Брызги снега в ноябре

Улица со слишком ярким и слишком жёлтым светом от фонаря. Заснеженная дорога парка с грязными следами от обуви. Луна, застенчиво выглядывающая из-за темных облаков. Удручающая тишина ночи с разрывающими её звуками поскрипывания снега. Приятно быть тут. Так хорошо вжать шею в плечи, чтобы шарф почти полностью поглотил мои щеки и немного согрел нос. Хорошо до тех пор пока не чувствую удар сзади в голову, а следом промозглый холод от попавшего за шиворот снега. Я слышу звонкий чуть низкий смех и мне уже не важно, что снег тает под шарфом и пальто и начинает течь по спине - я вновь согреваюсь. Я оборачиваюсь и вижу как в меня летит ещё один снежок, от него я успеваю увернуться, но подскользываюсь и чуть ли не обрушиваюсь на притоптаный снег. Стою, скорячившись, напряжённо, чтобы удержать равновесие, но расплываюсь в улыбке, когда вновь слышу приступ смеха. -Что ты смеёшься? - Спрашиваю негромко - дыхание перехватывает от того, как сверкают его глаза. -Ты такой смешной, когда неуклюжий! - Он отвечает прерывисто, восстанавливает дыхание после смеха и держится за живот. Его губы растянуты в улыбке, которая заставляет отвечать тем же. Он подбегает ко мне и толкает в сугроб за бордюром, а снег накрывает меня куполом. Я чувствую, как он тает на моём лице и колит щеки. Яростно пытаюсь сдуть снежинки с лица. - Хан Джисон, какого, - Резко замолкаю, получая порцию снега, упавшего со лба, в рот. Снова этот задыхающийся смех. Я подрываюсь, отряхиваю волосы и пальто, ощущая как каменеют щиколотки от попавшего в ботинки снега. Хмурюсь, укутываясь в шарф поглубже, смотрю на согнутого пополам парня, который еле стоит от того, насколько ему смешно. Неужели ему так весело от того, что я вывалялся в снегу, промок и замерз? Джисон поднимает корпус и резко выдыхает смотря на меня. Я невольно засматриваюсь на задорный ослепительный блеск в его глазках. Он подхватывает меня под руку и тащит дальше по парку. Он немного подпрыгивает, а я волочусь следом. - А давай сегодня поставим маленькую ёлочку и украсим! - восторженно и с придыханием выдаёт Хан, - А давай.. Давай украсим всё мишурой дома! - Сейчас ноябрь, - Говорю это без упрёка, а просто, как напоминание, тихо. Мне забавно наблюдать за отображающимся роем мыслей на его заведённом личике, - Не рано ли для новогоднего настроения? Он проводит взглядом по моим глазам, немного прищуриваясь. Я знаю, Ханни что-то задумал, но не ожидаю такого. Он прислоняется теплыми губами к моей щеке, впечатывая себя в меня. Вновь. Он отстраняется и идёт дальше, а я таю и иду за ним. - А разве обязательно нужно быть счастливым по расписанию? - Джисон мечтательно улыбается, а я до сих пор чувствую след на щеке. - Разве что-то мешает мне поставить ёлочку за полтора месяца до Нового года и радоваться этому? Он не ждёт ответа - знает, что прав. А я поражаюсь и влюбленно смотрю на его профиль. Я слишком засматриваюсь в его по-детски счастливый и искренний взгляд. Хан поворачивается на меня и снова улыбается. И мы идём, идём под руку домой по снежному парку. Он иногда отпрыгивает от меня, как заведенная пружинка, и ныряет в снег, оставляет на нем свои отображения, размахивая руками и ногами, чтобы все знали - тут был этот неугомонный ангел, вскакивает, придирчиво рассматривает свою работу, и снова оказывается рядом, засовывает руку ко мне в карман и обхватывает согревшуюся ладонь. А я и сказать ничего не могу от того, что меня переполняют чувства и просто улыбаюсь самой широкой улыбкой, какой могу. Он видит, он знает, почему я молчу, поэтому впечатывается губами мне в кончик носа, с усмешкой наблюдая, как я совсем теряюсь. Мы вваливаемся в квартиру под рассказы Джисона, как сегодня он был в зале. Мы снимаем обувь и я столбенею. Он тоже перестаёт говорить, удивлённый сменой в моём лице. - Ты был в кроссовках?! - Я даже чувствую как голос срывается на писк. Ну как он мог пойти валяться в снегу в кроссовках, простых носках и укороченных джинсах. А он делает такую моську, словно ему правда стыдно, хоть это и не так, и я это знаю. Именно поэтому я смиренно усмехаюсь и улыбаюсь, наклоняясь к его промокшим ногам и стаскивая прилипшие к коже носки, которые можно выжимать. А он снова смеётся и стягивает мой шарф. Я иду к кухонному уголку, чтобы воспользоваться нашей любимой кофейной машинкой, обклеиной нашими стикерами. А Ханни убегает в соседнюю комнату, чтобы переодеться. Для него я выбираю кофе, на которое наклеено лицо Феликса, оно его самое любимое. Иду к дивану, достаю оттуда плед и ищу пульт, который Джисон вечно куда-то закидывает. Нахожу его за цветком на подлокотнике. Вполне логично. Под ногами крутится Суни. На телевизоре я нахожу какую-то комедию, почти полностью убавляю звук. Слышу знакомы шаркающие шаги. - С ног валюсь после такого дня, - Он говорит это напыщенно досадно, театрально сводя бровки домиком. - Да что ты? А я думал, мы будем убираться, - Говорю это серьёзно, а он верит. Джисон бегает взглядом от моего серьёзного лица до пледа на диване, и крыша его домика из бровей переворачивается в недоумении. Я держусь ещё пару секунд, а потом заливаюсь смехом, откидывая голову назад. - Ты!.. Минхо! Да ты! -Хани задыхается от злости, не может подобрать слова и корчит грустную гримасу, - А знаешь что?! Он подхватывает подушку в виде квокки с дивана и кидает в меня, издавая нечеловеческий звук умилительной ярости. А я ловлю его воплощение в подушке и целую в нашитую родинку. Джисон краснеет и плюхается на диван, выглядит так, словно обижен всем миром. Он ждёт, я знаю это. И иду за чашкой кофе. Хани выхватывает её из моих рук и отпивает маленький глоток, как всегда мило причмокивая, но до сих пор хмурится и не смотрит на меня. И, со знанием дела, я устраиваюсь в угол диванчика и раскрываю руки для объятий. А он отрывисто встаёт и садится рядом, сворачиваясь калачиком, облокачивается на меня и кладёт голову на моё плече. Я накрываю наши ноги пледом, а Джисон расслабляется, гнёт улыбку возле моего сердца, что принадлежит лишь ему. А он знает, что оно только его, и отдаёт взамен своё. Дори обвивает мои ноги, укладывается где-то под ними и свисающим пледом. Суни ложится на спинку дивана и мордочкой прислоняется к моему виску. А Дуни забирается на мои бёдра и ложится, кладя голову на руку Хани. Мы сидим вот так какое-то время. Никто не знает, сколько. Мы сидим под рассказы Хани о том, как, согревшись, мы будем украшать квартиру до утра, всю ночь напролёт под новогодние песни. А я согласен на все, и мне неважно, что завтра с утра нам идти в компанию. Я готов на всё ради этого маленького ангелочка, который сейчас допил кофе и стиснул меня в объятиях, пока я выцеловываю его макушку.