Пальто, значит?

Соколовская была явно недовольна тем, что её друга записали в учителя этому незнакомому мальцу. Пусть и видела она его в первый раз, уже могла сказать, что этот «неизвестный» какой-то законченный гопник. В этот день они с Андреем впервые разошлись не дойдя даже до пресловутого пешеходного перехода. Компания из двух парней повернула в другую сторону, как только те вышли за ворота школы. С Олей Васильев успел попрощаться только довольно виноватым видом.

«Мне нравится по прошлому скучать Вспоминать, как мы любили.»

Девушка шла домой после похода в ближайший магазин по просьбе матери с полной авоськой продуктов. Она чередовала маленькие шажки с обычной, медленной ходьбой, чтобы ненароком не разбить молоко. Её любимая песня, что она напевала себе под нос, неожиданно прекратилась, когда она увидела своего друга, что, по всей видимости, шёл домой после занятий с тем самым парнем. — Андрей! — крикнула Ольга, чтобы он заметил её присутствие. Бежать с такой горой продуктов особо не хотелось. Васильев, повернув голову в её сторону, внезапно повеселел и двинулся в сторону Соколовской. — Привет ещё раз. Ты откуда? — Из магазина иду, мама запрягла. — ответила девушка с улыбкой на лице и подошла ближе, идя с ним нога-в-ногу, максимально близко. — Понял. А я иду от Марата домой, мы немного позанимались, а потом он меня гулять позвал. — Марат? Это тот мальчик, что-ли? Андрей молча кивнул. — Понятно. — она резко изменилась в лице и сморщила нос, будто учуяла что-то настолько мерзкое и отвратительное, которое даже нельзя передать словами. Во всяком случае, конкретно для неё. А уловила она запах табака, сигарет, табачного дыма - вариаций много. Оля свела брови, пытаясь понять, действительно ли этот запах исходит от её товарища, а не откуда нибудь со стороны. — Чем от тебя пахнет? — без колебаний спросила девушка, которая всерьёз надеялась на честный ответ. — В смысле? — Сигаретами воняет от тебя, «в смысле». — уже тише ответила Соколовская. С каждым днём, начиная с недавнего времени, черноволосая всё больше замечала за Васильевым какие-то изменения, даже в поведении. Он стал более закрытым рядом с ней, хотя и прежде-то был не особо разговорчивым, но девушка хоть как-то могла выводить его на диалог, а там уже все крутилось само по себе, начиная какой-то случайной ерундой, о которой они могли поговорить в моменте, и заканчивая активным разговором про жизнь друг-друга. Даже сплетнями, которыми так охотно делилась Оля, до этого узнав их от своей, наверное, единственной действительно хорошей подруги. Они не вызывали у Андрея особого интереса, но то, с какими эмоциями рассказывала об этом девушка заставляло его вслушиваться в донельзя смешные вещи: «А у Надьки из 7 «Б», поговаривают, папа расщедрился недавно, откуда-то джинсы ей достал! Ты представь, слухи ходят, что они никак 70 рублей стоят, не меньше! Вот же люди живут…» Парень принюхался к своей одежде и, с нескрываемым удивлением, посмотрел на собеседницу. — Да ты чего, не пахнет же… — Так ты, значит, курил? — выжидающе смотрела на него Оля. Он занервничал. Не знал, что ей отвечать. Вдруг ещё расстроится, не дай бог. Единственным правильным решением для себя вынес пианист - снова соврать. Обещал себе, что в этот раз ну прям точно-точно это будет самый последний. Да и не узнает она, что врёт юноша, проверять же не станет, а он потом сам потихоньку от этой всей темы отойдёт. — Да это Марат, он… пока мы гуляли курил рядом шёл. Я бы не стал. Соколовская заметно подрасслабилась. Оставив после своих действий тихое «хорошо», она заулыбалась. А он и рад. — А что за кепка такая? — спросила девушка, заметив в руках Андрея черный головной убор. — Да тоже от Марата. Подарил. — парень передал её в руки подруги. Девушка покрутила её в руках, с явным акцентом читая надпись на лицевой стороне: «О как, юса». Слыша её весьма глупое произношение аббревиатуры, Васильев хихикнул. «Юэсэй, вообще-то». За всеми своими шутливыми словесными перепалками ребята и моргнуть не успели, как уже стояли на той самой развилке, поблизости с домами друг друга. Неловко переминаясь с ноги на ногу, Ольга попрощалась со своим товарищем и, пару раз оглянувшись по сторонам, быстро поцеловала парня в щёку, кидая под конец короткое «Пока!» и убегая как пугливый кролик, лишь бы только сейчас не видеть его реакцию на это. Ну, а вдруг он возмущён? И только белоснежный чистый снег, черные, словно древесный уголь, верхушки зяблых деревьев и молчаливые, тоскливые хрущёвки с панельками будут свидетелями того, как Андрей ещё минут 5 стоял, сравнимый с памятником, на одном месте и осознавал всё то, что произошло буквально только что.

«Ненавидишь, но безумно пытаешься все вернуть.»

Покачивая головой, Соколовская подпевала песню на работающем телевизоре, что стоял в соседней комнате. В ожидании, пока мама приготовит, в коем то веке, «достойный», по словам самой Марии Павловны, ужин, девушка уже искрутилась и извертелась на стуле в кухне, поиграла с собакой, поспала и умудрилась даже написать те уроки, к которым она обычно не притрагивалась вовсе. — Да мам, ну ты там когда уже? Зачем макаронам с сарделькой столько царского времени, они чё там из золота что-ли так вариться долго… — комментировала бездельница в своём привычном тоне. — Прокрастинаторов в этом доме не кормят и не поят. Вся уже из себя вышла, пошла бы лучше вон, на два параграфа вперёд выучила математику. — Ага, о делать мне больше нечего. — Ну так нечего же. Оля закатила глаза со словами «Это по другому работает».