останови меня

Ночь, вокзал

            На улице противно воет ветер, а морозы уже начинают пробираться под курточку, охлаждая горячее тело. Сегодня 16 октября, а на улице уже как будто зима. Всюду лежит снег, и антоновские кроссовки уже давно промокли, но он стоит в ожидании поезда, который должен подойти через минут двадцать холодного ожидания. Возможно к тому времени парень уже закочинеет, кто знает? «Все что не делается - все к лучшему» - говорила его бабушка, а позже и мать. Но Антон не мог сказать, что пиздец как счастлив сейчас, стоя на морозе совершенно один, засунув ладони в свои глубокие карманы, спрятав красный нос под вязаный и такой вкусно пахнущий шарф, когда мог бы греть свои руки в теплых объятиях любимого человека, нос прятать в шею, щекоча партнера своим теплым дыханием. Возможно, возможно все к лучшему. Но в этом "лучшем" он не был уверен.

Прости меня за боль, что видел в твоих глазах

            Недавний концерт Антона стал последним в счастливой жизни двух влюбленных. Тогда они приехали вместе на место выступления и все, казалось бы, отлично. Только вот оставшись в гримерке один-на-один в них что-то треснуло, да с таким громким звуком, что все мысли из головы повылетали. Хотелось кричать и драться, но они сидели молча, занимаясь каждый своими делами. Казалось и не было того грохота, с которым упало что-то очень тяжелое в их мире. Все прекрасно. И должно так остаться. Только вот бросив мимолетный взгляд на Арсения Антон понял - все плохо. Упало громко, порвалось без возможности восстановления. В глазах возлюбленного стояла горечь, слезы застыли в секунде от побега, а сам взгляд был совершенно пустым. Будто высосали все, чем он жил, во что верил, чего желал. Видеть его таким было больно. Хотелось подойти, обнять, успокоить, но стул будто был смазан клеем и Антон никак не мог встать. Его будто прибили, оставляя смотреть на медленно горящую душу любимого, заставляя сгорать самому.             Вскоре Антона позвали на сцену и на негнущихся ногах он поплел к выходу, в спину услышав едва различимое: «Удачи».

Останови, и пусть я уже сто раз сказал:

            Вернувшись в гримерку, парень не наблюдает там Арсения. Его просто нет. Он не вышел в коридор, не вышел попить или (кто знает) покурить. Нет, он именно ушел: отсутствовала курточка, шапка, телефон и уличная обувь. Сердце сжалось. И почему сегодня все так? Что успело произойти между ними за эти час-полтора, когда они выехали из дома и до начала концерта? Что мог сделать Антон, что даже не удосужился криков и разборок? Лучше бы уж кричал, чем вот так вот тихо и молча ушел, не оставляя после себя ни единого следа.             Он выходит на крылечко, легким движением зажигает сигарету и закуривает, выпуская дым из легких вместе с частичками своего нормального состояния. Сигареты успокаивают нервы? Антон бы сейчас поспорил. Парень заходит в беседу с возлюбленным, желая отправить ему сообщение, но видит лишь - «Пользователь заблокировал вас». Режет по сердцу и даже не беспокоится, сможет ли Антон это выдержать. А ведь он даже причины не знает!             Одинокая слезинка катится по щеке, расплываясь по губам соленым привкусом. Присутствует очень сильное желание разгромить нахуй тут все, но парень сдерживается. Лишь до побеления сжимает кулаки, а чуть позже впивается в волосы, отрывая некоторые. Он бьется головой о стену и просто хочет выйти из этого мира. Что сегодня произошло? Неужели это новая загадка человечества?             Все выходящие, краем глаза замечающие Шастуна, сразу возвращаются обратно, испугано глядя на артиста, который, очевидно, находился в истерическом припадке. Попасться под горячую руку не очень то и хотелось.             И лишь через час на потрескавшийся телефон приходит лишь одно сообщение: Антон Захарьин, 20:48 Я же сказал, что всегда добиваюсь своего. Тебе стоило это уяснить с самого начала. Прощай, тезка, надеюсь больше не увидимся.             Пазл складывается непозволительно быстро. И как бы не хотелось верить в абсурд происходящего - именно он и происходил сейчас.             Когда-то года три назад, когда Шастун и Арсений только познакомились, Попов познакомил своего нового знакомого с другом детства - Антоном Захарьиным. Сказать, что парни не сдружились - не сказать ровным счетом ничего. Парни ненавидели друг друга, и Шастун, каким бы добрым и лучезарным он не казался, ни как не смог спокойно отреагировать на реплику о том, что скоро тезка снова заберет к себе Попова, а им придется расстаться, ведь тот должен быть рядом только с ним. Тогда они впервые подрались. Объяснение потасовке нашлось быстро: младший рассказывал всю правду, а вот старший умудрился выдумать, что это он заступался за честь Арсения. Тогда Попов смахнул это все на усталость и нервы, ведь он каждому доверял, а перейти на сторону одного означало, что второму он не верит. Такого делать не хотелось.             Но Шастун знал - на этом все не закончилось. Захарьин так и продолжал капать возлюбленному на мозги, а Антон просто ничего не мог с этим сделать. Лишь молится по ночам и верить, что в бредни друга детства Арсений не поверит.             Не поверит. Конечно. Что такого, по мнению Захарьина, Антон сделал страшного и что он внушил Попову - остается только гадать. Но отчего то хотелось выяснить все сейчас, набить виновнику морду и забрать любимого себе, но это было не решение проблемы. Парень записывает небольшое сторис в свой аккаунт, где выглядит абсолютно ужасно: растрепанные по всей голове волосы, клочки торчат и тут и там, глаза опухшие, на щеках следы от слез, а само лицо красное и расцарапанное от ногтей. Он рыдает прямо на камеру, не стесняясь, прося просто ему позвонить, они бы поговорили и все выяснили. Не говорит имени, сам понимает - это не нужно. Тот поймет кому это адресовано, а его истерика и так расфорсится по всем медиа-пабликам, зачем им еще один лишний плюс?             Но Антону никто не звонит и не пишет. Лишь небольшие слова поддержки от Димы и просьбы все разъяснить от Матвиенко - еще одного друга Арсения. Но все проигнорированы. Нужного не было найдено. Тогда парень звонит сам, в надежде, что хотя бы так он сможет. Но нет. «Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети» - говорит металлический голос в ответ на все его слезы и мольбы.

«Я больше не люблю тебя», — соврал

            Как и предполагалось наутро непрочитанными в интаграмме висели множество сообщений от разных медиа-людей или новостей. Все хотели понять что к чему, а особо одаренные уже выставили пост в свой аккаунт, рассылая его по всем возможным, каждый утверждая свою причину срыва артиста. Но нужного по прежнему не было, лишь в зрителях его истерики он нашел Захарьина, которого тут же заблокировал.             Через какое-то время ему еще написал Матвиенко, с коротким «козел», после которого Антона тоже заблокировали. Слезы покатились снова. Надо было раньше Сереже объяснять, что он не причем, чтобы у того сомнения закрались. А тут все, вообще никого. Лишь Дима на его стороне, да и того везде поблокировали.             Каждое утро просыпаясь с зареванными опухшими глазами, Антон говорил себе: «Я не люблю тебя». Он повторял это много раз на дню, чтобы внушить себе эту мысль. Но сам прекрасно осознавал, что не работает. Врет он. Нагло врет самому себе. На это Дима лишь хлопал по плечу, стараясь поддержать друга, твердя ему, что скоро все будет хорошо, Арсений поймет какой говнюк Захарьин и вернется. Но тот не вернулся ни через неделю, ни через месяц или даже два. Позов знал, что обещания ложные, но надеялся на благоразумие старшего, которого, к сожалению, не оказалось.             И все это время Антон страдал. Не выходил на сцену, хотя у него было намечена пара концертов. Лишь сидел в своей квартире, пускал только Диму и плакал, шепча себе под нос, что не любит больше. И врал, врал.

Все наши чувства сгорали, куплеты летели в мусорку

С ними всё, что когда-то написал для себя

            И осложняло положение то, что чудом уцелевший в истерике телефон, каждый раз выдавал фото-подборку, в которой все еще было хорошо, а Антон и Арсений светились от счастья. Он даже привык к нападкам от всех пабликов, в новостях которых пестрил только он и то, что парни отписались друг от друга в инстаграмме. Кто-то даже умудрился откопать информацию про черный список, но Антону было плевать.             Но трудно было еще и то, что его путь - творческий. Все эмоции и чувства он записывал на бумаге, творил из них свои песни и выступал на концертах. Это было его успокоительным. Но сейчас, садясь за написание песни, каждый листок отправлял в мусорку, понимая, что не сможет. Как бы ни старался не сможет передать все те чувства и эмоции от потери такого масштаба. А может это и не было нужно? Да и зачем это все, когда то, ради чего он старался и работал, сейчас покинуло его, погружая в вечную тьму.             Глупо было утверждать, что все его творчество было посвящено Арсению. Да, Арсений был его музой, вдохновением и оазисом в бесконечной пустыне, но подсознание Антона сразу понимало, что тот обязательно вернется к творчеству, пусть и поздно. Напишет душераздирающий трек, в котором зашифрует все то, что чувствует сейчас, расскажет свою версию событий и будет молится, чтобы Арсений все таки дал им еще один шанс. Но сейчас, все то, что он когда-то делал - ничего не значит. Это больше не его жизнь, это не он. В одну секунду стало безразлично сразу все.

На хуй твою любовь, и на хуй всю эту музыку

Если, блядь, в моей музыке не будет тебя

            Писать не хотелось совсем. Парень прожигал все свои дни в барах, утопая в миллионах литров спиртного, отдавая за них баснословные деньги. Даже подумывал попробовать запрещенные вещества, чтобы хоть как-то облегчить ту боль, что засела где то там, глубоко под сердцем.             Дима приходил часто, иногда ночуя в гостях. Оставлял жену и детей дома, следил за лучшим другом, чтобы тот не натворил ничего плохого, о чем очень скоро пожалеет. А тот просто мечтал вернуть все назад, не идти на сцену, а говорить и говорить с Поповым, чтобы прямо до посинения, чтобы объясниться пока была возможность. Черт бы побрал этот концерт.             Парень рвал и метал (у себя то в квартире можно), а Дима ходил следом и ловил вазы, склеивал какие-то листы, собирал осколки и грустно улыбался. Откровенно хотелось, чтобы Антон и Арсений вообще никогда не встречались, чтобы не было всего вот этого: и сердца разбитого, и нервов потраченных. И пьяного Антона слушать тоже не хотелось, когда тот слезно умолял убить его, чтобы эту боль невыносимую не чувствовать больше. Чтобы вообще больше ничего не чувствовать.             Пару раз писал продюсеру, что больше никогда не выйдет на сцену, не напишет песен, но тот в ответ лишь писал: «Ты справишься, ты сильный. Я верю в тебя, Антон». А Шастуну бы самому так верить, чтобы сомнений не было.             Пару раз он даже присылал возлюбленному огромные букеты цветов, любимые блюда, но все возвращалось обратно, ведь получатель даже не открывал дверь. Даже повесится не получилось, чертов рост и Димка, подоспевший на помощь как раз вовремя. Может тогда бы стало легче.             Правда один раз удалось. Позов тогда нашел его без сознания в собственной ванной в уже остывшей воде и вызвал скорую. Тогда парня, к сожалению (по его же мнению), успели откачать. А вот в сети снова завирусилось: "Блогера наркомана срочно доставили в больницу при попытке суицида", "Певец наркоман, печально известный по своей истерике, попал в больницу из-за передоза". Слезы сами катились по щекам даже во сне, а губы шептали лишь одно имя... Арсений, пожалуйста...

Ночь, вокзал

И ты снова не спишь дома, я знал

            Сегодня прошло три месяца с их расставания. Три месяца безудержной боли в груди и отсутствия желания жить. Три месяца он просыпается в холодной постели, окутанный чувством, что дальнейшей жизни у него больше нет. Да и жить дальше без Арсения - бред какой-то, но руки на себя больше не накладывает. Димке пообещал.             Полтора месяца стукнуло его новому аккаунту в инстаграмме, где он обычная Оля из Краснодара (даже фотки нашел и выложил - постарался!). Психологи сказали, что так он делает себе только хуже, но, отчего-то, на душе становилось легче, когда Антон видел Арсения в полном здравии, улыбающегося на камеру. Легче становилось и тогда, когда он, как обычно, мог писать комплименты под его постами. Правда, бывало, записывался и писал уже много личного, что не могла знать Оленька из Краснодара. Приходилось стирать. Иногда он даже замечал немного покрасневшие глазницы на лице возлюбленного и хотелось верить, что тот тоже дико скучает, и, может, передумает. Но Арсений упертый. Баран. Любимый.             Так и сегодня в сторис мужчина выкладывает небольшой отрывок со своей очередной тусовки, где позади виднеется голова Захарьина. Челюсти сжимаются так, что кажется, будто зубы сейчас повыпадают все до единого. Но делать нечего. Лишь молиться и мечтать, что все могло быть иначе.             Антон поднимает взгляд на фонарь, рядом с которым, медленно кружась, опускаются белоснежные снежинки. Красиво начинается новая жизнь Антона. Но могло быть лучше, когда мерзнуть не приходилось бы.             Парня отправили проветриться на новую студию лейбла в Москву, говоря, что там все так круто, что Шастун и уезжать не захочет. И Антон знает - не захочет. Тут, в Питере, слишком больно жить и существовать, здесь каждый шаг напоминает о нем.             Нервов уже страдать не хватает, помрет скоро.

Прошу останови меня, а

Ты одна, останови меня, а-а, а-а

            Антон фоткает свой билет на поезд в этом отвратительном уличном освещении. А потом (была не была), выкладывает ее и свое мини обращение к зрителям в сторис своего аккаунта, о том, что скоро отправляется в Москву и останется там жить, ведь в Санкт-Петербурге он видел все. Не добавляет правда, что дышать ему здесь нечем, но и зачем это кому-то знать?             Когда поезд подъезжает, Оленьке из Краснодара приходит уведомление о новой истории Арсения Попова, и Антон кликает не задумываясь. А там короткое, на пустом фоне, одно единственное слово: «Удачи».