Пальто, значит?

Заслышав трель школьного звонка, означающего конец последнего урока, девушка вскочила и, под недовольные возгласы учительницы по биологии, максимально быстро собрала свои вещи в ранец и вылетела из класса, кидая напоследок короткое «Извините». Преодолев лестничный пролёт, Оля поспешила к раздевалке, постоянно оборачиваясь, нет ли, случаем, на горизонте её, возможно уже бывшего, друга. Она аккуратно сняла с вешалки своё серое пальто и, надев его, быстрой ходьбой направилась к выходу, как только кто-то схватил её за локоть. Не нужно было быть гадалкой или в ту же секунду повернуться лицом к лицу с, нарушающим её душевным покой, человеком, чтобы знать кто её остановил. Андрей крепкой хваткой вцепился в руку Соколовской и, даже не отдышавшись, сказал: — Оль, пожалуйста… Давай поговорим, молю. — Отпусти руку мою. Не о чем нам разговаривать с тобой, — не взглянув на лицо парня, холодно ответила девушка. Не специально, просто так вышло… наверное. — я устала, Васильев, домой хочу. — Я провожу! — выпалил он и побежал в гардероб, чтобы надеть верхнюю одежду. Однако та ждать его не стала. Выскочив за двери школы, она завязала поясок на пальто покрепче и, поправляя свой красный платочек на голове, стала спускаться со ступенек. На улице все стало через чур унылым и тоскливым. Угрюмого антуража добавлял и наполовину растаявший снег, смешавшийся с грязью, и вечные холодные лужи, и отсутствие постоянного пения птиц. Подобные мысли могли бы ещё долго пожирать мозг Оли, превращая все её представления о ранней весне в слезливое месиво, если бы за ней следом не выскочил Андрей. А она даже не обернулась, не посмотрела на него, но даже так чувствовала - он скоро прожжёт в ней своим взглядом огромную дыру. Соколовская молча пошла вперёд, а парень за ней, словно хвостик, который так яро рвался с ней поговорить, но сейчас молчит, будто партизан в плену, боясь спугнуть её любым своим движением, поступком или словом. — Оль, послушай… — набравшись смелости, начал Васильев. — Это… То, что ты видела, это не то, что ты могла подумать. На самом деле там такая смешная ситуация приключилась… — Очень смешная. От смеха, наверное, человека избить пришлось? — Нет конечно… Неправильное слово подобрал. Я же говорю, просто послушай… — Андрей, ты понимаешь, что ты делаешь сейчас со своей жизнью? — без тени смущения спросила Ольга. Ответа не поступило, поэтому девушка решила продолжить свои нудные, для него, нравоучения. — Социальное дно уже близко. Ты так хочешь выбивать с маленьких и беззащитных ребят деньги? Или, может, умереть без пяти двадцать? А, Или же убивать, м? Васильев заметно растерялся, — Ну что ты такое говоришь? Я бы никогда никого не убил и… не отжал бы деньги у детей. — он попытался взять девушку за руку, но та ловко увильнула и убрала ее. — Ну это ты пока так думаешь. Андрей, минем янга килмә. Мин бик моңсу һәм рәнҗетүче. Она резко далась вперёд, убегая от парня прочь. Что мешает ему догнать её прямо сейчас и заставить выслушать его? Догнать и остановить? Он понимал, какого ей сейчас, понимал, что сделать в данный момент он не может ничего, и это его тяготило.

«И наши миллиметры теперь мили.»

Поднимаясь по школьной лестнице, девушка направлялась в свой класс, как вдруг её остановила Надежда Владимировна, классный руководитель. — Оль, погоди. У вас сейчас урок будет в классе химии, ты же знаешь, что у нас болеют много в классе? — получив задумчивое «Конечно», она продолжила. — Совместный урок сейчас, Ольга Александровна отказалась учить два класса отдельно. Сама понимаешь, проходите тему одну, а у нас ещё и почти трети класса нету. В общем, к чему это я, передай всем. — Да, хорошо. — она кивнула и поспешила к своим одноклассникам, но резко остановилась. — А с каким классом нас совместили? — Ой, Соколовская, всё тебе знать нужно! С 8Б. Если бы чувства были звуком, что возможно услышать, то скорее всего на всю школу бы сейчас прогремел дремучий раскат грома, звоном отдающийся в ушах у других людей. Опять эти случайные столкновения, постепенно подталкивающие девушку ближе к сострадательным чувствам по отношению к Андрею. Оля шла в сторону расписания на втором этаже, чтобы оповестить всех о недавно услышанном.

«Давай останемся вместе, Хотя бы на всю жизнь.»

Сидя за партой в одиночку, девушка нервно постукивала по парте ручкой. 8Б придут, должны будут сесть по местам к каждому, кто сидит по одному. В груди девушки все еще теплилась надежда, что Васильев и вовсе сегодня в школу не пришёл, а может смилуется и хотя бы на этот урок не появится. Было бы прекрасно, однако её глупой вере сбыться было не суждено. Ребята по очереди стали выходить в класс, садится за парты под закаляющий крик учителя, а Соколовская состроила максимально дружелюбный вид, чтобы к ней побыстрее подсели. Хотя, её скорее посчитают за сумасшедшую. Отвлекаясь на задние парты и переглядки с подругой она не заметила, как рядом с ней приземлилось чужое тело. Выйдя из транса она украдкой глянула на своего новоиспеченного соседа, но столкнулась лишь со взглядом двух пронзительно-зелёных глаз. Он не знал как начать диалог, а она и вовсе общаться не горела желанием. Во время урока Андрей постоянно кидал косой взгляд на Олю, а иногда они даже встречались взглядами. За подобной перепалкой ученица совсем пропустила мимо ушей слова Ольги Александровны: «А сейчас проведём небольшую самостоятельную по уравнениям химических реакций» И вот уже 10 минут она просто сидела и тупила, смотря в лист. Решительно взяв ручку, девушка начала пытаться писать реакцию. Хоть как то, может даже на тройку получится написать. — Ты не ту степень окисления поставила. И у тебя здесь не плюс будет, — она едва дёрнулась от тихого шёпота подле её уха. — и там у тебя водород никак не получается. — Я сама. — невольно рявкнула Соколовская, не дай бог ещё внимание Ольги Александровны привлечь, то всё - пиши пропало. Лекции на час о плохом поведении и двойки за самостоятельную будет не избежать, увы-ах. — Там дальше будет реакция натрия и хлора. — самым обидным было то, что Васильев был действительно прав. — Отстань. Из агрессивных в панические мысли перевёл девушку голос учительницы: «У вас на всё-про-всё меньше 10 минут осталось.» — Спиши у меня по-быстрому. — он пододвинул свой листок ближе к ней, однако она не то, что не приняла его помощь, она даже не ответила. — Оль. — Не мешай. — Ну я же правда помочь хочу. — снова не услышав никакого ответа, он цыкнул, явно закипая. — Бля, тоже мне, нашла когда обидки врубать. Соколовская лишь свела брови к переносице и хмыкнула, её характер не уступит ни в одной словесной перепалке. Однако нервозность брала своё: руки задрожали и похолодели, отчего писать стало труднее и медленнее, и это не могло не попасть под пристальный взор Андрея, заставив его отчасти поумерить пыл. «Осталось три минуты до звонка, поторопитесь» - после этой фразы она уже окончательно поняла, что бороться с этими водородами и оксидами бесполезно, но её руки резко коснулись пальцы юноши. — Оль, — он смотрел на неё с невероятной тоской и сожалением, строя щенячьи глаза, в его стиле. — просто прими помощь. Закусив до боли губу, она перешагнула через свое эго и придвинула лист ближе к себе, постоянно оглядываясь на учительницу и быстро, неаккуратно, выводя на бумаге готовые уравнения. Попав в момент со звонком, она сложила обе работы вместе и сдала Ольге Александровне, когда та ходила и собирала их. Все, со свободной душой, начали собирать вещи и выходить из кабинета. Девушка тоже не была исключением, однако почти сразу на выходе её подловили. — Может всё таки поговорим? — Андрей выжидающе смотрел на Соколовскую, ведь если разговор действительно состоится - это будет, наверное, лучший исход.