Любить так тяжело и грустно, но так тепло и приятно, что аж дыхание замирает

Если бы не учительница английского, кто бы связал их двоих? Никто. Может это не случайность, а может это судьба. Никто не знает. Однако это явно не просто так. Они чем то связаны, связаны чем-то крепким, нежели ниткой из маминого швейного столика. Скорее красная нить из церкви крепко обогнула их запястья, образуя морской узел, которому никому не под силу развязать. Кто бы показал и дал понять Андрею понятие «Свобода»? Кто, как ни марат? С появлением этого парня в жизни пианиста все перевернулось с ног до головы. И что, что он обязательно два раза в неделю придет побитым? побывает в милиции? Это жизнь. «Не плачь, мам. Все хорошо.» Если родители марата привыкли, что их сын приходит достаточно поздно, то мама Андрея — нет. Он задерживается и приходит почти под ночь, а может и вообще придти под рассвет. Но это не его прихоть. Это прихоть его души — оставаться подольше с Маратом. Слушать его беззаботный лепет, его смех, его завораживающий голос. Смотреть как меняется его лицо, как он то улыбается, то смотрит непонимающе. Смотреть и запоминать его харизму, смотреть на то, как он жестикулирует во время разговора, а потом думать «Зачем?» Зачем он пялит на него? зачем он наблюдает за ним? Зачем он запоминает каждое его движение, берет его привычки, его манеру общения? А Андрей и сам не знает. Он не знает почему его сердце стучит рядом с ним быстрее. Он не знает, для чего он находится с ним до самой темноты. Он не знает, почему ему нравится с ним даже молчать и почему щеки его краснеют. Наверно от мороза. Андрей же не пидор какой-то. Не знает - от того и вздыхает. А Марат смеется с его рассеянного вида.Смеется, когда он пытается затянуться, но кашляет и смотрит так ангельски и невинно от того, что не получилось в очередной раз.Ведь он пока не приучен к этому. Смеется, когда он пытается выглядеть грозным в глазах Марата. Не получается. Ведь его смазливое личико всему помеха, но оно приходит по душе его товарищу. Смеется, когда парень теряется в словах мелкого адидаса, не понимая его уличных сленгов. Смеется. Смеется. Ему нравится смеяться рядом с Андреем. Ему нравится быть с ним рядом, слушать его истории. Ему нравится слушать его игру на пианино и у него определённый талант. Ему нравится быть с Андреем. Он не педик. Ему просто нравится. Просто сердце от чего-то колит рядом с ним. Просто почему-то только рядом с ним ему хорошо. Просто почему-то с ним тепло даже на лютом морозе. Вокруг темно, а единственным источником света является яркий полумесяц и моргающий под ними фонарь. Они сидят на невысокой «электростанции», высотой в один этаж. Хотя это электростанцией назвать сложно,- выглядит она как нечто давно заброшенное. Уже не то что краска облезла, уже и кирпичи выпадают. Окна все разбитые, а вокруг пахнет чем то паленым, как будто она горит. Воняет так уже не первый год. И они вновь смеются, обсуждают произошедшее за сегодня. Обсуждают как все бегали в туалет и ржут с каждого. И тут повисла гробовая тишина и только громкие вдохи да выдохи с обоих сторон. Марат приоткрывает рот, думает как бы правильно лишнего не ляпнуть, да и чтобы товарищ его лишнего не надумал. — Ты не подумай, я не пидр какой-то, но с тобой мне кажется, я забываю как дышать.Аж дыхания перехватывает, когда мы так с тобой вдвоем сидим вот так, да пялим далеко куда-то. Смеемся и истории друг друга слушаем. Даже чет с Айгуль такого нету, наверно, Андрюх, ты как брат мне уже. Не фуфло это, не бойся. Могу слово дать. А у Андрея аж дыхание спёрло. Не дышит, а щеки алые-алые. Не от мороза уже. И сейчас они смотрят друг другу в глаза и у обоих где-то глубоко в мыслях мелькает просьба о поцелуе, но это по пидорски. Они же друзья, так? Хотя оба уже давно сомневаются на счет этого, но никто ведь не скажет. Ведь это самое страшное - признать, что ты педик. — Я тебе верю как никому другому, Марат. Знаешь, до тебя я даже не знал, как это - быть по настоящему счастлив. И они дарят друг другу нежные улыбки, до ужаса теплые, но все таки на душе что-то не то. Сердце уже почти не стучит, а глаза аж жжет. Грустно. Странно, почему так..? Андрей не знает. А Марат просто не хочет об этом думать. Нет, это точно не любовь. Ведь любить это так тяжело и грустно, но так приятно и тепло, что даже дыхание замирает. Нет, это точно любовь.