Веселый декабрь

      Старый потрепанный плюшевый медведь сидел на спинке дивана в комнате Димы в квартире его родителей. Иногда Барсик ронял его оттуда и клал под бок. Чтоб мягче было спать. Наверняка, эти двое были старыми друзьями – Барсик и Медведик. И они общались между собой, когда никто не видит.       Так Дима звал своего друга детства. Не Мишка, не Медведь, а именно – Медведик. И был этот Медведик любимым всю жизнь – и в садике, и в начальной школе. Как у Драгунского в рассказе «Друг детства». Правда, Диме никто не предлагал использовать игрушку в качестве боксерской груши. Да он и сам не хотел. Ему хватало тренировок в спортивной школе, а еще футбола с приятелями во дворе.       А с Медведиком он играл очень много. И был он то капитаном дальнего плвания, то помощником Деда Мороза (для чего Дима сам склеил ему из бумаги колпак), а когда Дима ловил Бабу Ягу и Лешего, как главных лесных преступников, то Медведика назначил своим помощником. Если б знал слово «напарник», то сделал бы напарником, но в пять лет он еще не понимал, что это такое. Так что капитан Медведик был Самым Главным Помощником. Не только в игре, но и в жизни.       Когда Дима тяжело болел, то Медведик лежал рядом на подушке. По вечерам они вдвоем слушали рассказы папы об экспедициях, или то, как Вера читает им вслух всякие истории. Того же Драгунского, например. Или то, что задали в школе для выразительного чтения. Можно и братишку спать уложить и уроки одновременно сделать.       Иногда Медведик выслушивал слезные рассказы мальчика о том, что в садике дают невкусную кашу с комочками, а в тихий час заставляют лежать на спине и руки держать поверх одеяла. А еще там слишком шумно и нельзя побыть одному ни одной минутки.       Потом Дима подрос и пошел в школу. Времени на игры почти не оставалось. Но Медведик по-прежнему жил на диване, спал на подушке и слушал теперь чтение вслух от Димы. А еще – математику, пересказы параграфов по окружающему миру и другие премудрости. И уже все реже и реже Медведику приходилось утешать хозяина. Дети растут, и Дима с возрастом стал понимать, что мир – место в высшей степени несправедливое. Кому-то за работу с помарками ставят «четыре» - «потому что старался, молодец». А кому-то, точнее, ему, Диме Дубину – «три», «потому что можешь ведь лучше, аккуратнее». Кому-то в новогоднем подарке шоколадки, а другим – карамельки. Впрочем, эти детские несправедливости быстро забылись, и Диме стало важнее самому помогать делать мир лучше. И помогать тем, кто в этом нуждается. И выяснилось, что кому-то не то, что карамелек – даже корочки хлеба нет в новогоднем кульке. И кулька-то нет. И праздника – тоже.       Медведик, уже ненужный, так и сидел, потом родители затеяли генеральную уборку, и полузабытый друг перекочевал в кладовку, где провел много пыльных лет. Очень долго сидел он там – к счастью, не выбросили, и даже не отправили на дачу. Медведик вышел на свет, когда мама искала что-нибудь для Лизы и Леши. Дети отчего-то были в плохом настроении, ссорились и обижались друг на друга. И те игрушки, которые были у них, уже поднадоели. - Фу, какой он старый, - сказала Лиза. Но когда брат взял медведя, то стала отбирать. Леша ен отдавал, и каждый тянул Медведика к себе. Дело едва не закончилось, как в старом детском стишке про мишку с оторванной лапой, но Дима сказал, что обижать старых друзей не позволит никому. Даже любимым племянникам. Дети перестали бузить. А Дима рассказал, как в детстве играл с этим мишкой, как они расследовали всякие преступления в Сказочной Стране, и у мишки было даже звание капитана.       С тех пор Медведик снова занял почетное место на Димином диване, и снова его стали звать почетным именем «капитан Медведик». Но это еще не конец истории. Как-то Диме пришлось ехать в двадцать восьмой отдел, и там служил некто капитан Медведик. Дима еще переспросил: - Фамилия Медведев, правильно? - Нет, - покачал головой кряжистый мужчина лет сорока, - Медведик. Все вечно путают, и в отделе кадров, и в поликлинике даже. Вот такую редкую фамилию ношу. Мдеведевых пруд пруди, а Медведик – один. Дима едва удержался, чтоб не сказать: «Не один». Вот так эта история и стала известна Кириллу. Дима, вернувшись с работы, рассказал про капитана с редкой фамилией, а потом – про друга детства, который теперь по-прежнему сидит на диване в его комнате. Кирилл, когда приехал к Диминым родителям, тоже был представлен «капитану Медведику». Тот весело смотрел одинаковыми блестящими глазками, весьма бодрый для своих двадцати пяти лет. А для игрушки это почтенный возраст. - Ух ты, он старше меня, - восхитился Кир, - а главное, не кусается и не царапается. Хоть и медведь. - А он воспитанный, - отозвался Дима. - К тому же капитан.       А через месяц, когда они приехали снова «на Петроградку» в старую «трешку», где прошло детство Димы, то Кирилл достал… фетровую фуражку и торжественно водрузил ее на плюшевую медвежью голову. Она была чуть маловата, но, благодаря резинке под подбородком, держалась отлично. - Теперь настоящий капитан. Такие фуражки были в девяностые, кажется, - сказал он. Дима ахнул: - Киря, где ты такую раздобыл? - Да ерунда, заказал там же, где Диму –Сардину и Игоря-Угря. Или – Угоря, не знаю, как правильно. Восхищались и мама и папа Димы, заодно показали фото трехлетнего Димуськи с новым, только что подаренным мишкой. Кирилл долго рассматривал фото – но не игрушку, а лицо своего любимого. - Ты тут такой же улыбчивый, как сейчас, - сказал он Диме. Дима лишь махнул рукой – мол, сейчас столько дел на работе, что улыбаться порой некогда. Но все-таки расцвел потом, и обнял Кирилла. И капитан Медведик, уже в новой фуражке смотрел вокруг так же весело, как двадцать с лишним лет тому назад.