Король и шут - шутка на грани

Новое утро и новый день, сегодня день начался несколько беспокойнее чем обычно. Мужчина пытался сварить себе кофе, но в итоге он чуть не обжёг себе руки, когда случайно пролил кипяток. Всё казалось словно в тумане, мыльным и расплывчатым, только маска оставалась такой же хорошо видимой как и раньше. Он схватил её, попробовал посмотреть через отверстия для глаз, осознавая что только так ему удаётся полноценно видеть свой мир. Тот сжался, чувствуя звенящий звук в голове, оглушающий и выбивающий из самочувствия, ему сильно хотелось надеть свою маску. — Ах… Нет, не сейчас, я должен сделать это в театре, только там я смогу всё начать. После долгих попыток убрать странный эффект, ему всё-таки удалось избавиться от него, завернув маску в белоснежную ткань. После этого тот вышел на улицу, пробегая мимо людей в своём скромном пальто, которое обычно не очень часто одевал, в голове метались странные мысли. — Почему ты одел свой рабочий костюм сразу? Почему ты не принарядился? Сегодня особенный день. Спустя пятнадцать минут, он был на своём рабочем месте, усаживаясь в старое-доброе кресло, смотря в зеркало. — А может… Не стоит подобное делать? Всё далеко не так уж плохо, театр отремонтируют, улучшат, в будущем мы. Мы сделаем новое шоу! О да, новые спектакли, представления, а возможно даже и- — Актёры Мэнсл вновь замолчал. Он пытался сосредоточиться, но реальность вновь стала расплываться прямо перед ним, после чего вскоре тот очутился перед сценой. На ней были новые актёры, а также, новое представление. Люди на местах зрителей выглядели иными, все какие-то противные, с глупыми лицами, ведущие себя как свиньи, да и выглядящие подобающе. Они пачкали свои места, громко и противно ржали, хрюкая из-за этого, в то время как на сцене показывалась какая-то глупая, шуточная сцена. Огорчённый актёр чувствовал себя подавленно… И это то, ради чего нужны были все эти улучшения? Видение снова расплывалось, он снова видел тех же зрителей, но теперь и было больше, а сцена отсутствовала, заместо неё была стена с огромным экраном, на котором показывалось кино. Некоторые декоративные элементы старого театра до сих пор сохранились, но они были убогими, убитые во всех возможных смыслах. И только рука актёра потянулась до испачканной белой колонны, как вдруг всё вновь исчезает. Перед ним лежала маска, сверкающая словно белый камень, жаждущая того чтобы её надели. Мэнсл хватает её за бока, поднимая перед светом, наблюдая за тем как его лицо меняется на новое, с застывшей улыбкой. — Корона на пустой голове — лишь шляпа пустомели. Колпак бренчащий как нимб небес, донесёт звучанием мысль истины, о том что нет богов, а лишь властные, способные менять суть всего сущего. Забирая свой гремящий колпак, он надевает его на свою голову, хватая со спинки стула плащ, который тот ловко закрепляет на себе. Под гремящие аплодисменты оконченного акта, на сцену выходят две персоны, король и шут. Мэнсл смотрел на лицо актёра, но он больше не видел в нём своего партнёра по сцене, а лишь жалкого слизня, осмелевшего диктовать правила своей власти. Это был лишь второй акт, момент когда король впервые смотрит на представление Шута, но в этот раз всё пошло не по сценарию. — Ну что же, Шут, весели, балуй и дурачься, на славу моего удовольствия. Король занял своё место на троне, скучающе упираясь в собственный кулак. А шут улыбался, он какое-то время пугающе смотрел на короля, из-за чего последний даже опешил, не понимая что не так. Как вдруг лампы прожекторов стали лопаться как воздушные шарики, пока на сцене не воцарилась тьма. Никто не видел этого, но тёмные руки стали быстро охватывать сцену, занимая свои места. Как вдруг свет снова включается, но теперь всё внимание было сосредоточено лишь на шуте и его цели. Лёгким, непринуждённым шагом, он прогуливался по сцене, начиная собственное представление. — Давным-давно, в далёких землях забытых дорог и брошенных людей, на небе появилось красное солнце. Вдруг на сцене появляется красная сфера, эта пародия на солнце была видна даже в кромешной тьме, но сам свет не казался ярким, скорее блеклым. — Оно озаряло небеса своим ликом и люди без надежды начали радоваться! «Наконец-то и у нас появился свет! Небо снова улыбается нам!» Кричали они… Но… Оно не уходило. Солнце не двигалось, оставаясь на небе даже ночью. Народ не знал что ему делать, понятие ночи медленно тухло, а само солнце росло, пьянящим образом влияя на бедные души! Глаза болели, тело не слушалось, а разум ломался… В темноте показались ярко белые выражения лиц, они были в ужасе, панике и чем-то измучены. — «Хватит солнца! Дайте ночь! Хочу отдыха, хочу блаженства и покоя!» говорили они. Но солнце их не слушало, становясь всё больше и больше, пока оно не заполняло всё небо, захватив власть над временем в маленькой стране. Сфера увеличивалась, тьма пропадала, но на её место приходило лишь красное солнце, от которого глаза крайне быстро уставали. Зрители были в ужасе, в полной шоке и восторге, никто не ожидал подобной постановки. — И ночь превратилась в день, а день в сутки, забылся, бедный народ красных хлопотах… Не было ни радости, ни веселья им. «Потом отдохну, солнце ещё в небе, а моя работа не выполнена». И когда даже самые отчаянные сдались под гнётом тиранского света… Небо охватила тьма. С громким грохотом, в зале появился чёрный ветер. Спрятавшиеся руки вылезли из-за единственных оставшихся тёмных углов зала, став разрывать солнце на части, словно большой, круглый хлеб. Всё это продолжалось до тех пор, пока солнце не исчезло. Шут поднял руку, величественно крича. — И разорвала ночь вечный день, фальшивое солнце, фальшивого правителя! Закончился век тирана, наступила вечность свободы! Король медленно поднялся с трона, пытаясь спуститься с небольшой лестницы вниз, но его ослабшее тело подвело его и он покатился вниз, упав со сцены в зрительский зал, где были видны лишь белые выражения лиц, улыбающиеся во тьме. — Да наступит ночь! Пусть станет она символом свободы и покоя!… Убьём фальшивое солнце, убьём фальшивого бога! В зале послышались вопли, крики, но один из них был слышен особо чётко, крики короля, которого в живую разрывали на части люди… Или те, кто раньше были людьми. Шут поднял руки, делая поклон, прежде чем свет погас, а всё окружение стало расплываться, словно рисунок на который пролили воду. Никто не знал что случилось в театре, когда люди пришли к этому месту, здание уже исчезло. Что случилось с другими актёрами? Что было со зрителями? Что будет с Шутом? Мы это узнаем… В следующий раз.