MOTORSPORT.

— Чуя! Чу— Ох, чёрт.       Есть кое-какие причины, по которым в Майонаке не пользуются этой дорогой ночью. Дазай думает, что он переоценил Чую и его ум, приведя его сюда.       Он тяжело дышит и подбегает к машине Накахары. Его 'Z' остановилась в нескольких сантиметрах от края огромной воронки.       У МакКуина учащается сердцебиение, но сердце колит не столько из-за страха, сколько из-за злости. Капли пота стекают по его вискам и шее. Осаму снимает свои перчатки и шлем и оставляет их на земле, как только подходит к машине Чуи. Он вскидывает брови, сводя их к переносице.       Дазай наклоняется, стуча костяшкой указательного пальца по окну со стороны водителя. Иногда Накахара причиняет себе боль по своей же глупости.       Осаму слышит, как щёлкает замок, но дверь всё ещё остаётся закрытой. Дазай дёргает за ручку несколько раз и открывает её, приблизившись к Чуе, что держался руками за шлем на своей голове.       Никаких криков. Крови нет. Он в порядке.       Машины таких марок, как у Чуи, имеют раздражающую функцию — автоматически закрывать двери. Вес металлической двери давит на его бок, а пульс учащается в области шеи. Осаму тянет свободную руку к Накахаре и трясёт его за плечо. — Знаешь, как ты меня раздражаешь?! — кричит он. — Ты мог умереть! — Да поебать мне, — бормочет Чуя на непонятном Осаму языке.       Дазай удивлённо смотрит на него, скривив свои губы в замешательстве. — Что за нахуй? Ты настолько сильно ударился головой, что заговорил на французском? Вылезай давай, — Осаму тянет свою руку через Накахару и нажимает на красную кнопку фиксатора ремней. — Вылазь!       Чуя чуть не валится с ног, когда Дазай вытягивает его из машины. Накахара облокачивается на него пару секунд и выпрямляется, полностью вставая на ноги. Он снимает шлем с головы и морщится, потирая затылок. Осаму достаёт телефон из кармана куртки и включает фонарик, чтобы при свете осмотреть Чую на наличие каких-либо серьёзных травм. — Убери эту хуйню с моего лица, — Накахара прямо как на родном шпарит, когда говорит на французском, чуть ли не плюясь Дазаю в лицо этими словами. Тон его голоса звучит чересчур спокойно и элегантно в такой ситуации. Осаму это выводит из себя. — Чуя? Я умею говорить на трёх языках, но французский в их число не входит. Кончай уже, — Дазай поворачивает парня лицом к себе, держа его за плечи и возвращая в свой тон былую твёрдость. — А теперь слушай меня сюда: если я говорю тебе остановить машину, то ты обязан послушать меня и остановиться. Усёк?       Накахара жмурится и кряхтит, прежде, чем наконец прийти в себя и выдохнуть. — Ты мне не босс, — тихо отвечает Чуя.       Он как ребёнок. — Ты можешь думать, что ты действительно особенный, МакКуин. Ты можешь так думать, потому что тебе всю жизнь говорили о том, какой ты хороший гонщик. Но ты весь такой из себя уникальный не только потому, что таким был твой отец.       Дазаю захотелось врезать ему. Да с такой силой — прямо по этому тонкому подбородку. И эта идея казалась всё заманчивее. — Чуя, мне ни в одно место не всралось командование над тобой. Ты просто самая настоящая заноза в заднице. А будь я твоим боссом, я бы уволил тебя в первые двадцать минут с твоего прибытия сюда, — уверяет его Дазай. — Но пока ты находишься в Майонаке.. — Ты на, — Дазай тычет пальцем в грудь Чуи. — Территории — тык.— Моего — тык. — Дома. — И ты находишься под моей ответственностью. Так что я не позволю тебе умереть из-за твоей же тупости! — Я умирать и не собирался, — заявляет Чуя, отмахнувшись и закатывая глаза на слова Осаму. — Чт— Да ты только что чуть ласты не склеил! — разводит Дазай руками в стороны, срываясь на крик. — Но я этого не сделал, — уточняет Чуя, лукаво ухмыляясь.       Дазай никогда бы и не подумал, что ему может так не нравиться какой-то человек. — Жаль конечно, но да. Ты живой, можешь продолжать в том же духе, — отрезает Осаму, скрестив руки на груди. — И вообще, я бы предпочёл убить тебя своими собственными руками. Так что, будь добр. — О-о, как страшно.                               ▄▀▄▀▄▀▄▀▄▀▄▀▄       Чуя выигрывает следующую гонку, Дазай — другую. Напряжение у Накахары с каждым новым днём росло всё больше и больше. Если это продолжится, то отстоять своё лидерство станет ещё труднее. Ему нужна эта поездка в Калифорнию. С начала сезона 'Гэтсби' прошёл уже почти месяц, и Чуя провёл его в беспокойстве о своих финансах, бухая, практикуясь в дрифтах, беспокоясь о деньгах, ещё раз беспокоясь о деньгах, трахаясь и снова беспокоясь о деньгах.       Ему удалось сэкономить большую часть денег с подачек от Майонаки, а ещё устроиться на небольшую подработку в одной кофейне. Чуя не даст соврать: то, что его просто раздражают клиенты оттуда — это ещё мягко сказано. Но.. ради дедушки, что вырастил его, и ради сестры, которую он растит? Накахара готов на многое ради них. Есть очень мало вещей, на которые Чуя не готов пойти ради их благосостояния.       Он начал отправлять деньги домой. Но вести счета финансов, пока его не было в Осаке, было достаточно муторно, и Йоко очень часто приходилось долго сидеть с Накахарой по фейстайму, поскольку до этого она никогда подобным не занималась. Но работая вместе они со всем справлялись, всегда. Чуя так ею гордится. Она умный и сильный ребёнок. Умная не по годам для своего двенадцатилетнего возраста. — Ты выглядишь уставшим, нии-сан.       Накахара поднимает голову со стола, жмуря глаза и улыбаясь ей. На нём лёгкая белая футболка, синие джинсы и красно-чёрная рубашка, обмотанная вокруг его пояса. Он не снимал с себя эту одежду ещё с прошлой смены в кафе.       Чуя сидел с тусклым освещением в комнате мотеля на скрипучем стуле, повёрнутом спинкой с его курткой к столу, на котором лежал его телефон. — Да, я устал, — тихо отвечает он. — Но я обязан быть таким, пока нахожусь здесь.       Чуя всегда был с ней честен. Он не приукрашивал деталей и не навязывал Йоко иррациональный оптимизм ещё с раннего детства, ведь иначе выжить в этом жестоком мире ей будет трудно. Но и сказать пару добрых слов и напомнить о том, что всё будет в порядке, Накахара не забывал. — Со мной всё будет хорошо. Со мной всегда всё хорошо, — шепчет он. — Тебе нужно больше заботиться о себе. Я могла бы тебе помочь и найти рабо— — Ни за что.       Чуя смотрит на неё серьёзно. Он замечает, как её рыжие, немного тёмные пряди волос вьются у лица. У Йоко более естественный рыжий цвет, чем у самого Накахары. Вдобавок ко всему этому, у неё более отчётливо видны веснушки. А ещё — у неё такие же глаза, как у Чуи: левый глаз карий, а правый — голубой. Такой же тоненький, острый подбородок и форма челюсти. Большую часть своих черт лица они вдвоём унаследовали от матери. — У тебя начинается важный период в твоей жизни, Йоко. Лучше сосредоточься на своей учебе и рисовании, чтобы в будущем ты могла заниматься дизайном видеоигр, как ты и мечтала ещё с детства. А к тому времени у меня уже появится достаточно денег на лечение дедушки и на обеспечение тебе достойного университета, — обещает Чуя.       Накахара никогда не сможет кому-либо признаться, что видит в Йоко нечто большее, чем просто сестру. Он видит в ней свою дочь.       Йоко молчит некоторое время, потирая бровь кончиком указательного пальца. — Тебе всё же стоило поступить после окончания школы, — бормочет она.       Улыбка на лице Чуи слабеет. Он проводит большим пальцем по родинке на левом локте, задумавшись.       У него столько всего отняли. Его многого лишили.       Он вздыхает. — Это не принесло бы никакой пользы в дом. Не волнуйся за меня, малышка. Это может сыграть на руку для всего мира, если ты будешь выкладываться на занятиях по полной. Просто позвони мне, если тебе понадобится помощь с чем-нибудь в школе, хорошо? В свои школьные года я был не так уж и плох в учёбе.       Йоко хихикает. — Не так уж и плох? Ты был лучшим в своём классе, когда оканчивал школу, нии-сан. Номером один! — напоминает она ему, заканчивая предложение на французском. Стоило бы поработать над её акцентом, но она учится всего год. Это нормально.       Чуя сжимает губы в тонкую полоску. — Продуктов хватает? Ты разбираешься в том, что нужно найти и купить? — спрашивает Накахара. — Вода, еда, всё такое? — Ага, я по выходным хожу с Хару по магазинам! — С кем? — внезапно выпрямляет спину Чуя, услышав имя. — Ну, эм.. Это мальчик из моего класса. Он не— — Я приеду на следующих выходных. Для всех будет большим везением, если он доживёт до конца этого месяца. — Какой же ты надоедливый порой. — Я не могу быть надоедливее двенадцатилетнего сопляка! — Ему тринадцать. — Ещё хуже. — Ну знаешь, по крайней мере у меня есть друзья! — и Накахара смягчается после услышанного. — Они есть у тебя. Я рад, — говорит Чуя с привычной гордостью в голосе. Гордостью за Йоко. — А у тебя там кто-нибудь есть? Друзья, девушка, парень..? Ну, кто угодно! — О нет, — усмехается он. — Я сюда не за этим пришёл. Я познакомился с парочкой людей, но не думаю, что могу назвать их своими друзьями. Ну и есть ещё назойливая девчушка и одна заноза в заднице на моей работе. Я тебе о них уже рассказывал.       Он вспоминает Йосано и Ранпо. В голове всплывают картинки той самой ночи, в которой они были на концерте 'Raven's Regret'. Чуя помнит испытанные им ощущения от того ласкового голоса Дазая. Или когда он рассказывал ему про тот трейлер на колёсах.       Накахара мотает головой, гоня прочь эти мысли из головы. Ему об этом думать не нужно.       Следующие пару минут Чуя прощается со своей младшей сестрой.       Йоко была единственной, кто привносил какую-то радость в его жизнь и ради кого он жил. Не будь её — Чуя, вероятно, покончил бы с собой.       Как только их разговор завершился и экран погас, Накахара осмотрел помещение, в котором находился. Крошечная комнатушка без окон в дешёвом мотеле. В ней едва хватает места, всё пространство занимает двуспальная потрёпанная кровать и тумбочка, стоящая рядом с ней. Его чемодан с вещами стоит на полу, закрытый на всевозможные замки и молнии, поскольку Чуя каждый грёбаный день находит здесь тараканов, которых приходится убивать.       Ванная с душевой тоже маленькие. Накахара старается пересилить себя, чтобы выйти наружу и купить немного нормального мыла на свои остатки карманных денег. И даже так.. ему всё ещё тяжело почувствовать себя действительно чистым.       Это.. прискорбно. Здесь так уныло, грустно.       Стыдно жить в таких условиях.       Чуя берёт то, на что хватает денег. А хватает ему только на всё самое, блять, дешёвое.             Они с Йоко не всегда жили так бедно. Ну, во всяком случае, не с самого их рождения. Будь они бедняками, Чуя вряд-ли смог бы оплатить себе большую часть деталей на сборку своей Арахабаки.       Он не хотел быть подверженным влиянию денег. Не хотел, чтобы вся его жизнь зависела от них. Никто такого не хочет, но увы...       Такова суровая реальность.       Время уже близилось к восьми вечера, и Накахара решил всё же куда-нибудь сходить. Может, у него получится сегодня поужинать в Майонаке, раз ему удалось сэкономить побольше денег для себя.       Он выходит из этой душной комнатушки и вдыхает прохладный вечерний воздух. Цикады больше не стрекочут, а солнце заходило всё раньше и раньше, погружая город в темноту в раннее время. Деревья клёнов прощались с каждым своим листочком, что отрывался от их веток.       Чуя решает не ехать сегодня по длинному маршруту для обхода Майонаки: по тому, где нужно свернуть направо на развилке. Единственная причина, по которой ею так часто пользуются люди — это нежелание попасться копам ночью. Накахаре хотелось посетить мастерскую, прямиком в самый центр Майонаки ему не нужно, так что и обычных дорог будет достаточно.       Поездка проходит довольно тихо и спокойно. За исключением негромкого рёва его мощных двигателей и отличным видом на небоскрёбы города. Чуя заодно запоминает дорогу, пока едет.       И наконец подъезжает к той самой мастерской, паркуясь на обочине улицы и проскакивая внутрь. 'Супра' Дазая как раз припаркована внутри.       О, как удачно.       Акутагава здоровается с ним, работая над покраской 'Мицубиси Эво', перекрашивая её в тёмно-фиолетовый цвет. Чуя машет ему рукой. — А у тебя неплохо получается, — комментирует его работу Принц. Работать с машинами весьма сложно, поэтому Накахара не скупится на небольшую похвалу. Рюноскэ благодарит его. — Как твои дела? — интересуется Акутагава.       Рюноскэ — не самый эмоциональный человек. Они начали больше контактировать с тех пор, как Акутагава заимел дело с ним и поручился осматривать машину Чуи. Характер у него достаточно сносный, потому и Накахара относился к нему терпеливо, как к человеку, который был старше его на пару месяцев. — У меня всё отлично, — отвечает Чуя с натянутой улыбкой, направляясь к чужому кабинету, так сказать, побеспокоить своего нелюбимого шатена. Делать ему нечего, оттого и скучно.       Дазай стоял у доски с чёрным маркером, что-то бормотал себе под нос и рисовал на доске, параллельно читая учебник в левой руке с мягкой обложкой, загнутой к корешку. Его наушники лежат на столе. Держал маркер он как-то небрежно, размашисто водя ладонью и, на удивление, чётко выводя на доске буквы. Одна её половина уже была исписана различными математическими задачами.       Вычисления... Чуя не считал предмет математики плохим.       Но его больше привлекали химические реакции и стехиометрические расчёты. — Это уравнение простое, идиота кусок, — говорит Накахара, даже как-то перегибая со своим наигранным восхищением в голосе, которое показывало его удивление тому, что Дазай способен решать такие примеры. Хотя на самом деле это не было такой уж сенсацией.       Глупый человек хорошо разбираться в машинах не сможет, не так ли? Так и с математикой.       Да и обычно бывает видно, когда человек действительно умён. Ещё и то, как Дазай гоняет на машинах, в очередной раз доказывает, что он.. не такой уж и тупой.       Чуя засовывает руки в карманы своей кожаной куртки и неторопливо подходит к противоположной от МакКуина стороне стола, усаживаясь в офисное кресло Дазая и наблюдая за его работой. Довольно таки удобное, ещё и такого приятного бежевого цвета. — Домашку делаешь? — спрашивает Накахара. — Н.. О, — Чуя замечает, как быстро забегались глаза Осаму по доске. Его профиль сбоку выглядит.. Неплохо. Красиво. Даже несколько величественно. Черты лица Дазая такие аккуратные, будто созданы руками самого Господа, если он существует. Чуя выдыхает через рот, желая отвлечься.       Дазай выводит ещё одну строчку, приоткрыв рот из-за своей максимальной сосредоточенности. Некоторые его пряди снова были заколоты заколками, а его пирсинг и серебряные серьги с колечками, похоже, вросли в его кожу также, как и шпильки с кольцами Принца вросли в Чую. Накахаре всё ещё интересна причина, по которой МакКуин носит эти бинты, но ему не хочется ловить себя на мысли, что он может переживать за него.       На Дазае светло-серые спортивные штаны, белая футболка с короткими рукавами и вырезом в виде английской буквы 'v'. Чуя щурится, видя, как рубашка облегает рельефы его тела и подчёркивает подтянутый торс, странно стягиваясь на уровне чуть ниже груди. У него проколотые соски?       ...Круто.       На нём чёрные шлёпанцы и розовые носочки с голубыми динозаврами. Эта деталь прямо таки выделялись на фоне всего его образа. — Прикольные носки, — посмеивается Накахара. — Ранпо подарил, — безо всякой заинтересованности в голосе отвечает Осаму.       Неудивительно. На Эдогаву очень даже похоже.       Дазай заканчивает уравнение, а Чуя проверяет его на ошибки. Что же, решил он правильно, только записи слишком сильно сократил. Накахара на его месте расписал бы решение поэтапно вместо того, чтобы оставлять большую его часть в уме. Так решать и думать легче. — Мне скучно, — со вздохом страдальца говорит Чуя, пиная Дазая по ноге. — Ничем не могу помочь. Иди подрочи себе, если тебе заняться нечем, — отвечает Дазай, записывая следующую задачу. — Я уже два раза за сегодня это сделал, — скулит Накахара. Хотелось бы увидеть лицо Осаму, полное отвращения. Ну, или же добиться какой-нибудь другой от него реакции. — Отличная работа. Теперь передёрни себе ещё разочек, может нам обоим повезёт и твой член отсохнет. Тогда-то ты заткнёшься.       Ну ахуеть теперь.       Дазай, как по-видимому, всё ещё сердится на него за тот случай, который произошёл полторы недели назад. За что ещё ему так предвзято относиться к Чуе? Накахара других причин и не помнит. Хотя.. Может, он злится из-за того, что Чуя выиграл в третьей гонке Гэтсби? Или расстроился из-за того, что прошлой ночью Принц вырвался из его рук ещё до начала концерта 'Raven's Regret' с их песней 'Long Night's'?       Накахара вздыхает, скрывая свою лукавую ухмылку на лице, откинувшись на спинку кресла и скрестив руки на груди. Он растекается в нём ленивой лужей, облокотившись о мягкую обивку и продолжая таращиться на Осаму. — Что собираешься делать? — спрашивает он, когда Дазай подводит решение ещё одной задачи к концу, закрывая маркер. — Ничего, — отвечает МакКуин, стирая всё написанное с доски откладывая книгу, взяв в руки свои беспроводные наушники.— Я как понимаю, ты от меня так просто не отстанешь?       Чуя смотрит на него снизу вверх, сохраняя совершенно непринуждённый вид, наблюдая за сменяющейся реакцией Осаму на его лице.       Накахара и сам не знает, чего хочет.       Он ненавидит Дазая, — и это факт. Желание выиграть поездку в Калифорнию всё ещё остаётся его главным приоритетом. Чуе достаточно всего разок посмотреть на Осаму, чтобы начать беситься. Сколько бы раз он его не оскорблял — Дазай всё никак не удосужится вытащить голову из своей задницы. На любое его слово Осаму отвечал тем же тоном и оскорблением.       С другой стороны, в этом плане общение с Дазаем довольно забавное, как и он сам. Чуе нравится, когда ему кто-то даёт отпор. Это, своего рода, соревнования в 'кто кого'. Такого не скажешь о дружбе Йосано и Ранпо, Осаму на их фоне просто.. смешной.       Чуя прищуривается.       Чего он хочет? — Жрать, — говорит ему Принц.       Дазай косо смотрит на него, приоткрывая рот, прямо как он делал это у доски. Он держит руки на своих боках, покачиваясь то назад, то вперёд, всё же наклоняясь к Чуе. Его недовольство немного сошло на нет, пока он думал. — Есть хочешь, говоришь.. — начинает Осаму, грозя Чуе своим длинным указательным пальцем, отложив маркер на небольшую подставку у доски. МакКуин двигается в его сторону, и Накахара замечает, как бинты на его руках, обмотанные вплоть до большого пальца, чутка шевелятся, когда он двигает руками. — Я на прошлой неделе нашёл кондитерскую в центре города, когда гулял с друзьями.       У него есть друзья? — Там был абрикосовый дайфуку, и когда я его увидел, то я сразу подумал о тебе.       Он что? — Ты... — Дазай внезапно останавливается, скрещивает руки на груди и выпрямляет спину, хмуро оглядывая Чую сверху. Рубашка немного задралась на его животе, и.. С такого ракурса Накахара видит во всей красе его подтянутый торс с чётко виднеющимися провалами по обе стороны пресса. У него, наверное, такая упругая кожа. — Твоей неусидчивой заднице повезло, что я тоже сейчас голоден, — заявляет Дазай, кивнув в сторону Принца, который сполз по креслу вниз, большей частью своего тела оказываясь на полу. Осаму становится только ближе, нависая над ним.       Чуя будто язык проглотил, продолжая молча наблюдать за его движениями.       Дазай опускается ниже, опираясь рукой о спинку офисного стула. Рубашка на нём начала свисать. МакКуин смотрит глаза в глаза, не отрывая своего взгляда и накрывая тенью чужое удивлённое лицо. У Накахары внутри сердце забилось с бешеной скоростью. Дазай жмётся бёдрами к коленям Чуи, довольно улыбаясь ему.       Осаму такой тёплый.       Он сглатывает, опуская глаза ниже, дабы снова увидеть оголённый живот Дазая.       Неожиданно. Но если ему можно потрогать, он—       Осаму стягивает со спинки кресла свою толстовку, по цвету подходящую его штанам.       Он широко улыбается Чуе, а он только осознаёт, как долго они поддерживали зрительный контакт между собой. Не поймёшь, что он сейчас испытывает. — Ну-ну, успокойся, дорогой. — Ха?! — выпаливает Принц, злобно смотря на него.       Но Дазаю и не нужно ничего больше говорить, чтобы как-то его переубедить.       Он наклоняется и лепит Накахаре щелбан. — Ай.. — Даже не мечтай об этом, мелюзга. Меня нет в сегодняшнем меню.       Чуя закрывает рот, потирая свой лоб. Вот и проявляется настоящая Дазаевская натура. Чуя не настолько туп, он знает о предпочтениях и ориентации МакКуина.       Но что, блять, это было?       Дазай покидает комнату, широко шагая и натягивая на себя свитер. Чуя сползает со стула и раздражённо цокает, плетясь за ним следом.       Нужно просто забыть всё произошедшее несколькими минутами ранее. Да, именно так он и поступит.       Накахаре приходится ускорить шаг, чтобы догнать МакКуина, который, в свою очередь, любезно открыл ему дверь своей машины, приглашая внутрь.       ЕГО СУПРА? Чуя внутренне ликует.                               ▄▀▄▀▄▀▄▀▄▀▄▀▄       Он становится совершенно другим, когда не находится на трассе. Нет, конечно, он та ещё задница, но по крайней мере терпимая — вот что Дазай подметил. Чуя тихо сидел, рассматривая свои ногти, у Осаму в машине чертовски мощный двигатель и от этого тут становилось жарко. — Фукудзава-сама часто ругался, когда замечал меня за поеданием сладкого перед едой, — прерывает тишину между ними Осаму. — Поэтому мы сначала плотно поедим! — МакКуин, у меня нет денег, — признаётся Чуя.. смеясь? Это его искренний смех? Такой яркий, почти что маниакальный. Дазай сам себя сдерживает от коротеньких смешков, поскольку звучит он со стороны забавно.       Нет, правда. Он готов поклясться . — Ты угощаешь, — бесстыдно заявляет Принц.       Дазай, в целом, не против. У него самого не такой уж и большой заработок, но еды-то он позволить себе может. Просто нужно знать, где искать, а так здесь полно не особо дорогой и вкусной пищи. И ему, как человеку, что в юности из своего кармана оплачивал собственное обучение, подобного рода поиски всего дешёвого были своеобразным обрядом посвящения. — Будешь должен, — отвечает он Чуе. — Хочу, чтобы ты относился ко мне, как к какой-нибудь голубокровке из королевской семьи, поэтому сделаешь мне массаж спины. Но, боюсь, тебе это только понравится. — Смело с твоей стороны предполагать, что я для тебя настолько плох, — усмехается Чуя, закатывая глаза. — Хотя, чего ещё ожидать от МакКуина.       Лицо Дазая становится хмурым. Да, Накахара просто дразнится в ответ и шутит, но последние слова показались ему чем-то более серьёзным, чем обычная шутка. — Что... Что вообще заставляет тебя думать, что я такой? — Осаму задаёт этот вопрос прямо, без какого-либо намёка на очередной подкол или сарказм. — Ты сам.       Они уже в самом центре Йокогамы. Здесь яркие городские огни светят всевозможными цветами, а дороги, естественно, забиты машинами, которые образуют пробки. Дазай время от времени украдкой поглядывал на Накахару. — У тебя нет совершенно никакой заинтересованности в гонках.       Это ложь. — Тебе просто говорят, что ты лучший, а потом ты идёшь исполнять роль, которую тебе присвоила Майонака. Ни больше, ни меньше. А на деле в самосовершенствовании ты никакой инициативы и энтузиазма не проявляешь.       Это ложь. — И к своим многочисленным победам в гонках ты относишься, как к чему-то обыденному. Как к должному. Будто ты этим каждый день занимаешься, как каким-то хобби. Ты даже не радуешься, когда выигрываешь! Это меня и раздражает в тебе.       Дазай открывает рот, желая ответить, возразить, но ему всё же требуется пара секунд, чтобы переварить всё услышанное. — Ты думаешь.. что меня гонки совершенно не интересуют?       Чуя снова усмехается. — Да, именно так я и думаю, — подтверждает он, глянув в лобовое стекло. Чуя медленно качает головой, откидываясь на спинку сиденья и наблюдая за дорогой. Рекламные щиты, уличные фонари, автобусные остановки и яркие вывески отражают различные цвета в его голубых глазах.       Они приближается к тротуару, а мимо проходящие люди, которые заметили 'Супру' Дазая, начали снимать и фотографировать их. Такое ощущение, будто они за толстым тонированным стеклом, за которым ничего, что снаружи, не увидишь, но нет. Яркие вспышки их камер отражаются со всех сторон.       Осаму включил подсветку красного цвета под своей машиной. Необязательное, но довольно красивое и эстетичное добавление к внешнему виду машины, из-за которого любой транспорт со стороны выглядит дороже. А у Дазая марка сама по себе не дешёвая. — Ты начал гонять на машинах только потому, что тебе об этом сказали. Хотя не будь ты сыном Цушимы, ты бы вряд-ли занимался чем-то подобным.       Осаму не станет лгать или скрывать, — его эти слова глубоко задели. У него аж дыхание перехватило, а в горле застрял ком. Одно дело — сомневаться в его способностях. Совершенно другое — подвергать сомнениям его страсть к чему-либо.       Так ещё и говорить, что он недостаточно сильно интересуется тем, чему он посвятил всю свою жизнь.       Дазай делает глубокий вдох.       И как такой придурок, как Чуя, смог задеть его с первой же попытки? Его наблюдательность и точность поражает.       Но МакКуин правда неравнодушен к гонкам. Он признаёт, что его эмоции бывают мутными, возможно Осаму не такой эмоциональный, не выражает свои чувства открыто и ярко, но.       Последние несколько лет его жизнь была сущим кошмаром.       И, ну, он просто старается не реагировать на такие вещи. Ну проиграет он, и что с того? В следующий раз Дазай обязательно выиграет. Да, признавать поражение хреново, но в этом нет ничего страшного.       И в глубине души Осаму жалеет, что не оказал этой проблеме должного внимания ещё с самого начала. Ему стоило быть яростнее, он должен был разозлиться сильнее, когда Чуя одержал над ним победу в ту самую первую ночь. Но он этого не сделал. Просто был удивлён, как идиот.       Никто другой не обращал на это внимания тоже. Возможно потому, что до появления двуличного Принца в его способностях не смели сомневаться.       И всё же.. В чём-то Чуя был прав. Это его и злило.       Осаму к такому не привык. — Это немного грустно, потому что ты.. Ладно. Проехали, — выдавливает Накахара из себя. — Не бери в голову... — Я не буду. Продолжай, — слова Принца как противная таблетка, которую тяжело проглотить, но они имеют кое-какую важность для Дазая. Несмотря на то, что МакКуин всегда смотрит на него с высокой колокольни, Чуя всё же первый человек, который за три года смог одолеть его в гонке.       Быть злым и недовольным сейчас не совсем уместно. — Ну, как сказать, — Накахара выдавливал из себя слова через силу, будто у него какая-то внутренняя борьба с нежеланием разговаривать с Осаму.       Его можно понять. Дазаю хотелось бы услышать, что он ему скажет, а может и принять его слова, как совет от стоящего конкурента. Может он просто ищет в разговорах с Чуей какую-то выгоду, пытаясь его разговорить.       Накахара вздыхает, когда Осаму заворачивает на парковку и поднимается по подъёму. — Я не отрицаю, что ты мог потратить много времени на то, чтобы научиться так ездить. 'Талант — преследуемый интерес, который нужно развивать. Всё, что вы готовы практиковать, вы можете сделать. Всё в ваших руках.' — так однажды сказал один хороший человек по имени Боб Росс.       Дазай хмыкает. — Ты не добьёшься успеха без практики, и на это даже не повлияет то, чьим, блять, сыном ты являешься. А для этого нужно немного драйва, я думаю. Без шуток.       Это жалкое оправдание в конце разочаровывает. — Мои поздравления, Чуя, — невозмутимо произносит Осаму, щёлкнув языком по нёбу. — Ты самый хуёвый шутник на моей памяти, которого мне, к огромному сожалению, довелось встретить. — Завались, я очень даже смешной, — взъелся Чуя в ответ. Его тон стал мягче и говорить он начал увереннее.       Дазай мягко улыбается.       Это было не так уж и сложно.       Но Осаму всё ещё складывает в один единый пазл всё сказанное Чуей. Люди — существа предсказуемые. — И всё-таки, ты должен стараться усерднее и вкладывать больше сил. Гонки не приносят тебе удовольствия, если ты не стремишься пробовать что-то новое! Может мне и не дано тебя понять, но в этом я тебя явно превосхожу. Поэтому в Калифорнию поеду я. — Ты же понимаешь, что чем яростнее ты об этом утверждаешь, тем приятнее мне будет в конце, когда мне вручат награду на твоих глазах?       Чуя в Калифорнию не поедет, потому что победу одержит Дазай. Плевать, потерял ли он былую страсть к гонкам или нет — он обязан победить, дабы осуществить свои две жизненно важные цели, а для них необходимо одолеть всех своих конкурентов в конкурсе Гэтсби.       Осаму выскакивает из салона, пока Накахара копошится на месте и пытается ему ответить. Дазай обходит машину, тут же подходя к двери, которую Чуя хотел открыть.       Осаму решил, что удовольствие от сегодняшнего ужина получат оба. — А ну стой! — Дазай пихает ногу Принца обратно внутрь. — Сидеть!       С его губ слетает раздражённый вздох, приглушённый громким хлопком тяжёлой двери и смехом Накахары за ней. Снова этот клоунский смех, который веселит Дазая, поскольку звучит он со стороны нелепо.       Осаму ждёт секунды две, расставив руки по бокам, а затем самостоятельно открывает дверь перед Чуей, придерживая её. — И что это было? — с улыбкой спрашивает Накахара, принимая любезно протянутую ладонь Дазая и поднимаясь с низкого сиденья. — Продолжай в том же духе, Чуя, — протягивая гласные в словах любезничает Осаму, слегка согнувшись в спине и снова протягивая ему свою руку. — Позволь мне побыть джентльменом в этот вечер. Я приглашаю тебя на ужин. — Ты в помятой одежде и шлёпанцах, сучёныш. — И я приглашаю тебя поужинать вместе со мной, маленький засранец.       Между ними нависает недолгое молчание. — В Калифорнию всё равно поеду я, — повторяет Накахара. — Знаешь что? Иди нахуй! Вот кто ещё, если не ты, испортит такой момент, — со злобой в голосе воскликнул Дазай.                               ▄▀▄▀▄▀▄▀▄▀▄▀▄ — Как у тебя с английским? — задаёт ему вопрос Осаму, совершенно не хвастаясь своим знанием этого языка перед Накахарой, заговорив на нём. — Ты в Калифорнии как выживать собрался? — Всё у меня с ним в порядке, спасибо за беспокойство, — огрызнулся Чуя, ответив ему с таким же безупречным акцентом и без единой ошибки.       Значит, он несколько языков знает?       Неплохо.       Но Принц всё равно действует на нервы. — А что насчёт тебя? — продолжает Накахара уже на французском. — Ты попробуй заговорить по-французски чтобы убедиться, смельчак.       И Дазай выходит из себя.       Начинает орать на Чую на корейском, выкрикивая что-то по типу: — Неужели тебе настолько скучно, что ты решил померяться членами со мной?!        Это было весело.                               ▄▀▄▀▄▀▄▀▄▀▄▀▄       Победу в их споре одержал Принц, отвесивший МакКуину смачную пощёчину. Пока Осаму скулил и жаловался на боль, Чуя открыл перед ним дверь в кафейню, в которую его и привели. — Только после Вас.       Воу, это было неожиданно и приятно.       Особенно после удара по лицу.       Возможно это было немного странно — вести себя так спокойно со своим заклятым врагом, но Накахара решил просто поддастся. Пока что. С Дазаем весело проводить время, особенно с этим его 'я-ненавижу-тебя-больше-чем-ты-меня'. Накахара давно так с кем-то не веселился.       Плюс ко всему, его ждёт бесплатный ужин.       Но это никак на цели Принца не повлияет. Даже если они по какому-то стечению обстоятельств начнут встречаться, он продолжит стремиться к победе на Формуле-1.       И его вовсе не будет мучить совесть перед Осаму.       Чуя жуёт кусок мяса в своем гюдоне, который, внимание, стоит всего триста йен! Он просто обязан заглянуть сюда ещё раз. — А как ты начал заниматься автоспортом? Что тебя к этому сподвигло? — внезапно спрашивает Дазай, ковыряясь палочками в своей тарелке.       Накахара хмурится, вспоминая, как в один из вечеров Осаму купил ему абрикосовый дайфуку, а себе взял только одну бутылку воды. Он тычет палочками в сторону миски с едой МакКуина. — Ешь, — говорит Принц приказным тоном.       Чуя задумывается над непростым для себя вопросом.       Сейчас около половины десяти вечера, и в ресторане нет никого, кроме них. По сути он должен быть закрыт для всех, но Дазай, судя по всему, ладит с здешней владелицей в лице миловидной старушки, что встретила его с лучезарной улыбкой.       Она напоминает ему его дедушку. — Вообще, всё началось с того, что это просто приносило мне пользу, — начал Накахара свой рассказ, как только Осаму положил себе в рот немного риса. — Потом я проникся этой скоростью, адреналином, погрузился во всё это с головой и больше не захотел от этого избавиться.       Самая короткая версия всей истории. — Я уверен, что за всем этим кроется нечто большее. Расскажи мне.       'Расскажи. Мне.'       Чуя запивает ком в горле глотком чая.       Настолько вкусно и плотно Накахара не ел ещё со своего приезда в Йокогаму. За это нужно поблагодарить Дазая, который привёл его сюда и угостил, но Чуе нелегко давались такие слова, как: 'Спасибо'.       'Прости меня'.       'Я люблю тебя.'       Чтобы подвести итог всей этой маленькой сделки, Накахара расскажет Осаму то, что тот хочет знать. — Я обеспечиваю себя сам ещё с девяти лет, — продолжает он рассказывать свою историю. — Мои родители погибли, когда я был маленьким.       Молчание, повисшее между ними, становилось напряжённым. — Извини, — Дазай поднимает несколько виноватый взгляд на Принца, который улыбнулся ему в ответ. В первый и последний раз! — Я.. Я понимаю, каково это.       После этих слов Чуя приподнимает голову. Снова. Снова он испытывает эти чувства из-за мягкого голоса Осаму, напоминающие объятия. Они не поддаются никаким объяснениям, но чёрт возьми, Накахара в них так нуждается, что..       Нет. Он не может думать о таком. — Знаю, — прокашливается Принц. — Ну, мои родители оставили после себя небольшую сумму денег, и я начал зарабатывать самостоятельно, когда мне было десять. — Каким образом?       Чуя пожимает плечами, для него это не было чем-то удивительным. — Связи. Я купил Арахабаки ещё совсем обычным автомобилем и оформил его на моего законного опекуна, когда мне было тринадцать. — Стой.. Ты дал имя своей машине? Серьёзно?       Чуя скорчил гримасу недоумения. И чего это Дазай смотрит на него, как на идиота? — А ты нет? — ...Кхм, продолжай, — отвечает Осаму, задержав взгляд на лице Накахары всего на мгновение. — И так, касаемо первого я не врал. Я купил неплохую машину, поскольку ещё тогда считал, что она во многом облегчит мне жизнь. Я даже научился водить самостоятельно, чтобы я мог ездить на ней со своей сестрой. — Сестрой? А как её зовут? — спросил МакКуин заинтересованно, на что Чуя склонил голову, удивившись тому, что его волнуют такие детали.       Людям обычно не были интересны ни сам Накахара, ни его жизнь, от этого ему и непривычно, но Дазай.. По его лицу было видно, что ему правда интересно. — Йоко, ей двенадцать. — Воу, то есть, ты растил её ещё с тех пор, как она была совсем-совсем маленькой?       Чуя кивает.       Йоко для него дороже всего на свете. — Помню, как одной ночью я очень сильно.. Взбесился. Я хотел убить кого-нибудь или сжечь всё к чертям собачьим.       Накахаре тяжело даются эти слова, поскольку он никогда не верил в то, что его можно жалеть. Чуя не считал себя достойным высказываться или изливать кому-то душу, и..       Его жизнь была далеко не самой лёгкой. — Я часто выходил из себя, но я держал все эмоции в себе и пускал всё на самотёк, — и это вышло мне боком. Одной ночью я не выдержал и совсем слетел с катушек.       Воспоминания о том, как тяжело ему давался каждый вздох, какая злоба и отчаяние переполняли его, затмевая разум.. Причиняли боль. Воспоминания делают ему больно, потому что он реагирует на них слишком остро. И по этой же причине он их ненавидит. Всей душой презирает.       Та проклятая ночь была поистине настоящим кошмаром. Разозлиться до такой степени, что хотелось что-то сжечь.. Даже для такого вспыльчивого человека, как Чуя, это редкость. Пугающая редкость.       У Накахары есть принцип — не проявлять свои эмоции и чувства. Потому что он их боится. — Но я не хотел, чтобы Йоко это видела. Ей и без этого хватало хлопот. Я подождал, пока она уснёт, а затем просто.. Сбежал. Сел в свою машину ночью и впервые разогнался до ста двадцати километров в час. Мне тогда было.. около пятнадцати лет?       Дазай кивает головой и внимательно его слушает. Чуя хмурится, приподнимаясь со своего места и внезапно выхватывает из рук Осаму ложку, черпая ею большую горсть риса с мясом из тарелки и поднося к губам МакКуина.       Он, на удивление, послушно открывает рот и съедает всё, что было на протянутой ложке. Накахара садится обратно, решая перевести тему. — Проблемы с питанием? — Ну, эм, — говорит Дазай с набитым ртом. — Я просто забываю о еде, да и она кажется мне безвкусной. Честно сказать, я и сейчас не особо голоден. — И всё? — на все вопросы Чуи Осаму кивал без остановки.       Но Принца это не устраивало. Дазай довольно заулыбался, смотря на него. — Беспокоишься за меня?       Накахара ничего не говорит. На тупые вопросы принято не отвечать. Он пристально всматривается в лицо Дазая, который видимо понял, что сейчас не самый удачный момент для таких шуток. — Да поделом тебе, всё со мной хорошо. Лучше продолжай рассказывать о себе. — Я и собирался. Ну так вот, выехал я, значит, той ночью, и просто... Очень быстро ехал по дороге. Со временем я начал всё больше узнавать о машинах, разбираться в них, и смог собрать из той рухляди красоту, которая есть у меня сейчас. — О, правда? Ты собрал её сам? С нуля? — спросил Осаму с нескрываемым восторгом. — Да, — на мгновение Чуя забывает о своей бдительности, начиная хвалить себя самого в привычной для него манере. — У меня есть столько инструментов и запчастей. Каждую гаечку, малейший винтик я вкручивал сам, но я всё ещё только учился, и.. Пару раз так чуть не взорвался.       Дазай смеётся, и Чуя замечает выступившие на его щеках ямочки. — Я бы заплатил за такое представление. Хотелось бы это увидеть, — хлопает МакКуин в ладоши, хихикая.       У Дазая такой приятный смех. Глубокий, завораживающий. —       Блять, да о чём он только думает? МакКуин ему не друг! — Я в тебе не сомневался.       Любой здоровый человек с нормальным режимом сна скажет, что время уже позднее и пора ложится спать. Чуе же было привычно ложиться примерно к четырём часам утра, но тем не менее.. Его состояние менялось с наступлением поздней ночи. В это время он чувствовал себя как никогда комфортно. Всё вокруг казалось сюрреалистичным и его совершенно ничего не беспокоило.       Но он вырывается из астрала своих мыслей, продолжая говорить. — В общем, да. У меня электронные блоки перепрограммированы на заправку азотом. С тех пор, как я их установил, моя Арахабаки начала ездить быстрее. И я к этой скорости пристрастился! Когда ведёшь машину, ты чувствуешь себя— — Свободным. Необузданным. Ты не можешь думать в такие моменты ни о чём, что до этого могло вызывать у тебя тревогу или беспокойство. Твой разум чист и свободен от всех хлопот. Я знаю, какого это.       Чуя замолкает.       'Необузданным' — пожалуй самое подходящее этому описанию слово, которое он смог придумать.       Дазай его понимает. — Да, ты прав. Это действительно помогает отвлечься от всего дерьма, которое только хуёвит твою жизнь. Единственное, ты слушаешь только свой инстинкт самосохранения, который не позволяет тебе разбиться насмерть.       Они проводят ещё какое-то время за обсуждением модификаций и сборок машин. Накахара узнал из этого разговора, что Дазай, как оказалось, дружит с Йосано и Ранпо ещё с начальной школы. А ещё то, что именно Акико придумала большинство усовершенствований для 'Супры' Осаму.       С Дазаем, оказывается, так легко о чём-то говорить. Разговоры с ним ощущаются, как глоток свежего воздуха. Вроде не сеанс у психиатра, а облегчение Накахара всё же почувствовал.       Но Осаму ему не друг. Он просто не может им быть, пока он является главной помехой на пути у Чуи к его мечте о лучшей жизни.       Это всё бессмысленно. Принц будет делать то, что у него получается лучше всего: игнорировать свои чувства.       Отбросит их прочь, закроет в себе и подавит, пока в нём не останется только гнев. А гнев, как правило — единственное безопасное чувство. — А я могу как-нибудь посмотреть на твою Арахабаки поближе? — спрашивает у него Осаму.       Внутри Чуи что-то падает. Дазай так искреннее им интересуется. —       Боже, не будь слабаком.       Накахара даже выдавить не может из себя отказ. Никто до этого не уделял ему столько времени и внимания, не просил показать самое величайшее достижение в его жизни, которым он гордится. — Я буду свободен завтра днём.       Блять.       Они помогают владелице ресторана прибраться.                               ▄▀▄▀▄▀▄▀▄▀▄▀▄ — А ты не хочешь у меня спросить, по каким причинам я начал заниматься автоспортом? — совершенно ни на что не намекая спрашивает МакКуин, идя с Чуей к кондитерской, о которой некогда ранее упоминал Дазай.       Осаму потирает рукой свой набитый едой живот. Чувство сытости ощущается сегодня куда приятнее, чем обычно. — Мне это неинтересно.       Ну.. Вообще-то, Дазай ожидал совершенно другого ответа. Хотя с чего это вдруг Осаму выдумывает какие-то ожидания от упиздка, с которым он всего лишь обсуждал всё на свете последние три часа?       Некоторое время они шли молча. — Ну, если ты так хочешь.. Можешь рассказать, — раздаётся за спиной МакКуина тихий и низкий голос Принца.       И Дазай радуется своей маленькой победе. Он замедляет шаг, чтобы Чуя мог его догнать. — Для меня водить машину то же самое, что и дышать. Я живу этим, — отвечает Дазай, когда они продолжают идти. — Ты сказал, что мне с раннего возраста внушали все эти вещи, и, знаешь, ты не ошибся. Безусловно я был горд тем, что являюсь сыном такого великого человека, но.. Это далеко не единственная причина, по которой я этим занимаюсь.       Чуя кивает. — Фукудзава-сама усыновил меня, когда мне было семь. А он, знаешь ли, отставной гонщик Формулы-2! — Да, я знаю. Не дурак, — произносит Накахара с усмешкой.       Конечно, не дурак. Ты говоришь как совершенно нормальный человек, умеешь думать, рассуждать, но всё равно остаёшься тупицей. — О, гляди, — прерывается Чуя, указывая на просторное кафе на углу перекрёстка, обустроенное в современном стиле. Выглядит весьма солидно и модно. — Я там работаю. — Чуя бариста-а, — тянет Дазай на английском, будто он ведущий какой-то телепередачи, в конце вновь переключаясь на японский. — Я как-нибудь к тебе загляну. — Помилуй, не надо. — Да ладно тебе! — Так о чём ты там говорил.. Рассказывай дальше.       От такой просьбы Осаму аж весь сияет. — Фукудзава-сама научил меня водить, когда мне было двенадцать, и с тех самых пор он меня всему обучает.       Дазай сглатывает. Он не хочет рассказывать слишком много ненужного и личного. — И вот так я полюбил это дело.       Я просто посчитал, что это будет лучшим решением для того, чтобы справиться со своими проблемами.       У них с Чуей.. Много общего. Да, у Осаму есть друзья в лице Йосано и Ранпо, но Накахара оказался первым человеком в его жизни, который не просто слушает его с видом знатока, а действительно понимает, о чём он говорит.       Фукудзава и Мори, конечно, тоже входили в этот список.. Но у Дазая с ними не самые лучшие отношения.       Впрочем, с Чуей тоже не так-то всё и просто.       В конечном итоге они доходят до ярко освещённой внутри кондитерской. Решив пока отложить этот разговор, они проходят внутрь и делают заказ.       Дазай не может поверить, что он общался и проводил последние несколько часов в компании самого Принца. Он наслаждается времяпровождением с ним. Осаму не хочет портить это приятное чувство.       Но он так сильно цепляется за него.. Дазай должен бороться с ним, а не примыкать к нему.       Если уж сложилось так, что Чуя — его отдушина и веселье на сегодняшний вечер, то пусть так оно и будет. Осаму слишком устал, чтобы предпринимать что-то против в такое позднее время. — Я тут думаю.. Если я умру, по мне не будут особо скучать, — ни с того, ни с сего говорит Дазай, глядя в ночное небо, выдохнув небольшое облачко прохладного воздуха.       Чуя приподнимает бровь, глядя на него.       Осаму совершенно не жалеет о том, что говорит это именно Накахаре. Он знает, что Чуя не будет причитать ему морали, озвучивать самые банальные и поверхностные вещи и говорить, насколько же туго мыслит Дазай.       Люди могут знать имя МакКуина, но его самого? Вряд-ли.       И его это, впрочем, устраивает целиком. Он не заслуживает понимания со стороны.       Его бросали и будут бросать. Людям нет никакого дела до человека, который скрывается под этим великим псевдонимом. В жизни у Дазая не было никого, кто остался бы с ним до самого конца. Его никогда не любили искренне, и у него нет никого, кто смог бы доказать ему обратное.       Осаму преследует дурное чувство, что и Эдогава с Акико вскоре перестанут относиться к нему, как к своему близкому другу.       Чуя вгрызается зубами в дайфуку. Он такой милый, когда радуется такой простой штучке в своих руках. Как маленький щеночек, которому дали лакомство.       Дазай посмеивается от этой мысли.        '— Маленький пиздюк, как же я тебя ненавижу, ' — думает МакКуин про себя, гладя Чую по голове и взъерошивая его волосы, постриженные в стиле 'маллет'. Так ведь оно называется, да? Странная причёска, которая была популярна раньше, но она ему идёт.       Чуя хмуро смотрит на него. — Я думаю, что умереть, занимаясь любимым делом, — самая достойная смерть из всех возможных. Гибель моего отца была самой настоящей трагедией, но я смог смириться с ней со временем.       А правда ли он смирился? — Я надеюсь, что я умру также достойно, как и он, — признаётся Дазай вслух. — И.. Мне бы хотелось, чтобы никто не знал, хотел ли я сам такого конца или нет. — Ты сумасшедший, — говорит ему Чуя. — Да. Совсем немного.