пусть как будет

витрицкий смотрел на пустующую парту, где сидела только марина. шёл третий день отсутствия рубищего. взгляд саши упал на девушку, которая, облокотив голову на руку, угрюмо рассматривала все несовершенства школьной парты. она наверняка знает где он, может стоит спросить её? саша, пересилив свой страх, медленно подошёл к ней. — слушай, ты не знаешь какой следующий урок? — алгебра — тихо сказала марина, даже не повернувшись к собеседнику.немного потупя, саша вспомнил, что в итоге от неё хотел. он нервно теребил пальцы. — ты не знаешь где рубищев? — он болен. — понятно — витрицкий сел на своё привычное место и тяжело вздохнул. хорошо этот неловкий диалог закончился. оставалось только ждать, когда рома соизволит придти в эту грёбанную школу. саше хотелось добиться от него правды. что же все-таки случилось той ночью. каждую секунду в голове крутились тысячи вопросов, которые мучали его с той самой встречи. тогда рома ничего не рассказал ему, а утром слишком рано ушёл, что саша толком и спросить ничего не смог. пока саша с печальным видом размышлял о произошедшем, в класс зашёл рома. его губа ещё не успела полностью зажить, но с расстоянии пары метров уже было не видно последствий драки. синеющие, слегка фиолетовые синяки под глазами стали ещё больше, было видно, что скорей всего он плохо спал последние ночи, а то и вообще не спал. глаза смотрели вниз на старый линолеум, покрывшийся от беготни детей чёрными полосами. подойдя к своей парте, он поднял глаза на марину и кивнул ей, слегка улыбаясь в качестве приветствия. — привет— сказала марина, встав со стула. её шелковистые волосы подпрыгнули, а затем упали на узкие плечи. — выйдем из класса? я поговорить хочу. — хорошо— немного удивлённо отозвался парнишка. когда они зашли за угол, где никого не было, марина тут же нежно прильнула к парнише. её худые ладони прислонились к груди ромы, а голова легла на ключитцы, щёкотя волосами горло. юноша чувствовал запах её волос, слегка приторный, но не навязчивый. — что у тебя с губой? и почему ты не отвечал мне, я беспокоилась — тихо произнесла девушка. — я приболел немного. — а что с губой? — марина настаивала чтобы он ответил. её голова поднялась, так чтоб можно было посмотреть в глаза парня. она заметила, состояние ромы. его голос выдавал усталость, которую тот безуспешно хотел скрыть. — неважно. в это мгновение прозвенел звонок раздавшийся по всей школе мерзким звоном. они не спеша вошли в кабинет, где уже все приветствовали учителя. — извините за опоздание — протараторила мариша, поправляя прядь волос. учительница только грозно посмотрела и проводила их взглядом до парты, пока они не сели. время начало титанически медленно двигаться. стрелка почти не двигалась по циферблату, а объяснение теоремы учительницей превратилось в невнятное бормотание. наконец перемена. ещё 2 урока и домой. настроение было паршивым, хотелось закопать себя под сырые пёстрые листья, и встать от туда только с приходом весны. рома спускался по лестнице, когда кто-то позвал его. это был витрицкий. саша предложил прогулять физру и поговорить. рубищев согласился. он всё равно хотел пропустить не столь важный для него предмет. марина уже ушла далеко вперёд и сказать ей об этом уже не представлялось возможным. они вышли на улицу с запасного выхода. пронизывающий кости ветер сразу настиг двух юношей. как назло куртки они не взяли и было довольно холодно. витрицкий протянул сирагету приятелю, а потом прикурил себе и ему. — спасибо. — после этих слов рома затянулся. дым обжигал лёгкие. — я твой должник в любом случае, если б не ты я бы здесь не стоял. — да ладно. я просто случайно оказался там, будь это не я, помог бы кто-то другой. — стрехая пепел проговорил саша. — знакомство у нас не задалось конечно, я саша, а так, как угодно называй. с этими словами витрицкий протянул руку новому знакомому. они пожали друг другу красные от мороза руки, отдавая последнее тепло, которое сохранилось в ладонях. докурив одноклассники поднялись на 3тий этаж и заперлись в толчке. этот туалет постоянно ломали, разбивали зеркало, вырывали двери кабинок с петель, изрисовывали стены и тушили об них бычки. поэтому часто был на ремонте и из-за этого им никто не пользовался. витрицкий рассказывал про школу и в целом о учениках, что учились в ней. рома внимательно слушал его и понимал, что люди, которые произвели на него определённое впечатление, были совсем другими. так же он подметил, что саша почти не упоминал троицу, с которыми рубищев имел знакомство. позже прозвенел звонок на перемену и коридоры тут же наполнились беспрерывным гулом. после окончания последнего предмета витрицкий быстро вышел из класса с мыслью, что рома оказался не таким уж и плохим и раздражающим, как ему казалось на первый взгляд. спустившись вниз саша, облокотившись на стену, ждал появления ромы у гардероба. от волнения юноша кусал обветренные губы. рома с маришей уже направлялись к раздевалке, и, завидев стоящего там сашу, светловолосый сказал марине, чтоб она подождала его у скамеек. девушка согласилась и ушла в противоположную сторону. — позвони, если понадоблюсь — витрицкий протянул небольшую слегка помятую бумажку с чернильно-синими цифрами роме и дождавшись, когда он наконец возьмёт листок, попрощался с ним и ушёл. рома хотел было что-то сказать, но просто скомкал листок. рубищев быстро снял две куртки со старых крючков и подошёл к марише, которая поправляла волосы перед зеркалом. — пойдём — сказал ей юноша, подавая куртку. девушка кивнула и чуть погодя спросила. — витрицкий сегодня утром спрашивал меня про тебя. мне казалось, что вы не знакомы. — так и есть мы не знакомы. —сказал юноша, сжимая в кулаке бумажку с номером. между тем они уже подошли к старому подъезду. на прощание марина обняла парня и тут же скрылась за дверью. рома же улыбнулся и побрёл домой. *** — мам я дома — витрицкий снял куртку и повесил её на лакированный крючок к остальным курткам. — хорошо, суп на плите стоит. ешь пока не остыл — выйдя в коридор ольга родионовна увидела сына, развязывающего серые от пыли шнурки кед. — я тебе сколько раз говорила, ботинки одеть, холодно же на улице. — мне не холодно. — сказал саша идя в свою комнату. не снимая с себя уличную одежду он плюхнулся на кровать лицом в подушку. сил не было ни на что, а есть совсем не хотелось. казалось, что если саша съест хоть ложку супа, из него выйдет всё обратно, как хорошее настроение когда-то. он сам не заметил как уснул на пуховом одеяле. в окно бились уже не солнечные лучи, а жёлтые пятна от фонарного столба. юноша сладко зевнул и потянулся. в комнате царил полумрак. встав с кровати, витрицкий побрёл на кухню, во всей квартире не горел свет, стало быть он один в ней. саша неспешна открыл окно правой рукой, нащупывая левой пачку мальборо. как же приятно вместе с дымом выдохнуть ту боль и грусть, что накопил с себе. внезапно свет на кухне включается, перепуганный александр боялся шевелиться, ведь понял: это была мама. выкинутая сигарета в первый сугроб сразу потухла, постепенно намокая. — саша что ты делаешь? — задала она вопрос в пустоту. ей никто не ответил. витрицкий закрыл окно и развернулся в матери. он ждал её реакции. — ты курил? хорошо отец не видел, он бы тебе устроил. если хочешь губить себя, я не против. это твой выбор, но денег я тебе на эту дрянь давать не буду. захочешь курить заработаешь. после паузы она взглядом оценила состояние сына и продолжила. — у тебя в семье никто не курит. от куда ты понабрался этого? господи помоги. — мам, ну не переживай. — ламая пальцы сказал он. его мать спокойная и рассудительная женщина, имеющая на всё своё мнение. юноша ожидал скандала, но услышал лишь смирение в голосе матери. на что женщина не ответила и, подойдя к раковине, начала мыть посуду. она молчала. её грустные глаза, которые смотрели куда-то в бок, закрывали каштановые волосы по плечи. — иди в свою комнату, тебе уроки нужно делать. — коротко проговорила ольга. сын не мог её ослушаться и тут же покинул кухню. по приходу в свою комнату он взял с полки очки и надел их. он терпеть их не мог, поэтому надевал их только во время чтения. это доставляло ему массу проблем на улице. даже сидя за второй партой ему всё время приходилось щуриться, не говоря уже о последней, где он сидел с начала этого года. включив настольную лампу витрицкий уселся за письменный стол, доставшийся ему от старшего брата. александр лёгким движением руки достал книгу с полки и усевшись по удобней начал пробегать глазами строку за строкой. юноша просидел так до самой глубокой ночи. утром из коридора послышался женский голос. — я ушла, не забудь очки взять в школу, сегодня мед. осмотр — после этих слов, входная дверь захлопнулась с протяжным скрипом. посмотрев на часы витрицкий встал с кровати и пошёл в сторону ванной. по босым ногам гулял ветерок, видимо форточка на кухне была открыта. умывшись и выпив кружку кофе юноша начал одеваться. на улице шла мелкая морось, которая постепенно превращалась в ливень. как назло александр не мог найти зонтик и пришлось идти в школу под ледяными каплями. первые два урока промчались незаметно и вот перед уроком литературы параллель 10х классов согнали на первом этаже. стоял невыносимый гул и хохот. старая вахтёрша кое-как успокаивала старшеклассников. во круг ромы сразу столпились ученики из других классов. им всем он пожал руки в знак приветствия. по бок от него стояла марина, с которой так же все поздоровались. темы для разговоров сменялись быстро и смех то и дело раздавался по коридору. александр в этом не участвовал, понимая, что будет для его дружков посмешищем. перед подростками располагались несколько неаккуратно выкрашенных в белую краску дверей. где-то через пятнадцать минут ожиданий рубищев и витрицкий зашли в первый кабинет, где измеряли рост и вес. на деревянных стульях обшитых обивкой сидели несколько женщин в белых выглаженных халатах. после каждого ученика одна из них кричала следующий, так и продвигалась очередь. — следующий — фраза разнеслась эхом по полупустому кабинету. рубищев пошёл первый. предварительно сняв ботинки он встал на древние весы. — 54, фио своё скажи— сказала женщина с тетрадкой, куда записывала всех учеников. — рубищев роман юрьевич. — хорошо теперь на ростомер вставай. — миловидная на внешность старушка подошла к парню и принялась измерять рост. — галя, 183 запиши. следующий. витрицкий встал на весы, красная стрелка показала 52 килограмма. когда его вес записали, сашу отправили на ростомер. тихий голос сказал число в 181 сантиметр. одев ботинки они пошли к следующему кабинету, где очереди было меньше всего. в следующем помещении проверяли слух, но мы пропустим этот момент за неимением ничего ценного, а вот в последнем кабинете проверяли зрение. витрицкий переживал, но вида не подавал. — давай я тебя тут подожду. — предложил саша, на что рома без подозрений согласился. александр опёрся об стену и стал ждать в нагнетающей тишине. к тому времени все разошлись по кабинетам или закончили обследование.в его голове проносилась одна и та же мысль, что нужно было выучить заранее расположение букв, но уже было слишком поздно. через пять минут ромавышел в коридор, а витрицкий зашёл в кабинет. он сел за стул. перед ним сидела молодая девушка с волосами убранными в хвост. — для начала скажи своё имя.— попросила она. — витрицкий александр андреевич. у меня уже есть очки на минус один.— его глаза смотрели куда-то в пол. поскорей бы всё закончилось. — хорошо, так я показываю букву, а ты говоришь её. на что александр только кивнул, закрывая один глаз ладонью. после нескольких минут она выписывает своей тонкой ручкой направление в больницу. — есть подозрение на ухудшение зрения. очки ты не носишь, как я вижу. — не ношу. — вздыхая сказал витрицкий. когда бумажка была в его руках он молча ушёл из кабинета, попутно скомкав бумажку и кинув в карман олимпийки. трясущейся рукой саша отрыл дверь в коридор. его лицо изображало спокойствие, когда как всё внутри пылало. он и сам давно начал замечать, что зрение начало падать, но старался не придавать этому значения. юноша стал больше щуриться и далеко не всё, что написано на доске мог разобрать и написать в тетрадь. из-за этого он многое записывал на слух, а что-то скатывал с учебника, так как он ни с кем не сидел. — ну что пойдём? какое у тебя зрение? — начал задавать вопросы рубищев.— мне сказали, что у меня почти единица. — у меня тоже. пошли, а то от химии пол урока прошло. она загрызёт нас. тем же вечером александр лежал на кровати читая книгу. к нему в комнату вошла его мать. — я одежду стираю. олимкийка твоя, она в шкафу? — женщина открыла шкаф после того как увидела кивок сына, и почти сразу же удалилась из комнаты. через пару мгновений она подозвала сашку к себе. — сашь, почему ты мне не сказал про направление на проверку зрения? — ой, я забыл. — забыл выкинуть бумажку, чтоб никто не нашёл. — завтра тогда сходим после школы. сколько у тебя уроков? — пять. — уходя в свою комнату саша потирал переносицу и глаза. он был зол на себя за то что раньше не выбросил ненавистную бумажку. вечер и школьный день пролетели быстро и вот он уже в больнице. хоть бы его никто из одноклассников не видел, молился парень. подозрения подтвердились. не буду расписывать сей нудный процесс и скажу только некоторые основные моменты процедуры. витрицкого посадили в кресло и поднесли к угольно-чёрным глазам аппарат для проверки зрения. сначала показывали различные буквы, а потом картинки. затем подбирали линзы. в целом процесс занял минут пятнадцать. александр вышел из кабинета весьма подавленным. офтальмолог сообщил, что зрение упало до минус двух двадцати пяти. это значало, что нужно делать новые очки, от чего саша был не в восторге. ему не хотелось доставлять ещё больших забот родителям. врач сообщил, что линзы будут готовы через неделю. заказав такси ольга родионовна вышла на улицу со своим сыном. всё небо заволокло серыми тучами, а шквалистый ветер сдирал последние листья с многолетних дубов. уже в машине александр облокотился головой на окно и чуть не уснул. пообедав в гнетящей тишине, юноша ушёл в свою комнату попутно заперев дверь на щеколду. и нет он не собирался делать чего-то постыдного, как подумали некоторые, саша, сняв с себя уличную одежду, кинул её на пол, а сам лёг на кровать. делать ничего совершенно не хотелось. проснулся саша уже глубоким вечером, от того что хотел пить. витрицкий с тяжестью встал с мягкой кровати и открыл дверь в коридор. — сашь, завтра сам проснёшься. — хорошо. — сказал юноша набирая стакан воды на кухне. конечно же он не проснулся, когда его глаза открылись на часах было ровно 11. — чёрт я проспал — подумал саша прикрывая лицо руками. в школу идти никакого смысла нет. нужно хоть кофе выпить и проснуться. пересилив себя, мальчишка встал с кровати, и медленно перебирая ногами, дошёл до кухни. набрав ледяной воды в стальной чайник, саша поставил его на плиту после чего быстро плеснул себе воды и на лицо. к сожалению это не помогло проснуться. выпив кофе и докурив последнюю сигарету в пачке, витрицкий лёг на кровать. предварительно он надел плеер и включил первую попавшуюся песню. очнулся он, когда открылась входная дверь и послышались голоса. выйдя из комнаты саша увидел своих родителей на пороге. суровый взгляд отца поднялся на сына. — опять в школу не ходил? — грозно сказал он. — я проспал. — после этих слов юноша хотел зевнуть, но сдержал зёв, прикрывая рот ладонью. саша знал, что не соответствует статусу своей семьи. он не был гордостью и не имел талантов, за которые родители бы гордились им. витрицкий чувствовал себя разочарованием для родителей. опять ужин в нагнетающей тишине, которую разрывал включённый телевизор. александр как можно быстрее старался есть только что приготовленное картофельное пюре. сидеть за семейным столом для него стало пыткой. началась неделя ожидания, после которой саша получит ненавистные очки. с каждым днём становилось всё холодней, но снег не спешил идти, из-за чего все дороги были покрыты предательски скользким льдом. первая четверть пролетела чертовки быстро. александр получит очки в следующую пятницу, а именно в последний день учёбы. это не могло не радовать витрицкого.