Снег

      Хогвартс был прекрасен в зимнее время года. Он наполнял Айрис воспоминаниями о насыщенных запахах выпечки, хвои и острого лемонграсса, который ей довелось попробовать на кухнях, кишащих домовиками, однажды на Рождество. Крупные хлопья снега падали с затянутого тучами неба, крыши башен обзавелись толстым, блестящим белым покровом, а морозный воздух пробирался под шарф, подрумянивал щёки — пробуждал у Айрис приятное тёплое чувство в груди, которое она лелеяла с особым трепетом.       Не казалось, что мир обуяла война, когда она прогуливалась во дворе школы, не смея покинуть стен Хогвартса. Не было похоже, что лились реки крови, а Гриндевальд свирепствовал на пике своей безумной жестокости. Айрис почти заставила себя поверить в мир, которого не знала уже давно, но ответственность, камнем лежащая на её плечах, не позволила ей это благо. Гриндевальд был далеко, Волдеморт — и вовсе в другом десятилетии, но оба Тёмных Лорда могли дотянуться до неё в любой момент, стоит только Айрис оступиться, забыться на секунду.       Она не могла позволить себе проиграть, ведь за её поражением последует гибель Магической Британии.       Айрис не сдержала фырканья, вызванного тем, как самонадеянно звучали её мысли. С её смертью многое бы изменилось, многим людям было бы больно, но это не разрушило бы всё сопротивление строю Волдеморта одним махом. Она была важна, как дитя Пророчества, но не являлась единственным героем и бойцом, способным свершить то, что ей, как многие верили, было предначертано. Мир не рухнет, если она умрёт. Ей следовало напоминать себе об этом.       Айрис провела носком кожаного ботинка по снегу, сбивая небольшую кучку в сторону. Белые хлопья переливались, танцевали перед глазами, и у неё на секунду перехватило дыхание от этой простой, обыденной красоты. Как приятно было всего-навсего оглянуться, увидеть мир вокруг и насладиться им; как приятно было остановиться, позволить себе…       Удар, пришедшийся точнехонько ей в затылок, напугал так сильно, что палочка оказалась в руке менее чем за секунду, направленная в ту сторону, откуда было совершено нападение. Лестрейндж, злобно ухмыляющийся и подбрасывающий в руке снежок, не был тем, кого Айрис ожидала увидеть. Она нахмурилась, сбрасывая с волос снег, и спрятала палочку в карман, тем не менее не отпуская рукоять.       — Лестрейндж.       — Суон, — кивнул он и без предисловий кинул второй снежок.       Айрис легко увернулась, на этот раз готовая, и сощурилась, удивлённая его хорошим настроением. На одно мгновение ей даже показалось, что на лице Лестрейнджа промелькнула улыбка, а не звериный оскал, которым он любил щеголять.       — Что ты делаешь?       Лестрейндж закатил глаза, всем своим видом демонстрируя раздражение.       — А на что это, блять, похоже?       Айрис пригнулась, уворачиваясь от ещё одного снежка, но четвёртый попал в плечо, пробуждая в ней возмущение. Удар был сильным, лишь немного смягчённый толстой мантией.       — Лестрейндж, — предупреждающе начала Айрис, но вынуждена была прерваться, отскакивая от очередного снаряда.       Лестрейндж всё продолжал ухмыляться, собирая снег с земли и формируя снежки. Он не пользовался палочкой, и Айрис тоже решила к ней не прибегать. Она присела, слепила несколько снежков, попутно избегая атак, и со всей силы бросила один в Лестрейнджа. Он увернулся почти играючи.       — И это всё? — протянул он притворно разочарованно. — Ну, Суон, я ожи…       Снежок пришёлся ему в лицо, снег рассыпался по подбородку и груди. Айрис довольно улыбнулась, и спешно слепила ещё несколько снарядов. Лестрейндж встряхнулся, провёл рукой по лицу и широко улыбнулся, выглядя совершенно безумно, как это часто бывало перед их дуэлями. Айрис предвкушающе повела плечами, готовясь к очередному сражению.       Они перебрасывались снежками несколько долгих минут, уворачиваясь и попадая под атаки друг друга довольно редко. Это было ничем в сравнении с магическими дуэлями: репертуар атакующих снарядов был ограничен, а защита базировалась в большей степени на отклонении. Но это всё равно было весело.       Лестрейндж, явно решивший сменить тактику, принялся наступать на неё, урезая время на формирование снежков. Айрис прыгнула в сторону, уворачиваясь от атаки, и, с трудом сдержав инстинктивный крик, со всех ног бросилась бежать, преследуемая Лестрейнджем, у которого глаза горели обещаниями всех мук ада.       Айрис чувствовала странную, почти детскую игривость, и легко ей поддалась, бегая от Лестрейнджа с таким старанием, словно догони он её и она погибнет. Хотя, зная Лестрейнджа, он и снежками мог бы забить её до смерти.       Студенты Хогвартса, тоже наслаждающиеся морозным воздухом, наблюдали за ними широко раскрытыми глазами. Коренастый рейвенкловец с густой копной светлых волос даже осмелился крикнуть:       — Это же псих Лестрейндж!       Айрис едва ли замечала их. Она обернулась, бросила снежок на ходу, почти не целясь, и скользнула по снегу. Снежные снаряды пролетели у неё над головой. Шарф, слишком длинный, развевался за спиной, и Айрис спешно перекинула его на грудь, боясь, что ручонки Лестрейнджа до него доберутся. Лёгкие и горло немного горели от морозного воздуха, но Айрис чувствовала тепло и веселье. Рядом с Лестрейнджем в ней всегда просыпался азарт, но никогда так, как сейчас. Кровь кипела, волнение охватило грудь мягким обручем, но ей не хотелось бороться за свою жизнь до самого последнего вздоха, как во время магических дуэлей. Это было опьяняюще, свободно. Как во время полёта на метле.       Она поскользнулась, падая на спину, и тут же перекатилась в сторону, несмотря на лёгкую боль. В то место, где она была секунду назад, пришлось два снежка. И как он только успевал их лепить? Айрис вскочила, вслепую бросила в сторону Лестрейнджа горсть снега, отвлекая его на секунду, и хотела добежать до довольно привлекательного сугроба, который помог бы ей с защитой, но Вселенная не была согласна с её планами. Она снова упала с поражённым стоном, игнорируя издевательский смех своего противника.       — Заткнись! — крикнула она.       Лестрейндж вместо ответа бросил снежок ей в лицо, не сочувствуя её бедственному положению. Айрис рывком поднялась, стряхивая с мантии снег, и вытащила палочку, справедливо рассудив, что жульничество в дуэли с Лестрейнджем — даже не жульничество. С этим психом невозможно было играть честно.       Взмах палочки и десятки снежков полетели в сторону Лестрейнджа. Тот тоже потянулся за палочкой, но Айрис была быстрее.       — Глациус!       Под ногами Лестрейнджа образовался лёд. Он вытащил палочку и даже увернулся от каждого снежка, но не сумел удержаться на ногах и с громкими ругательствами, от которых вяли уши, некрасивой кучей упал в снег.       — Импедимента!       Айрис уклонилась, удивлённая столь безобидным заклинанием, и направила в сторону Лестрейнджа побольше снега. Он фыркнул, легко растопил его, не поднимаясь на ноги, и направил палочку на неё. Айрис спешно бросила проклятие ватных ног и подняла щит, готовая к очередному сумасшествию, но Лестрейндж вновь удивил её.       — Конъюнктивитус.       Айрис зашипела, прикрывая глаза, но ущерб уже был нанесён. Она часто заморгала, выступили инстинктивные слёзы. Передвигаться быстро было чревато падением, поэтому Айрис пошла в прямую масштабную атаку, направляя в сторону, где в последний раз видела Лестрейнджа, столько снежков, насколько хватало концентрации.       — Что это за пиздец, Суон? — взревел Лестрейндж, и Айрис насторожилась ещё больше, готовая отражать атаку, которую даже не увидит. — Почему твоё проклятие не снимается?       Вот чёрт, подумала Айрис, припоминая случай с Альфардом на чарах и свою особенную трансфигурацию, не спадающую даже через сутки.       — Может, у тебя Финита слабая, — не в силах сдержаться, усмехнулась Айрис, тут же окружая себя Протего тоталум.       В неё полетело несколько заклинаний, одно сильнее другого, но щит устоял. Зрение понемногу начало возвращаться и Айрис заморгала чаще. Когда начали обрисовываться размытые пятна, она завертела головой, ища более тёмное пятно на фоне белого снега, но Лестрейнджа нигде не было видно. Это заставляло её нервничать. Айрис сделала шаг назад и в ту же секунду твёрдая, сильная рука потянула её за лодыжку. Почва ушла из-под ног, из лёгких выбило весь воздух, когда она приземлилась на спину, не успев сгруппироваться. Мантия задралась до колен и Айрис обдало волной холода. Куча снега, под которой её в ту же секунду с наслаждением погрёб Лестрейндж, не помогла делу.       Айрис застонала, когда снег попал ей за шиворот, и вяло махнула рукой.       — Мерлин, убирайся.       — Сдаёшься, Суон?       — Иди к Мордреду, Лестрейндж.       Зрение окончательно прояснилось, хотя глаза всё ещё жгло. Айрис села, ёжась от холода и накинула на себя согревающее заклинание. Лестрейндж выглядел слишком самодовольным для того, кто победил в простой игре в снежки, сидя рядом и не пытаясь встать. Айрис посмотрела на его ноги, проследила за следом на снегу, который явно говорил о том, что весь путь к Айрис Лестрейндж прополз, и засмеялась, чувствуя себя как никогда легко, несмотря на очередную оплошность с раскрытием своих неординарных сил. От мысленного образа того, как Лестрейндж с ватными ногами ползёт к ослеплённой Айрис, которая окружила себя щитами, ожидая от него разрушительной атаки, грудь сжималась в безудержном смехе.       — Прекрати этот припадок.       — Фините Инкантатем, — отсмеявшись, выдохнула Айрис, легко снимая с Лестрейнджа проклятие.       Тот проследил за этим с непроницаемым выражением лица, которое тут же согнало с Айрис часть веселья. К счастью, он придержал любые замечания на этот счёт при себе.       Айрис, не долго думая, легла обратно в снег и прикрыла глаза, позволяя себе насладиться этим моментом, несмотря на то с кем и где она проводила его. Лестрейндж продолжал сидеть рядом, не предпринимая попыток встать, и это довольно быстро стало тревожным и странным. Айрис не выдержала и посмотрела на него, готовая поймать взгляд тёмных глаз, но он смотрел мимо неё — на Хогвартс. И в его взгляде была такая мрачность, что по коже поползли нервные мурашки.       Война, напомнила себе Айрис. Они жили во времена войны и несли её в своих сердцах, живущие боями и адреналином. Они оба сражались, всегда сражались, но если для Эйдана это была игра, способ выпустить своё разочарование, насладиться разрушением, то для Айрис эта была борьба за жизнь.       Поэтому Лестрейндж пойдёт за Волдемортом в будущем? Потому что он обеспечит ему поле битвы такое широкое, какое Лестрейндж только пожелает? Поэтому его сыновья будут сидеть в Азкабане, верные тому, кто будет наслаждаться их страданиями?       Айрис отвела от него взгляд, чувствуя в груди пустоту. Война никогда не оставляла её, как бы она ни пыталась от неё убежать. Эйдан же преследовал войну, наслаждаясь любыми её крохами.       — Я бы хотела, чтобы всё было по-другому, — вырвалось у Айрис, прежде чем она успела это обдумать.       Она не была уверена, почему сказала это. Почему сказала это именно ему, Эйдану Лестрейнджу, из всех людей. Айрис даже не была уверена, что конкретно имела в виду. Но Лестрейндж посмотрел на неё, оценивающе, пристально — пробирающе, и кивнул, словно понимая.       — Всё это чушь, Суон, — протянул он, поднимаясь и замирая — не подавая руку, но ожидая, пока она поднимется сама.       Айрис встала и они вместе вернулись в Хогвартс в молчании, которое преследовало её ещё очень долго, — в молчании задумчивом и отрешённом.