Печаль

      Можно сказать, на первый взгляд, Ванцзи невзлюбил Вэй Усяня. Этот невыносимый ученик постоянно перечит учителю, нарушает своды правил, не беспокоится о дисциплине и лезет с непристойностями к самому Лань Ванцзи на исправительном переписывании правил. Лань Чжань всё время отчитывает Вэй Ина перед братом, словно ребёнка перед матерью.       — У Вэй Усяня ужасная дисциплина. Это портит авторитет ордена, — холодно произносит Ванцзи из раза в раз. А Цзян Ваньинь каждый раз краснеет, словно провинился он сам.       — Приношу глубочайшие извинения за своего глупого и неблагодарного брата. Буду следить за его дисциплиной лучше, — сухо и тихо произносит он в сотый раз, еле двигая губами, и кланяется, извиняясь. А потом, как и всегда, кидает на непринуждённого Усяня преисполненный гнева взгляд, грубо хватает его за воротник со спины и тянет за собой, как собаку на поводке, бессловно приказывая идти за ним и не отставать. А непоколебимый Второй Нефрит постоянно смотрит им вслед, провожает, ждёт, когда они окончательно скроются из виду, дабы, налюбовавшись вдоволь, пойти к себе в цзинши с мыслями, что он благодарен Вэй Ину за то, что тот вытворяет.       Он давно перестал считать, когда именно это началось. Он давно перестал делать вид, что этого нет, что это можно просто не замечать. Но он так и не смог смириться до конца с тем, что дорожит каждой малюсенькой возможностью взглянуть в его лазуритовые глаза, дорожит каждым разговором с ним, хоть и говорят они обычно только тогда, когда отчитывают его легкомысленного брата. Ванцзи на каждом уроке ненароком вглядывается в черты лица Цзян Ваньина, в его мимику, в его тёмно-каштановые волосы, в его мозолистые от тренировок руки, в его белые одежды ордена Гусу Лань, выданные всем адептам других орденов, и понимает, что его разум полностью увлечён. Лань Чжань понимает чувства Ваньина, видит, что на самом деле он замкнут в себе и сложно открывается людям, что его что-то тревожит за маской недовольства и неподступности. Ванцзи кажется, что он видит в нём себя.       Лань Чжань считает всё это странным и неправильным, считает, что не вписывается в человеческие нормы. Он совершенно не уверен в своём самочувствии и в своём состоянии, а после завершения учёбы по обмену, когда все разъехались обратно по своим орденам, всё и вовсе ухудшилось. Слава всем Богам, что мало кто это заметил; только Лань Сичэнь обеспокоился и стал чаще навещать младшего брата, проверить как он себя чувствует.

***

      Много воды с тех пор утекло: пожар в Гусу, уничтожение Пристани Лотосов, Аннигиляция Солнца и смерть Старейшины Илин – всё это потрясло заклинательский мир, и Цзян Чэн тому не исключение. Он потерял всё самое дорогое за эти ужасающие несколько лет. Ваньинь остался совершенно один в этом сломленном, как и он сам, мире, что непременно сказалось на его ментальном здоровье. В его душе засело чёткое желание отомстить брату за то, что тот докатился до тёмного пути и принёс тем самым потери своей родной семье, своему родному дому. Разум Цзян Чэна захватили безумие и паранойя, которые шептали ему, что в каждом последователе запретного пути может скрываться душа так сильно ненавистного им Старейшины Илин. Все боялись перечить Главе ордена Юньмэн Цзян, боялись попасть в немилость и оказаться в комнате, где всегда слышны крики, разряды тока и ругань.       Это всё отягащало Лань Ванцзи сильнее, чем сами Аннигиляция Солнца и пожар в его ордене. Ему было больно смотреть на то, как его любимый человек сходит с ума, как он становится безжалостней с каждым днём и подвергает себя полному одиночеству. Боль, которую нанесли Ванцзи дисциплинарными кнутами, когда он пытался уберечь для Ваньина его брата, не шла ни в какое сравнение с этой болью. К Лань Чжаню снова возвращается чувство, будто он становится с каждым новым днём всё менее нормальным и адекватным, чем в предыдущий. Ему хочется забрать Цзян Чэна к себе, в своё укромное и безопасное место и постоянно быть с ним рядом, никому не отдавая. Ванцзи хочется доказать ему, что он ещё не потерял людей, которые его ценят и любят и готовы отдать за него жизнь. Лань Ванцзи желает касаться Цзян Чэна так, как касаются любовники друг друга, и желает получать то же самое в ответ. Ему стыдно думать о таком, ему мерзко с того, что он этого жаждет. Так проходит почти что год, и с каждым днём Лань Ванцзи становится хуже, отчего Второй Нефрит совсем перестаёт говорить, есть и даже как-то двигаться.       — Ванцзи, как ты? — спрашивает из раза в раз Сичэнь, заходя проведать брата, но никогда не слышит ответа. — Пожалуйста, скажи мне, отчего тебе так плохо? Хотя бы слово.       В комнате всё так же висит тишина. Лань Сичэнь уже собирается уходить, не надеясь на лучшее, как вдруг слышит еле заметный шёпот:       — Глава Юньмэн Цзян...что с ним?       — Он имеет что-то общее с твоим состоянием? — удивлённо произносит Лань Сичэнь, не веря, что первыми словами младшего брата являются вопросы не об ордене или о Старейшине Илин, а именно о Цзян Ваньине. Лань Чжань снова не ответил, но переспрашивать и не пришлось – за Ванцзи отвечает его печально отведённый взгляд.