Блюз

Снег хлопьями кружился за окном. Уже тридцать первое число, не верится, что время проходит так быстро; вот-вот была весна, бордовая кровь медленно стекала по руке, а за окном ярко светило солнце, сгоняя сугробы с земли. Буквально одним мигом промчались два года терапии, год жизни на антидепрессантах, ещё несколько лет жизни в метаниях и поисках пути. А теперь он стоит и бездумно смотрит в окно, пытаясь найти подсказку — правильную ли дорогу он выбрал? Женя похлопал друга по плечу, взглядом спрашивая, все ли хорошо. Володя устало улыбнулся. Этот Новый год он встречает в Москве, рядом с Женей и его девушкой — Мариной. Этот город никогда не станет ему родным, никогда он не привыкнет к гудящим улицам, снующим прохожим, бешеному ритму жизни. Но не приезжать в вечно движущихся город Володя не мог: без Жени жизни, кажется, и нет совсем. Даже когда всё было хорошо, день начинался с пожеланий друг другу доброго утра, с вопросов о самочувствии и сне. Что уж говорить о серых угрюмый днях, когда апатия своими когтями-лезвиями впивается в сердце, в мозг, высасывает все силы, не оставляя энергии даже на то, чтобы с кровати встать; о днях, когда воспоминания берут своё, и каждая минута кажется вечностью, когда воздуха резко начинает не хватать, а перед глазами вновь оживают ужасные картины из детства, когда слёзы не высыхают, целый день капают на пол. На душе становится спокойнее, когда понимаешь, что в любую минуту можно позвонить Жене, начать рыдать, кричать, жаловаться на очередную бессонную ночь или просто поговорить, забывая на жалкие минуты обо всём, что окружает. Поэтому Володя приехал в ненавистную Москву, поэтому сидит сейчас на диване и морщится от громких гудков машин, поэтому, несмотря на пробки, толпы в метро и дорогущий проезд, он продолжает устало улыбаться, наконец заставив мысли в голове замолчать. Потому что именно здесь он воскресает.

Покатаемся по городу Отвези меня, пожалуйста, к мосту Ближе, ближе, здесь я дышу

Сам праздник Володе никогда не нравился. Каждый раз он перерастал в недельное застолье, конец которого угадать было сложно. Могли спокойно все выходные ходить друг к другу ночевать, могли всю неделю оставаться в их с матерью квартире, а могли и разругаться. Проблеять, иначе это было не назвать, что-то невнятное, пообещать «набить морду», ударить кулаком по столу и что-то обязательно разбить — стало уже новогодней рутиной. Слыша грохот и удары, Володя старался максимально вжаться в стену, чтобы ни дай Бог не заметили, и заткнуть уши. Было страшно до оцепенения. Казалось, ещё секунда — дверь распахнётся, шатающееся грузное тело очередного маминого собутыльника друга схватит его за волосы и швырнёт на кухню, где Володе уже не спрятаться. Каждый Новый год отдавался тупой болью в сердце, ведь даже вспомнить было нечего, одни уголовные сводки: одному разбили нос, второй наступил на стекло, третья выпала из окна — хорошо, хоть жили на первом этаже, — четвёртый перевернул стол и чуть не сломал телевизор.

И меня моя милиция Заберёт и не подавится Смотри дальше, дальше Здесь — никогда

От воспоминаний по коже прошёлся холодок, а на глаза вновь навернулись слёзы. Но теперь всё иначе. Они втроём, — Володя, Женя и Марина — сидят за столом, что полон закусок и салатов, и весело болтают обо всём на свете; на фоне давно знакомый «Иван Васильевич меняет профессию» запевает про сказку и дверь, на окне мерцают жёлтые огоньки. Володя откидывается на спинку дивана и блаженно прикрывает глаза, улыбка всё не слезает с лица, даже пальцы не дрожат и ноги не трясутся. Наконец оно — счастье. Тихое, почти незаметное, воздушное, но такое тёплое, родное. Теперь кажется, что всё — диагностированное ПТСР, вечная усталость, постоянная тревога, навязчивые воспоминания, попытка самоубийства — лишь плод воображения, никогда не существовавший в настоящей жизни. Очень хотелось, чтобы всё оставалось вот так. Наконец часы бьют двенадцать, все встают и с радостными улыбками бьются бокалами с тлеющей бумажкой. Даже Марина, которой сначала Володя не понравился от слова совсем, радушно обнимала его, заражая своим смехом. Влюблённые целуются, а Володя пытается осознать, почему вновь чувствует то тепло, что давно ещё потерял. Неужели истинно воскрес? Получилось, наконец понял, что именно греет изнутри — те забытые безопасность и спокойствие. В маленькой квартирке совсем чужого города нашлась родина, что оживила то детское, но совсем забытое счастье. Наконец не нужно бороться за жизнь, не нужно стараться сливаться со стеной, лишь бы чужие глаза не выцепили силуэт в темноте, не нужно убегать из дома и одиноко скитаться по улицам до полуночи, не нужно включать музыку в наушниках и плотно прижимать их к ушам, только бы не слышать пьяный вой, не нужно бояться каждого скрипа, каждого шага, не нужно глотать слёзы и собирать рюкзак «на случай». Нужно пойти по новой тропе и просто жить — спокойно и счастливо.