Бункер: через мемы-вселенные

      

Deyr fé, deyja frændr, deyr sjalfr it sama, en orðstírr deyr aldregi, hveim er sér góðan getr.

      Он чувствовал что силы на исходе, но верил что продержится еще немного, даже не смотря на явное сопротивления всего организма. Еще немного, ну же, я должен был оторваться достаточно! Мысли о преследователях ни отпускали не на секунду, животный страх окончательно поработил разум. Очередная паническая волна накатывала, словно цунами, разрушая жалкие остатки здравомыслия.       Беглец остановился. Все его тело превратилось в слух. По правде говоря, он находился в весьма плачевном состоянии. В легких катастрофически заканчивался воздух, от чего дыхание стало похоже на стон умирающего столетнего старика. От бесчисленных ударов еловых ветвей лицо раскраснелось и покрылось ссадинами, многие из которых кровоточили и саднили. На уставших плечах и спине пот, смешиваясь с грязью и дождем, плавно стекал вниз. В ботинках стояла вода, замедляя и сковывая.              Он не помнил сколько находился в бегах и как попал в этот лес. "Да в прочем и не важно. Сейчас главное выбраться отсюда", – подбадривал он себя как мог. Неожиданно по телу прошел озноб, изгибая тело бедолаги в очередном приступе кашля. Из далека донесся шум голосов. Последние крохи надежды окончательно покинули его замученное тело. Страшное подозрение стало явью – его раскрыли.       ОНИ знают где я, ОНИ меня найдут, надо бежать. Ноги сами сорвались с места, неся странника вперен, увлекая в глубины леса. Голова лихорадочно озиралась, ища пути отступления, которые все никак не попадались. Наоборот, непреступная стена леса сгущалась с каждой минутой, словно выдавливая чужеземца из себя. Массивные еловые ветви в порывах ветра злобно насмехались над ним, своим тяжелым басистым голосом.       Вдруг, краем глаза он заметил едва различимую вспышку света в дали. Через сотню локтей деревья начали расступаться, приоткрывая вид на узкую долину и вздымающийся за нею холм. “Что я делаю, тут меня точно найдут”, - передавала ему чудом уцелевшая рациональная часть сознания. Путник попытался свернуть с дороги, однако его тело полностью проигнорировало запрос, словно он был направляем высшей силой.       Лощина была заполнена высокой травой. Она оказалась уже чем казалось на первый взгляд и уже через считаные секунды он начал лихорадочно взбираться на холм.              Дождь начал хлестать по лицу с удвоенной силой, заставляя жмуриться. Жуткий ветер норовил сбить с ног. Темный небосвод то и дело пронзали острые молнии, а от грома, казалось, содрогалась вся земля.              Он осознавал с каждой минутой, каждым шагом, что силы и шансы на спасение стремительно тают. Вместе с этим угасала и воля к борьбе.       “Что я тут делаю? Я ужасно устал! Спрятаться негде, а холму конца края не видно”, – отреченно констатировала уставшая мысль у него в голове.              “Не ной! Продолжай двигаться вперед, ничего еще не потеряно. За холмом может быть спасение”, – пыталась докричаться тяга к жизни.              “Спасение? Чушь! Выхода нет! Оглянись вокруг. Весь мир против тебя. Пробил час воздаяния. Падай и молись, пока у тебя еще есть время на искупление!”, – давило вновь ожившие от спячки чувство веры.              “Нет, сейчас не время для сентиментальных бредней. Борись до конца!”, – истошно вопил голос разума.              "Схватить его! Убить! Cжечь еретика!" – до него все четче и четче долетали фрагменты голосов преследователей. Тон их голосов, как и металлический лязг ржавых вил не внушал никакого оптимизма. В сантиметре от левого виска просвистел болт арбалета.              Тем временем рельеф изменился в очередной раз. Земля наконец то выровнялась, стало легче бежать. Однако облегчение быстро сменилась отчаянием – впереди явно выступал обрыв. Его сердце застыло от ужаса.              Беглец медленно обернулся на косившихся от усталости ногах. Толпа, словно живой океан медленно но верно окружала со всех сторон, окончательно отрезая все пути к отступлению. В их взглядах не было ни сострадания ни сожаления, а только безумная ненависть. Ему оставалось только одно – медленно отступать все ближе и ближе к роковому уступу. Тут он заплакал, первый раз за долгое время. Он не хотел этого, но слезы сами потекли по щекам. “Неужели все закончиться так бесславно, на каком то чертовом холме в окружении этих дремучих невеж?! Где та тень надежды когда она так необходима?”, – жалобно скулил внутренний голос.              И вдруг, словно отвечая на мольбы, ударила молния, оглушая и ослепляя. От яркой вспышки глаза инстинктивно зажмурились, а ноги подкосились. Эхо раската оглушило его. Он замер в оцепенении.              Когда звон в ушах наконец стих, пришло и осознание что все изменилось. Не было больше гама орды, лязга оружия. Исчез так же и ветер, еще секунды назад вырывавший вековые деревья. Остался лишь монотонный грохот воды падающий с небес. Он с нежеланием открыл глаза.              Тот, кто когда-то был толпой, теперь стоял величественно, словно олицетворение самой стихии. Его присутствие было зловещим, наполняя отчаянием и страхом. Одеяния мужчины были темны как сама ночь. Его таинственное лицо не выдавало эмоций, а взгляд лишь наполнял неопределенным чувством тревоги. Беглец осознал, что эта гроза принесла не только перемену природы, но и новую, более мрачную угрозу.              "Ты думал, что сможешь избежать своей судьбы, вечно убегая? Наивный", произнесла фигура в черном делая шаг вперед.              Герой, преодолевая усталость и страх, поднял глаза к мужчине. "Кто ты?" – прошептал он, растрачивая на это свои немногочисленные последние силы.              "Я тот, кто не имеет лица, но кто видит и помнит каждый твой шаг. Ты не сможешь уйти от меня, потому что я - твоя судьба", ответил мужчина в черном, простирая руку к небесам.              "Что ты хочешь от меня? Почему именно я?" – отчаянно бормотал беглец.              "Время преследований и надежд истекло. Ты – лишь часть сюжета, нить вплетенноя в канву вековой саги. И теперь пришел час твоей истории оборваться. Я только забираю то что и так по праву принадлежит мне." – неумолимо продолжал старик, двигаясь на встречу путнику.       "Я не хочу! Еще не время! Я не буду игрушкой в руках судьбы! Должен же быть способ все изменить!"       Мужчина в балдахине взглянул на героя, его стальные глаза сверкали непреклонной решительностью. "Изменить участь? Никто не может изменить свою судьбу. В этом и есть суть фатализма. Ты – только пешка бога в своей истории. Вся твоя судьба была соткана и определена норнами задолго до твоего появления."              Он стоял на самом краю обрыва. Старец шаг за шагом сокращал расстояние. Осознание неизбежности накатило с новый силой. Перед глазами стали с бешенной скорости проноситься фрагменты жизни. Мозг лихорадочно проживал последние секунды своего существования.              Один толчок – и горизонт поплыл. Он ощутил чувство легкости свободного падения. Он проиграл.