хронический болван

Суровый взгляд Вовы легко узнать, даже наоборот, сложно его не заметить. Когда взгляд уставших глаз прожигает дыру в твоей спине, других выборов не остается. — Отойдем? — кивает в сторону старший, попутно доставая из мятой пачки сигарету. Валере ничего не остается, как верным пёсиком поплестись за ним куда-то за гаражи. ⁃ Чё за пируэты выписываешь, а, Турбо? На тот свет захотел, я так понимаю, бабушку навестить? — истлевший окурок летит на асфальт, от младшего доносится лишь угрюмый вздох. Дня два назад, а может и больше, было дело. Какие-то утырки с соседнего района докопались до универсамовской скорлупы. Шпана вернулась вся в побоях, хотя хвалились даже, что тоже им хорошо так отвесили. После недолгих переговоров Валеры с Зимой было решено отомстить за мелких. Так и поступили. Да, возможно, не учли тот факт, что Володи тогда в городе не было, и посоветоваться с ним возможности тоже не предоставилось, но раз уж так получилось, менять что-то все равно уже было поздно. — Вов, не бузи а, ну заступились за мелких, че с них взять-то? Адидасу было несвойственно по своей природе сильное проявление агрессии, но в данный момент лучше его, конечно, было не злить. ⁃ Не бузить говоришь, а ты рожу то свою видел вообще? Разукрасили тебя по самое никуда, глаз не видно блять, мститель херов. Аптечку тащи, будем латать тебя. Зима небось такой же ходит, его тоже как встретишь зови на разговор.

***

             В приглушенном свете комнаты стоял запах спирта и чего-то издалека похожего на йод. Изредка слышалось шипение Валеры и недовольные вздохи Вовы. После долгого молчания старший выдал то, чего Турбо, казалось, не услышит от него даже на своих похоронах. Таким уж человеком был Володя. ⁃ Нравишься ты мне, идиот, вот просто нравишься. Как человек, как личность, хер его знает, как кто ещё. Только ты хронический болван, Валер, тебе взрослеть пора и очень быстро. — Вова сказал это так непринужденно и быстро, будто бы сам боялся своих слов. Сказать, что Валера был в культурном шоке, было бы, наверное, преступлением. Все, что было сказано в начале плотно въелось в черепную коробку младшего. Защитный механизм с детства — слышать только хорошее. Пацаны пронюхали эту запару у Турбо еще давно, но вряд ли Вова пользовался сейчас этим положением. ⁃ Валер, посмотри на меня, я же не шучу. Переживаю я за вас всегда, перманентно, понимаешь? Особенно за тебя. Не знаю пока, почему так сложилось, но раз уж я тебе это говорю, то будь добр, прислушайся к моим словам. Конечно Валера услышал его, по другому и быть не могло. В их реалиях нет ясного будущего, нет хорошего воспитания и светлых мыслей в черепных коробках. Есть только такие разговоры в обшарпанных комнатах, за пределами которых тебя никто не ждет. Но только такие моменты врезаются в сердце на долгие годы, только такие диалоги разжигают в холодном сердце сибирские пожары. И Валера ценит это, ценит возможность слушать и слышать, просто быть рядом. Пока в мыслях хаос и рой жужжащих пчёл, в сердце потихоньку затягивается зловещая дыра. Момент нельзя упускать, слишком крепко и давно сидит в мыслях Валеры старший. Тяжело даже встать со стула и подойти, но если не сейчас, то когда? Поэтому крепкие объятия и легкий, почти невесомый поцелуй в шею Вовы навсегда останется маленьким секретом этих двоих в этой затхлой комнате, в этом родном городе, в их долгой истории.