. -У меня проблемы с фантазией, просто назови своё имя. -Серёжа - простодушно ответил Серёжа. -Ну, я почему-то так и подумал, тебе оно подходит. Твои родители попали в яблочко. — улыбнулся Арсений. -мне дядька имя дал, я своих родителей не знаю — ответил парень. Попову стало неудобно за этот диалог. Это ведь было логично, у дворняг нет надобности в родословной, детей и материей разлучают, если мать продают, с отцами та же история. -А как ты жил до этого момента? — перевел тему Арсений. Серёжа рассказывал о своей жизни. О том, сколько раз его перепродавали, чем он обычно занимался (в основном ухаживал за скотом), рассказывал о начавшихся проблемах со спиной, из-за чего его крайний владелец не мог ни продать, ни использовать его. -Я всегда был слабым, а это повод для агрессии от вас, высших. Последние два месяца я совсем работать не мог, простыл, спина знать о себе давала, поэтому меня списали на нет, кормить отказались. Меня приятели подкармливали, а владелец удивлялся, чего ж я ещё живой. Я даже воровал, прямо как сегодня. Только, не попадался до этого. — от рассказов Серёжи у Арсения кровь сворачивалась, в висках неприятно тянуло. -А почему вы со мной разговариваете? Это же низко — безвольный сделал паузу перед последним словом. -Серёжа, помолчи пожалуйста, мне нужно подумать. — и, Арсений совсем не врал, он погрузился в раздумья над сложившийся ситуацией, над рассказом Серёжи.