Веселый декабрь

- Кирюш, подъем. Дима чмокнул любимого в нос. Сложно поцеловать этот кокон из одеяла, откуда торчит только тот нос, остальное – глубоко зарыто. - М-м-м-м, выходной же. - Киря, бабаня наверняка уже ждет. Кир резко сел в кровати и протер глаза. - И что? Так рано? - У пенсионеров свой режим. Бабушка встала в шесть. - Это ж глубокая ночь. - Так что у нее готовы пирожки, или уже подходят в духовке. Кирилл не любил выпечку. Но пирожки с капустой, фирменный, от диминой бабушки – это повод быстро выбраться из одеяла и спуститься вниз. - А кофе готов? - Через минуту будет. Умывайся скорее. Пробки уже рассосались, так что до бабушкиного дома добрались всего за час с небольшим. - Бабаня, а чем так вкусно пахнет? – весело поприветствовал ее Дима, когда они вошли. - Так пирожки сделала – и с капустой, и с джемом. Тем, что Леночка варила осенью. - Ну, все, будет у меня праздник живота. И у Кирилла тоже. Бабушка рассмеялась: - Вот ему точно не повредит пара-тройка пирожков сверх нормы. Кирюша, ты еще похудел! - Куда уж больше-то! Это просто так кажется. Дима включил на телефоне сборник новогодних песен времен СССР. Для атмосферы праздника. «Счастье вдруг в тишине постучалось в двери…» - Бабаня, давай мы сначала елку с антресолей достанем, - сказал Дима. - А пирожки-то остынут! Тогда решили выпить чаю с пирожками, а затем - достать, собрать и украсить елку. И всю квартиру. - А уже потом – обед, полноценный, как надо, а то на работе, небось, ни тот ни другой не едите. - Едим, бабуля, каждый божий день. Дима потащил из кладовки старую стремянку. "Звенит январская вьюга и ливни хлещут упруго»… - Ты уверен, что она меня выдержит? - Она выдержит и Маркина, сделана-то на совесть, - успокоил Дима, - но если боишься, я сам полезу. - Еще чего! Ты не дотянешься! Дима крепко держал стремянку, пока Кирилл доставал коробки с антресолей. В длинной, перетянутой старым поясом от халата – разобранная елка. - Ой, бабуль, я этот халат помню. - Еще бы не помнил! Мне ж его подарил Женя, когда ты в первый класс пошел. Ох, и хороший халат был, лет пятнадцать отслужил. Кирилл, тащивший коробки с игрушками, слегка удивился. Пятнадцать лет носить халат? Это вообще нормально? Но промолчал. И подал коробку, на которой было написано детским почерком «Стекло». Её аккуратно взял дедушка. Деда Дима, Дмитрий Алекссевич, был шахматистом, слегка необщительным, предпочитал все время просиживать в своем кабинете. Дима шутил, что интроверт он в деда. - Вот и дожили до Новогодних праздников, - сказал он с едва заметной грустью. Кирилл осторожно спустился со стремянки. Все-таки вещь, сделанная больше тридцати лет назад, на ней было клеймо с надписью «1991». Кир вспомнил, что в этот год развалился Советский Союз. В декабре, вроде бы. - «Двадцать пятого» - словно подсказал ему кто-то. Но Дима уже развязал пояс от бабушкиного халата, и стал вынимать запчасти от елки. «Снежинку хрупкую спрячь в ладонь, желание загадай» Елку собрали, дедушка принес из кладовки моток проволоки, чтоб крепить те ветки, от которых отлетели пластмассовые крепления. - Давайте, новую елку купим, - предложил Кирилл. - Да что ты! Эта еще совсем хорошая, - взмахнула руками бабушка, - а уж сколько праздников она нам служит! Ох, в каком году мы ее купили, дед? - В восемьдесят пятом, - весомо ответил тот. - Раритет, - подытожил Кир, доставая и распутывая гирлянды. Да, елка была таким же раритетом, приветом из некогда прекрасной страны СССР, как и новогодние песни. И гирлянды-фонарики тоже лежали в коробке с надписью 1987. И «Упаковщица № 5». Зато сияли они весело и ярко. Вторая гирлянда была уже почти современная, огоньки на ней мигали. И две вместе, они дополняли друг друга. А затем настал черед игрушек, завернутых в сероватую вату. Бабушка и Дима осторожно разворачивали их и вспоминали, когда были куплены. Кирилл боялся даже брать их в руки. Ему поручили распутывать флажки на толстой нитке. На флажках были картинки, как из детских книжек. Чипполино, Буратино с Дюймовочкой, Кот в сапогах и другие сказочные герои, неизвестные детям XXI века. - Димушка, твоя любимая рыба. - Надеюсь, ее не надо будет есть? – хохотнул Кир. - Ни в коем случае, она стеклянная. Смотри, какая красота. Рыба и впрямь была красивой, темно-зеленой. Будто жила в неведомом водоеме, очень глубоком. Дима бережно повесил рыбу повыше. «Пять минут, пять минут, бой часов раздастся вскоре» Вскоре на елке устроились стеклянные часы, стрелки на которых замерли без пяти двенадцать. Заяц на лыжах и с палками, ватная девочка в коричневом пальто и желтом платке, картонные звезды и месяц, петух вполне современного вида и остальные. Кир пытался запомнить их все, но не смог. Только разглядывал, как неведомое чудо. Касался пальцем висящих на елке посланников прошлого, таких хрупких, что непонятно, как они сохранились до наших дней. Некоторые прожили так много, как не все люди проживают. - Дим, а это дождик? Смотри, тоже старинный. - Тут все такое. «У леса на опушке жила зима в избушке, она снежки солила в березовой кадушке» - Я в детстве думал, что это песенка про Бабу Ягу. Только не злую, добрую. Бабаня снова засмеялась. - Помню-помню, Димушка. Потом они вырезали снежинки, чтоб наклеивать на окно. И Кир, снова стоя на стремянке, вешал на люстру мишуру и блестки. И ели горячий ароматный куриный бульон с теми же пирожками. А за окнами уже синел декабрьский вечер. Добрый и чуточку волшебный.