Соитие разума и тела

Тот прекрасный день… Вспоминая его сердца трепещут в груди, становится так волнительно, будто он снова наступил при каждом взгляде в родные сияющие глаза. Путь к нему казался бесконечной пыткой, на языке уже был вкус неудачи, которую не удавалось проглотить. Но теперь все хорошо. Для него. Или все же их? Временной парадокс все еще сам не знает один ли он, а может их все же двое? Тело молодого Эбардо цепи отпустили, кинув его на твердый пол, что он уже несколько десятков лет не чувствовал, холодный. Тело наконец-то чувствует опору, за нее хочется схватиться сильнее ногтями об любую неровность. Но ситуация не позволяет наслаждаться опорой, он поднимает глаза и пытается встать на ноги, что дрожали от непривычки и забытого веса собственного тела. — Ч-что происходит? — голос хрипел и дрожал, каждое слово резало горло, вызывая кашель у молодого тела. — Неужели-и! — протянул Эо, замирая на пару секунд на месте, отпуская все тревоги и страх, грудная клетка будто пустеет. — Неужели-неужели! — Что ты сделала?! — Эбардо мельком взглянул на восторг «незнакомца», ужасаясь, находясь в недоумении, взгляд перешел на ослабевшую борьбой женщину. Эо сорвался с места, подбегая к своей молодой версии, с широкой безумной улыбкой на лице, предвкушая свое будущее. –Получилось! — его радости не было конца, он продолжал кричать, срывая свой голос, схватив руки Эбардо в свои, делая это резко, не дав ему шанса среагировать, их пальцы стали сплетаться в крепкий замок вызывая легкую, но такую приятную боль, от их ладоней пошел яркий свет, грея их тела изнутри. — Получилось! Я выиграл пари! Свет стал вспышкой, прошедшей по всему помещению, исчезая так же стремительно, как и появилась. Зеленоглазые прижались друг другу лбами и грудью, растекаясь в нежной улыбке, смотря в глаза друг друга с ноткой сумасшествия, щуря веки от наполнения грудных клеток приливом новой жизни. Они повернули головы на людей в помещении, соприкасаясь щеками, что начинали наполняться кровью и краснеть. Выражения их лиц было одним, движения тел повторялись, словно в зеркальном отражении. Нежная улыбка сменилась на язвительную ухмылку, обнажая их клыки. — Вот оно что! — их голоса звучали одновременно, смакуя удачу, нежившись об лица друг друга, начиная смеяться, оглушая других. — Глупцы! Что же вы наделали?! Эбардо отпустил одну руку Эо, почувствовав, как стало заметно тревожнее, ее начало трясти, он быстро махнул ей, открывая портал за их телами, вновь они хватаются ладонями, сжимая замок теперь то до хруста костяшек и падая в проход в другой мир, закрывая его за собой. — Какое нахрен пари?! — последнее что они слышат перед закрытием портала, усиливая свой лисий смех. Два тела имеют одну душу, что путает их самих и других. Соприкасаясь телами, они чувствуют, как их душа сливается в едино, поощряя тела физическим и ментальным удовольствием, но стоит начать отстраняться от друг друга так их начинает ломать внутри, будто органы лопались, а кости трескались. Трогая даже лишь подушечки пальцев они становятся одним целым, не принимая себя за две разные личности. Они мыслят одно и тоже в этот момент, тела двигаются одинаково, желая лишь прижать тела как можно сильнее, в попытках объединить тела в одно, но плоть не обладает таким свойством. Хочется только любоваться собой в своих объятиях. Прикладывая усилия, все же тела могут двигаться и говорить не одновременно, когда трогают друг друга, но эйфория, что накрывает их с головой при слабом контроле тел так соблазняет. Держа дистанцию, душа снова разрывается, она стремится соединиться обратно, вызывая муки у тел, что начинают мыслить по-своему, приобретая намек на отдельную личность, они не слышат мыслей друг друга. Душа может лишь стремиться к воссоединению частей, возмущаясь отражением своей боли в телах, но прямо на мысли влиять не может. Он? Они? Головы мучает это вопрос, сводя их/его с ума еще сильнее. Им некогда сходить с ума из-за этого, план по переписыванию вселенной должен начать осуществляться прямо сейчас. Они привязаны друг другу уже заметной зависимостью к прикосновениям, стоит даже случайно коснуться, так они могут несколько часов проваляться на полу в объятиях и нежностях. Тело Эбардо пыталось сопротивляться сильнее, его разум хотел сначала создать новый мир, а после упиваться им со своим вторым телом. Эо же за счет своего возраста и опыта был спокойнее и казалось, что он готов отбросить идею о завоевании мира. При слитом в едино разуме они хотели лишь власти над вселенной и своеобразного спокойствия. Только тело Эбардо имеет искру, потому только он может переходить в другие миры за последователями, набирая союзников для осуществления плана, Эо остается следить за замком в его отсутствие. Тела переносят разлуку по-разному. Эбардо стойко держится, показывая исключительно свою помешанность на создании новой мультивселенной, хотя его тело ужасно ломает, разум тихо шепчет, что пора вернуться домой к Эо. Эо наоборот боль почти не ощущает, а вот разум только и может думать, как он хочет в объятья Эбардо, что ради него он готов пойти на что угодно, только бы тот его не отпускал. Сегодня Эбардо задержался с упрямым союзником, но все-таки притащил мироходца в замок. Подозрительно тихо, он уже не может сдерживать гримасу боли, стискивая зубы, он уже привык видеть, как его встречает Эо и они могут стать снова целым, утешить тела, но он даже к нему не идет… Поиски по темным коридорам прошли быстро, на пути в кухню они встретились. Эо сидел на коленях, опираясь об стену, царапая ее, кусая свои губы до крови, что уже текла по шее, он что-то бормотал неразборчиво. Эбардо сел к нему, обнимая. Тела приняли одинаковые позы, лица начали потраться, касаясь носом об нос, губы с губами, облегченно вздыхая. Руки крепко обхватывали грудные клетки, сжимая их вместе. — Надо заняться этой проблемой, тела не могут выдержать больше пары часов. — прозвучал один голос из двух ртов. Парадокс заперся в своих огромных покоях и сел в кресло, где дал телам сжаться в кресле, лежа на друг друге, игнорируя просторную кровать, в тесноте легче в первые минуты. Глаза смотрели внимательно на лица друг друга как в отражение зеркала, они оба измазаны в крови из губ старшего тела, что только начала останавливаться, открывая рану, которую надо залечить, может даже зашить, но так плевать на нее, она лишь последствие. — Ненавижу…– зеленые глаза зажмурились и тела начало трясти от попытки разделить разум надвое, оставаясь в физическом контакте. Эбардо пытался отдышаться, успокоить свою ярость, пихая в рот Эо свою забинтованную руку, чтоб он кусал ее, а не делал себе только хуже, он смотрел в потолок, неготовый к зрительному контакту, что вновь соблазнит их к слиянию. — Почему так хуево при разделении?.. — парень смотрит на второе тело, седовласый не мог сдержать слез, глаза краснели. — Тише… Эбардо вытащил свою ладонь, находя ей замену в форме декоративной подушки, что валялась на полу. Короткое воссоединение дало сил сходить за огромной аптечкой, пока старшему телу все еще было плохо, он грыз подушку и ерзал на кресле, он не может мыслить нормально без Эбардо рядом. Эбардо вернулся, начиная обрабатывать рану и зашивать ее наживую, вызывая острую боль, что успокаивала моральные муки Эо, он облегченно вздыхал, успокаивался постепенно. Когда они разрывали общий разум, хотели обсудить, что они могут сделать, на рану было плевать, но сейчас Эбардо она заботит и он старается обходиться с Эо как можно осторожнее. — Ты так деликатен… Я ведь люблю боль.? — неуверенно спросил Эо, когда рану закрыли пластырем, он скорее был уверен, что он один. — Только причинять. — Эбардо убирал аптечку, подняв бровь, услышав вопрос. — Но не самому себе. — Разве?.. — Эо был удивлен, зрачки расширились, появилась легкая улыбка. — Кажется нас все же двое… Тела были удивлены, впервые они отличаются не только физически, но и внутренне, они только узнали, что при разделении у их могут быть разные фетиши. Кажется, они почувствовали облегчение, взяв ладони в замки и прижав губы к губам, чмокая их слегка и нежно. — Что ты думаешь обо мне? — спросил Эбардо, слегка прикусив губу Эо, наблюдая как тот щурится от боли и тяжко вздыхает, это лицо ему понравилось. — Ты прекрасен…– через ахи отвечал Эо, подрагивая от нового укуса от клыков Эбардо на своей щеке. — Хочу следовать за тобой… Быть рядом… Готов подчиняться тебе… — Как песик? — Эбардо слегка покраснел, пока старший уже был весь красный и слегка возбужден от укусов, оставивших за собой синие пятна. — Как песик… Эбардо в этот же момент быстро телепортировался лишь на пару секунд, вернувшись с собачьим ошейником, совсем не замечая, как перестал прикладывать усилия для разделения разума. Надевая украшение на шею покорного старшего, который заводился от начинающейся игры. Эо расслабился, запрокидывая голову назад, устремляя взгляд вверх. — Насколько больно могу сделать? — заранее спросил Эбардо, поглядывая, как у старшего встает. — Хоть прикончи… — Эо расплылся в улыбке, трогая ошейник, но тут же сжав его двумя руками, издавая крик, почти сразу срывая голос. Младший ударил его кулаком по паху, лишив возможности физически возбудиться, заставляя корчится от боли и задыхаться после крика. Сквозь тяжелые всхлипы слышался тон удовольствия, сладкий стон. А на лице красовалась довольная дрожащая улыбка, зрачки расширялись. Эбардо тоже начал заводиться, смотря на чудесное зрелище под ним, но места на кресле мало, он перенес Эо в мягкую постель, что сильно проминалась под их весом. Он сдерживал свой смех, издавая лишь тихие редкие смешки, разрывая одежду на втором теле. Ощущая Эо как продолжение себя, он сдерживал себя, не давая проявить свою власть над ним, воспринимая его таким же как он, сейчас же старший представил себя в виде куклы для битья, которая не даст отпор и будет послушно скулить под ним. — Открой ротик пошире. — Эбардо залез на кровать и приказывал со звонким смехом, будто оковы снова отпустили его руки и ноги, отдав его тело и разум на волю. Эо широко улыбнулся, замечая облегчение младшего, он послушно широко открыл свой рот, пряча зубы и высунув язык. Он никогда подобным не занимался, только теоретически понимал что должен делать. Эбардо приспустил свои штаны и боксеры, обнажая свой возбужденный член. По телу прошлась приятная дрожь, он потер головку члена о язык Эо, немного времени наслаждаясь даже этим, но привыкает он быстро, вскоре он уже входит в рот старшего резкими толчками, придерживая его голову, чтоб та не двигалась. Эо цепляется за белую простынь, поджимая ноги в коленях. Ему больно от толчков в его рту, головка сильно бьет по глотке, вызывая рвотный рефлекс. Слезы вновь текут по его щекам, но в голове лишь мысль, что ему следует следить за своими зубами, дабы не укусить Эбардо ими, думая лишь об удовольствии своего молодого тела. Ему хорошо лишь от извращенной, нездоровой мысли, что его любимый Эбардо сейчас чувствует себя хозяином этой жизни, пользуясь его телом. Младший сжал седые волосы с своем кулаке, начиная двигать головой второго тела, не сдерживая слюны от взгляда Эо, что блестел ему в ответ. Легкий дискомфорт от узости глотки игнорировался благодаря ласкам от Эо, что нежно обводил каждый изгиб и вену на члене. Тело младшего дрогнуло в попытке сдержать оргазм, что пришел быстро и был слишком сильным, чтоб его сдержать. Эбардо зажмурил свои глаза, простонав в воздух, наполняя рот Эо своей спермой, осторожно опуская взгляд, чтоб полюбоваться как тот медленно все глотает. — Растягиваешь удовольствие? — спросил на последнем глотке младший, погладив седые волосы. — Это закончится не скоро, я еще полон сил. Эо жадно глотал воздух, погладив торс Эбардо под футболкой вместо ответа. Младший начал раздеваться, давая полюбоваться на свежие шрамы на его теле. Младший скинул одежду на пол к порванным вещам старшего, располагаясь между его ног и потираясь своим членом об расслабленный анус. — Тебе будет удобно без смазки? — спросил Эо, поддаваясь мягкой постели, ногами обхватывая тело Эбардо. — Она у нас будет, но позже, а пока заткнись. — слова из уст Эо начали отвлекать его, потому он затянул ошейник на Эо потуже, затруднив ему возможность что-то сказать. Младший вставил два пальца в проход Эо, сразу принявшись его растягивать для своего удобства. От быстрой и неаккуратной растяжки Эо дергал бедрами, изгибался в спине, скулил и закатывал глаза, у него бы давно встал от подобных «ласок», но пах все еще ноет от сильной боли, распространяясь на впалый живот. Растяжка была сделана только для возможности вставить Эо относительно быстро и не успевая опомниться пальцы резво заменяются членом, выбив из него звонкий крик с высоким тоном, напоминающим женский, ошейник затянули туже. Теперь он может лишь скулить и пытаться вдохнуть как можно больше жаркого воздуха, чувствуя, как его разрывает изнури. Скулеж Эо — музыка для ушей Эбардо, ему забавно и приятно наблюдать, как старик теряет контроль над своим телом от боли, продолжая наслаждаться болью. Ноги Эо раздвигались как можно шире, открывая вид как в него долбятся, с каждым толчком вытекает все больший поток крови, что быстро впитывалась в белую простынь. Руки старика схватили руки Эбардо, что придерживали его бедра. — Ты и представить не можешь как хорошо в тебе. — простонал тихо Эбардо. — Мягкий… Теплый… И мокрый… Эбардо только ускорялся, выбивая из Эо хриплые стоны и кровь со своей семенной жидкостью. Входя в прекрасный мир забвения, думая лишь о своем физическом удовольствии. Эбардо ничего не желал сказать, ему казалось, что он получает благословление от будущего божества, он наслаждается своей участью, пока силы не начинают его покидать, дышать становится тяжело, в глазах темнеет, последний стон Эбардо буквально выбил, ударив его по животу, после смотря как Эо теряет сознание от бессилия. Силы Эбардо долго не заканчивались в отличие от Эо, он остановился лишь через час, приходя в сознание, грудь снова наполнялась жизнью, как в тот день, будто он стал целым. Он словно заново родился, проводя по своему потному и горячему тело своими окровавленными руками. Эйфория не проходила даже от осознания что его член все еще в Эо. Тело его холодное, белое как лист бумаги. — Оу…– произнес он с жалостью, поджав губы, осматриваясь вокруг, кровать была вся пропитана кровью. — Мы стали теперь одним целым?.. Это не так хорошо, как я ожидал… Он вышел из мертвого тела, взяв его на руки. Он ушел с ним в ванную, желая отмыть, думая куда теперь его деть, ему не хотелось его сжигать или хоронить. Кукла ему полюбилась до трепета в груди. Принимал он ванную вместе с телом Эо, сжимая зубы, поначалу осознания ему было приятно забрать всю душу себе, так еще подобным образом, но теперь приходили мысли что теперь он один и никто больше не сможет быть рядом как Эо, быть таким же верным, послушным. Спать он лег тоже с телом, привыкнув обниматься с ним во сне, сначала же он одел себя и труп в их спальные шорты и футболки, пытаясь создать привычную атмосферу.

***

Проснулся Эбардо в холодном поту от ночных кошмаров, из которых не мог вырваться, в груди снова пусто, глаза не хочется открывать и видеть мертвое тело, что не помогло ему хорошо уснуть. Он признал свою ночную задумку слишком безумной, стоило сжечь тело или унести хотя бы в другую комнату. — Все хорошо, открой глаза… — послышался хриплый сорванный голос. — Я здесь. Эбардо подскочил, присаживаясь на кровати, тараща глаза на ожившее тело, что сидело рядом без вчерашних травм. — Ты умер! — это был не страх, а восхищение, Эбардо не мог отвести взгляд от хитрого выражения лица Эо. — Я тоже так подумал, но тело и душа могут умереть только одновременно, как оказалось. — Эо подполз ближе к молодой своей версии и слившись с ним разумом. — Когда я стану Богом, разделю душу и буду бессмертен. — говорил общий разум, лаская тела об друг друга, славно отдохнув этой ночью, утешая свои извращенские потребности.