студент и автобус

«я вас всех ненавижу», — про себя ворчит сонхун. кому он обращается, сам не знает, но надеется, что мир его услышит и постыдится. ноябрьский воскресный вечер сулит всем семьям веселое времяпровождение. обычно в такие холодные и темные часы дети и их родители вместе ужинают за одним столом и обсуждают новости этой недели, пока на фоне негромко звучит какая-то телепередача. наверняка прямо сейчас также делают его родители с младшей сестрой, пока их несчастный студент направляется в общежитие. конечно, сонхун благодарен тому, что они проводили его до первого автобуса. мама поцеловала парня в лоб, отец натянул ему шапку на глаза, а сестра кинула снежок в лицо. семья его очень любит. сонхун благополучно доехал. в городе П. он побудет еще полчаса и сядет во второй автобус, который, наконец, довезет до города С., где он учится уже второй год. мама не пожалела банок и контейнеров, чтобы, не дай боже, его сын, который не успевает готовить себе еду, не голодал в общежитии. теперь сонхун волочит эти тяжелые сумки до остановки и все не осмелится поставить их на снежную землю. автобус должен прибыть уже с минуты на минуту. ветер обжигает нос и подбородок сонхуна, от чего тот недовольно морщится и шмыгает. пальцы совсем онемели от холода и усталости держать сумки с продуктами. сонхун клянется, с такой верой в эту проклятую железяку на колесах ему должны позавидовать все влюбленные парочки. он стоит у остановки с твердым намерением дождаться автобуса, пока другие ожидающие пассажиры уже понемногу сдаются и расходятся с недовольным ворчанием. телефон сонхуна завибрировал. наверняка это мама, которая все ждет, да не дождется сообщения сына о том, что тот сел в автобус. «сынок, ну как ты? сел в автобус?» — послышался женский голос. — кажется, автобус не собирается сюда приезжать, — неуверенно предположил сонхун, осматриваясь по сторонам. «караул какой-то! совсем уже от рук отбилась администрация!» — возмутилась она, — «а ты не стой на морозе, зайди в торговый комплекс неподалеку, там погрейся. во сколько следующий автобус?» — по-моему в 19:45, — тяжело вздохнул парень. киснуть ему в этом городе около двух часов. сонхун попрощался с мамой, выслушав все ее негодование и наставления не мерзнуть на улице, и направился в ближайшее помещение. все негативные эмоции вперемешку накинулись на несчастного подростка, который просто собирался вернуться в общежитие. он просто так простоял на морозе лишние полчаса, хотя в это время мог сидеть дома и пить чай со своей семьей в тепле и комфорте. теперь он будет сидеть лишние два часа в торговом комплексе и ожидать дурацкий автобус, который, дай бог, соизволит приехать. взгляд студента опустел, а мысли становились все чернее и чернее. он чувствовал себя так глупо. его предала какая-то железяка, и от этого становилось еще обиднее. парень уселся на твердую скамейку, пряча свой нос за воротником куртки, и пялит в одну точку, не думая ни о чем. в его голове все опустело, а эмоции растворились. очнувшись, он как по умолчанию достал телефон и быстро набрал нужный номер. один гудок, второй. на девятый тоже никто не взял трубку, и сонхун недовольно отменил звонок. «балбес», — выругался он шепотом и вышел на улицу. ему действительно было нечего делать и ничего больше занимательного он не придумал, чем погулять. да, с тяжелыми сумками. да, на морозе. зато погулять. сонхун нашел запутанные проводные наушники, не затрудняя себя распутыванием, надел на одно ухо и подключил к телефону. может, хоть так настроение поднимется. улицы здесь действительно красивы. деревья, ветки которых повисли от тяжести снежного одеяла, слабо освещаются фонарными столбами. на скамейках сидят укутанные в разноцветные шарфы пары. возле его ног проносятся заснеженные детишки на санках, а за ними спешат усталые родители. резвый смех разносится по всей улице, взрослые оглядываются по сторонам в поисках источника звука и тепло улыбаются. наверное, они видят себя в этих радостных ребятах. сонхуну интересно наблюдать за людьми. он редко задумывается о том, что у каждого человека есть своя жизнь и история, все они не просто идут в том же или другом направлении, а спешат на встречу, ищут своего друга, бегут помогать своей больной бабушке или бродят по переулкам в поисках уединения. у каждого свой мотив и действия, это так завораживает. в каждом человеке свой характер, взгляды и побуждения, и нет никого, кто будет похож на кого-то другого. все мы разные, как снежинки, которые прямо сейчас опадают сонхуну на нос, шапку, куртку и руки. поток философских мыслей прерывает вибрация телефона. «сонхун, ты где запропастился, я уже давно приехал, а тебя нет!» — послышался удивленный возглас на той стороне трубки. — ты почему мне не отвечал, бесстыдник? — твердо спросил сонхун. в ответ тишина. и младший, кажется догадывается, в чем причина. — джеюн, только не говори, что… «я решал судоку…» — неуверенно сказал он. — ты и вправду балбес, шим, — хмурит брови сонхун. — мой автобус не приехал, так что я жду следующего. «вот это ты попал, конечно», — присвистнул его друг. — «ну ладно, жди, я пошел дальше решать». — ты сдурел? сиди теперь и развлекай меня. «ты как со старшими разговариваешь, щенок?» — возмутился джеюн. как же он любит это упоминать! — дурак, у нас три недели разница, — закатил глаза сонхун. «двадцать три дня вообще-то, позорище». сонхун бросил трубку. невыносим. шим джеюн — его сосед по комнате и одногруппник. на самом деле, они действительно хорошо ладят, готовят еду на двоих и просыпаются в одно и то же время. однажды сонхун остался в общежитии на месяц из-за большого количества долгов, которых он набрал за время своего больничного. джеюн, конечно, ехал домой по выходным, но домашней едой делился. еще диктовал ему вопросы, которые были на проверочных, и давал списывать конспекты с домашкой. естественно, он не молча делал одолжения другу, а приговаривал: «вот ты меня бросил одного в общаге на две недели, а я все равно помогаю тебе с долгами. цени меня, пока я жив!». сонхун и вправду ценит. правда, молча, чтоб джеюн не зазнавался. младший тоже, между прочим, ничем не хуже. на первом курсе одногруппники часто называли джеюна выскочкой, а сонхун заступался. даже шутить об этом запрещал. понимает ведь, как чувствителен старший. обращаться к шиму словом «балбес» тоже нельзя, ибо только сонхун имеет право обзывать своего друга. ноги сами приволакивают его к тому же самому торговому комплексу. желудок урчит. словно по зову сердца (скорее всего, желудка) звонит мама: «сынок, ты покушай там!». — чем, мам? и где? — хмурит брови сонхун. «ну как же? я тебе положила и огурчиков, и котлеты, перекуси хоть чем-нибудь! сидишь там, поди, голодный, даже я отсюда слышу, как желудок твой урчит». — мама, ты серьезно? может мне вообще устроить тут пир на весь мир? не швейцарский стол, так швейцарскую скамейку! — воскликнул он в ответ, от чего прохожие люди удивленно оглянулись. щеки сонхуна покраснели, он спрятал свой нос в воротник куртки и сбросил звонок. пак клянется, если бы это слышал джеюн, то до конца жизни припоминал диалог с мамой. он хмуро взглянул на часы, которые сообщали, что совсем скоро прибудет автобус. на остановке уже стояло несколько человек, однако меньше чем раньше. он встал поближе к краю и огляделся по сторонам. телефон вновь завибрировал, и сонхун, кажется, скоро с ума сойдет от такого количества телефонных звонков за два часа. «ты давай там потом быстрее иди в общежитие», — неуверенно начал джеюн. — а сумки мои сам потащишь? — возмутился сонхун. «да я даже готов тебя встретить у остановки, ты только звякни», — сказал шим так, словно куда-то торопится. пак удивился: — с чего такое благородство? «я не ужинал, все тебя жду! не собираюсь я трапезничать в одиночку», — пробубнил он в ответ. автобус приближался и сонхун успел только усмехнуться: — жди, сейчас поеду. все-таки верный у него балбес.