Сестрёнка

Дверь дома №4 по Тисовой улице с громким хлопком закрылась, и Гарри остался лежать в грязной луже. Один. Совсем один. С трудом мальчик встал на ноги и прихрамывая, вышел за калитку. Уставший, голодный (Гарри ничего не ел с самого утра) он плёлся на ватных ногах неизвестно куда. Из сломанного стараниями дяди Вернона носа продолжала рекой течь кровь. Уже был поздний вечер и на Литтл-Уингинг опустилась темнота. Если бы не тусклый желтый свет фонарей, то Гарри бы вероятнее всего заблудился. Ночную тишину внезапно пронзил гром и хлынул сильный дождь. Поттер продолжал медленно идти, запахиваясь в свою серую школьную кофту, чтобы не замерзнуть. Прошло лишь пять минут с момента начала дождя, а он был уже весь мокрый, точно половая тряпка и окоченел с ног до головы. Он уже шёл где-то с полчаса. Гарри попытался сориентироваться, но у него ничего не вышло: очки на холоде совсем запотели. Мальчик снял их, но так стало только хуже- зрение Поттера всегда было ужасным. Тогда он попытался вытереть линзы рукавом собственной кофты, но результат остался тем же. Гарри не заметил огромную грязную лужу, поскользнулся и упал в неё. Его худое лицо с черными взъерошенными волосами и изумрудно-зелеными глазами превратилось в месиво из грязи и крови. Очки треснули и лишь чудом не разбились. -Ну вот. Вероятно, так и суждено закончить свою короткую, тяжелую, полную несчастий жизнь — больным, избитым, гонимым всеми, оболганном и несправедливо наказанным, со сломанными очками и носом в этой огромной грязной луже- подумал Гарри. Он поднял к закрытому чёрными тучами небу свои полные слёз глаза и подумал, как же ему тоскливо и одиноко. Он стал сиротой, когда ему был всего лишь годик- его родители погибли в автокатастрофе и он попал к Дурслям, которые ненавидели его. До семи лет он думал, что его настоящее имя- урод, а фамилия- придурок, так постоянно называл его дядя Вернон. У него никогда не было друзей или даже знакомых, которые могли бы поддержать его в трудную минуту, дать совет или просто выслушать. Дядя и тётя категорически запрещали ему общаться с соседями. Одноклассники травили и буллили его. Так однажды, перед уроком математики, когда Гарри поставил свой портфель рядом со своим местом и вышел в коридор, его одноклассники разбросали его вещи по всему классу, а портфель выбросили в окно. Даже соседские ребята были к нему всегда неоправданно жестокими- никогда не звали играть с ними и постоянно били. -За что вы все так со мной? - спросил Гарри у самого себя, смотря в небо- Что такого я сделал вам, что вы так люто ненавидите меня? Я просто хочу жить. За что мне всё это? За что? К горлу поступил комок. Из его зеленых, как свежескошенная трава, глаз потекли горячие слёзы, оставляя на его лице длинные дорожки, чем-то похожие на ожоги. Гарри закрыл лицо руками и горько заплакал. -Папа…мама…- Гарри всхлипнул. Если бы кто-то спросил у него: «Мальчик, какое у тебя самое заветное желание?» он бы без раздумья ответил, что его самое заветное желание- иметь большую любящую семью. Папу, который будет играть с ним, катать на спине и носить на руках. Маму, которая будет. Возможно иметь братика или сестричку, которые будут понимать, поддерживать и помогать ему. Он всегда завидовал тем детям, у которых были семьи. Которым родители дарили подарки, возили на аттракционы. Когда кто-то из ребят в его классе жаловался окружающим что родители мало уделяют времени ему, в отличии от сестры и брата, Гарри не понимал их. Он не понимал, как вообще можно ревновать родителей к младшим братьям или сёстрам. Для него, прошедшего через все круги ада: одиночество, ненависть, обиды, травлю и лишения, это было не понятно. Он бы отдал всё на свете только бы у него была семья! Он часто мечтал о том, как в доме №4 по Тисовой улице появится какой-нибудь его родственник, далекий и неизвестный, и заберет его отсюда. Но этого так и не произошло — его единственными родственниками было семейство Дурслей, а родители его умерли вот уже много лет назад. -Мама…папа…пожалуйста, заберите меня отсюда! Я так устал! Я устал терпеть всё это. Не могу больше! Нету сил уж терпеть больше! Не могу! Я так хочу к вам! -кричал десятилетний паренек, плача и воя, как маленький раненный волчонок. Он плакал очень долго. Постепенно его плач становился всё тише, пока наконец практически не стих. Гарри был одинок на этом свете, и, похоже, ему предстояло оставаться таким же одиноким еще долгие годы. Много-много лет. Мальчик лежал в огромной луже грязи и тихо всхлипывал.