Духом и Сталью: Воля выбора

      Приглушённый временем, цвет заката красил небо в оранжево-розовые тона. Серые, тяжёлые тучи, как разбитое войско, неспешно проходили по небосводу, неся в себе последние остатки дождя и понемногу начиная рассеиваться. Они уступали, но это не было их поражением. На небесном склоне вообще ничто и никогда не было окончательным решением и, в этом, наверное, тоже было своё таинство. То самое таинство, что позволяло Агеллон подниматься раз за разом, и продолжать тренировку. Такому упорству могла бы позавидовать сама Огинь, но говорить про это Эверстейн не собиралась. Эгоистичное желание задержать тайную возлюбленную, вдруг, явило в себе совершенно иные грани. Она не только удержала девушку, она её заинтересовала, а главное, она добилась взаимного отклика.              Забавно, конечно, Агидель дралась самоотверженно, словно воробушек, ухвативший большой кусок хлеба и, теперь, яростно защищавший его от других, более крупных, пернатых. Эта решимость нравилась дер Кин, а вот техника…              — Да боги! Аги! — ненароком отправив голубоглазую девушку в очередной полёт, всплеснула руками лейтенант. — Ты когда научишься блок ставить?! Почему у тебя с оружием всё так хорошо получается, но тут… тут ты как сама не своя? — слегка изумилась темноволосая воительница.       — Потому что ты дерёшься не как все остальные! — не на шутку возмутилась капрал, принимая протянутую ладонь, дабы подняться на ноги.       — Агидель! Ты серьёзно считаешь, что твой противник будет драться так, как ты этого захочешь? — разгорячённая их противостоянием, грубо спросила наставница.       — Нет, но… — ненадолго замялась Агидель, стыдливо отведя взгляд в сторону, а затем вновь взглянув в ответ, — неужели каждый противник будет обладать таким навыком? — стараясь не выказать обиды от причинённой боли, спросила она.       — Нет, конечно! — даже фыркнула дер Кин. — И, дай Свар, тебе такой никогда не встретится. Просто, лучше знать, уметь, но никогда не применять, — потеплевшим тоном, ощущая, что перешла грань, ответила черновласая.       — Я понимаю… это всё верно, но Эви, ты же просто на голову превосходишь всех, кого я встречала в обычных драках. Твоя манера боя… — задумалась рыжеволосая девушка. — Это какая-то особая подготовка Хайрайха? — с горящими глазами спросила Агеллон.       — В Хайрайхе драться умеют, кажется, с пелёнок, — усмехнулась наставница, пристально взглянув в голубые глаза. — Но «так» я научилась именно здесь.              Эверстейн сделала глубокий вдох, втягивая прохладный вечерний воздух, ощущая аромат мокрой земли и травы. Казалось, она чувствовала это впервые в жизни — настолько давно она не оставалась полностью без поддержки духовного покровителя.              — Перерыв? — углядев разрастающееся любопытство во взоре тайной возлюбленной, поинтересовалась девушка.              Лейтенант легко опустилась на землю, похлопав ладонью рядом с собой, приглашая. В такие моменты ей было куда удобнее и привычнее, чем все эти разговоры в шатре о чём-то непринуждённом.              — Только недолго, — хихикнула Агидель, радуясь отдыху, но не желая показывать свою слабость. Только не перед Эверстейн.              Присев рядом на примятую траву, смешавшуюся с грязью, капрал даже не обратила внимания на сырость. Неважно где и как, но ей всегда нравилось слушать дер Кин, узнавая нечто новое из прошлого, из жизни лучшей подруги, которую, как теперь казалось, она совсем не знала. Перед ней словно открывался совсем иной мир, особенно когда черноволосая рассказывала о прошлом, о землях, которых Агидель никогда не видела. Это было интересно, захватывающе, а порою и очень волнительно.              — Знаешь чем хорошо смешение культур? В разумных пределах, конечно же, — поинтересовалась дер Кин, слегка развернувшись к подопечной и, увидев её быстрый кивок, продолжила: — Когда люди из разных местностей привносят в нашу жизнь нечто новое, будь то кухня, удобства, интересные традиции, лекарские умения, познания мира, это всё ведёт к общему процветанию. Однако ни одна культура не должна замещаться иной. Хайрайх постигла самая печальная участь: мы утратили свой уклад, подчинившись традициям южан. Это было не быстро: процесс длился на протяжении веков. Я родилась уже в тот период, когда всё катилось по фоссе. Я недавно тебе сказала, почему не горю идеей возвращаться обратно, но, сдаётся мне, я просто боюсь, что уже никакие уклады старины не помогут возродить величие империи, — грустно улыбнулась Эверстейн, посмотрев вдаль на лагерь.       — Так… — слегка запнулась Агидель, но нашла в себе смелость продолжить, — так может и не надо возрождать старые уклады? Жизнь не стоит на месте, всё течёт, всё меняется и перемены не всегда несут в себе лишь что-то плохое.       — Может и не надо, — посмотрев на тайную возлюбленную, отозвалась Эверстейн, — в конце концов, слепая вера в незыблемость общепринятых вещей тоже никогда не приносила ничего кроме невежества и дремучести. Это всё равно как мы сегодня говорили о мироустройстве. Пусть догадки и кажутся невероятными, однако, зацикливаться на чём-то одном потому что «так принято» мне вовсе не хочется, а с другой стороны… — наставница усмехнулась, — я не хочу окончательно терять связь с историей и культурой моего народа.       — И не потеряешь, — успокаивающе улыбнулась Агеллон, — ты — это лучший пример того, как смешиваются культуры. Я бы хотела, чтобы в Митхейме было как можно больше таких людей как ты.       — Ты меня избалуешь такими комплиментами, — ощутив прилив смущения, неловко пошутила дер Кин, едва не дав себе кулаком по голове. С чувством юмора, порою были конкретные проблемы.       — А ты меня такими длительными перерывами во время тренировок, — хохотнула в ответ Агидель, украдкой отводя в сторону взгляд.              «Хорошо, что выкрутилась, вот опять ты, дура рыжая, начинаешь?!» — мысленно сокрушалась голубоглазая девушка, отчаянно желая едва ли не сквозь землю провалиться. «И хорошо, что Эви ничего не поняла» — слабо выдохнула она, быстро поднимаясь на ноги, чувствуя лёгкую тревогу. Эти слова, кажется, могли бы быть и простым одобрением и восхищением, но вот интонация, с которой она их произносила… Похоже, её привычка делать девушкам комплименты довлела над всем остальным.              — Ладно, что же, давай начнём, то есть, продолжим, — лейтенант отошла на несколько шагов, ненадолго отвернувшись и переводя дыхание.              Ей очень понравились слова Агидель, прозвучавшие столь проникновенным тоном, обращённым лично к ней. От этого едва не хотелось пуститься в безумный пляс, только она сама всё испортила своим курвиным ответом. Дер Кин медленно покачала головой. Когда она дождётся ещё одной такой возможности? Что ей нужно было сделать вновь, дабы получить такое ободрение?              — Аги? — повернувшись, тише обычного спросила Эверстейн. Лёгкая хрипотца чуть не выдала её с головой. — Насчёт этих поединков без оружия… давай-ка я тебе кое-что покажу. Подойди, пожалуйста, — она почувствовала себя самой тупой фоссе на свете, но ничего умнее в голову сейчас всё равно не приходило.       — Да? — капрал застыла перед старшей девушкой, непонимающе смаргивая.       — Я тебя научу нескольким ударам, почти каждый из них, если и не убьёт противника, то принесёт ему такие боль и страдания, что и живой позавидует мёртвому, — решилась лейтенант, ясно ощущая, что уже этим надолго заслужит присутствие тайной возлюбленной рядом с собой. «Как низко!» — тут же отозвался мерзкий голосок где-то в глубине души. — Стойки, в большинстве случаев, не требуется. Каждый удар весьма подлый, но будут и те, когда нужно быть готовой.       — Покажи мне! — враз забыв про все сомнения, воодушевилась Агеллон. В бесовских мыслях, хоть она и старалась гнать их от себя, возникала картина того, как она, в случае чего, сама, без помощи Марики, сможет расшвырять лярвиных детей во главе с Анджеем.       — Хорошо, — кивнула Эверстейн, на миг задумавшись, — пойдём с того, чему меня обучал один из солдат Райнгарда. Это был откровенный разбойник, записавшийся в войско ещё во время нашего прибытия сюда. И, ты должна мне пообещать, что будешь использовать эти приёмы только если твоей жизни грозит настоящая опасность, — строго предупредила она.       — Клянусь! — торжественно пообещала капрал, вряд ли до конца понимая серьёзность этого обещания, но продемонстрированные далее приёмы заставили её задуматься.              Дер Кин показала дюжину ударов. Многие были знакомы, но вот их техника выполнения… Агидель знала, что резкий удар локтем может быть даже сильнее, чем кулаком, однако не подозревала, что подобным, да ещё и из такого положения, можно сломать сопернику нос, или своротить челюсть, а ведь всего и требовалось, что оказаться достаточно близко. Привычный и, уже такой обыденный, удар в пах тоже раскрылся новой гранью, когда Эверстейн вместо стандартной техники, явила иное применение — сначала удар в пах, а потом броский и точный по печени. Проход в ноги с неожиданным битьём по почкам сразу с двух сторон, удар под локоть, схватывание за кадык с последующим выворачиванием оного, локоть в висок, под дых коленом с небольшим подпрыгиванием, но сильнее всего на неё произвели впечатление удары тыльной стороной ладони по шее. Если правильно использовать последние, вот ими можно было отправить в глубокое забытье, а то и вовсе убить.              Агидель удивлялась, а Эверстейн, похоже, забывалась и наглела всё больше. Описывая каждый приём, демонстрируя его, она медленно воспроизводила приведённое в пример движение, то и дело касаясь тела рыжеволосой, поправляя движения девушки. И если по началу темноволосая воительница не особо придала этому значение, то очень скоро в голове всё начало буквально плыть, особенно когда она требовала от подопечной сделать ответную атаку. Всё замедленно, чтобы не покалечить друг друга, но боги престветлые! Почему любое касание Агеллон отзывалось волной жара, разраставшейся из низа живота?              Осознав, что ещё немного и у неё совершенно откажет разум, лейтенант даже притащила ростовую фигуру, велев на ней отрабатывать удары. Полегчало. Впрочем, не совсем. Взгляд так и цеплялся на прекрасную фигуру рыжеволосой, а разум то и дело заставлял в подробностях вспоминать эти прикосновения от Агидель, когда тело сначала каменело, а потом становилось податливым, словно тесто. Как же хорошо, что сейчас при ней не было Зверя — эта скотина, часть её, наверняка бы просто взбесилась и натворила таких дел…              — Эви, у меня не получается! — позвала младшая девушка, заставив подругу обратить на себя внимание.       — Что именно? — слегка тряхнула головой дер Кин, осознав, что всё это время хоть и смотрела на рыжеволосую, но вообще не думала о том, как та исполняла показанные приёмы.       — Удар коленом. Я не могу его правильно сделать — фигура не гнётся, — слегка развела руками Агеллон.       — Да, моя вина, — задумавшись, синеглазая девушка помассировала лоб пальцами. — Тебе ведь нужно как бы уронить противника на себя, а завалить на себя такую дуру, такое себе удовольствие, — Эверстейн кивнула на ростовую фигуру и отпустила ещё одну свою неловкую шутку, — со мной будет куда как проще… — она чуть не прикусила язык, когда резко закрыла рот, едва не добавив: «и куда приятнее».              Подойдя вплотную к Агидель, наставница очень надеялась, что не видно её предательского румянца, игравшего на щеках. Осознавая, что всё это нужно как можно скорее прекращать, пока не стало хуже, она постаралась обратиться к тайной возлюбленной наиболее спокойным тоном, хотя вышло всё равно хуже, чем она рассчитывала:              — Аги, помнишь, что я тебе говорила? — с лёгким придыханием спросила Эверстейн, против воли заглядывая в эти невозможные голубые глаза цвета ясного неба. Попытавшись отвести взгляд, она только лишь опустила его ниже на пухлые губы девушки.       — Да. Приблизить к себе, сбить неожиданным вопросом, нанести удар, — заученно повторила капрал.       — Тогда давай, в полную силу, — слегка кивнула дер Кин, полагая, что может хоть это вышибет её придурошные мысли из одурманенного желаниями разума.       — Ты уверена? — с лёгкой тревогой спросила Агидель, чуть не замирая от этого взора подруги, словно жертва перед хищником.       — Уверена, — кивнула наставница, сделав ещё один маленький шажок навстречу.              Они почти соприкоснулись телами, и младшая девушка на мгновение растерялась, она знала, что должна сделать, но как назло, в голову не приходило ни одной нормальной мысли, чем сбить с толку подругу. Спрашивать её о прошлом виделось интересным, но не подходящим, пытаться отвлечь чем-то неожиданным? Тоже бред: умудрённая опытом подруга не поверила бы, оставалось одно — как удачно в голове всплыл разговор с Марикой, когда беловолосая задалась вопросом — нравятся ли Эверстейн девушки… Это, наверное, было уж точно лучше, чем спросить, или сказать, как на самом деле старшая подруга нравилась Агидель. «Нравилась?!» — в голову рыжеволосой в один миг пришла идея.              — Эви… — трепетно обратилась к темноволосой красавице Агеллон, — а тебе девушки нравятся? — тон был закрадывающимся, она нежно коснулась рукой чёрных, как смоль, волос, слегка наклоняя голову…       — А? — не на шутку опешила дер Кин, прежде чем острое колено, словно копьё, влетело ей прямо в живот, выбивая дух и пронзая тело болью.              Она не успела подготовиться и, заваливаясь на землю, уже немного жалела о своей беспечности, но явным преимуществом оказалось то, что обо всём остальном в этот миг, она, действительно, забыла помышлять. Даже подумать о том, чтобы просто напрячь мышцы пресса, не успела. Агидель так её «приласкала», что разом вспомнились все практики с бывшими наставниками и наставницами.              — Эви! — ошарашенная результатом приёма, капрал тут же припала на колено рядом с подругой. — Эви, прости, я не хотела…       — Н-нормально, — слегка откашлявшись, дер Кин распростёрлась на спине, скосив взгляд на обеспокоенную младшую девушку, — сама ведь об этом просила… — через силу усмехнулась Эверстейн, приложив ко лбу ладонь тыльной стороной.       — Но я не ожидала… — всё ещё обеспокоенным тоном произнесла Агеллон.       — Признаться, я тоже растерялась от твоего вопроса, — ухмыльнулась наставница. К собственному огорчению слишком быстро бесовские мысли вернулись в голову.       — Я… я просто… я просто подумала над тем, что может тебя сбить с толку, — потупив взгляд, неловко оправдалась Агеллон, помогая подруге подняться на ноги.       — Сработало, — стараясь отдышаться, быстро хохотнула дер Кин.              Агидель отвела взор, украдкой поглядев на закат, полыхающий последними лучами опускавшегося солнца. В лёгкой дымке, словно нити, светило протянуло оранжевые дорожки к земле. Сумрак сгущался над лагерем, где-то вдалеке были слышны голоса соратников, очевидно, затеявших какое-то соревнование. Время вышло. Она и так оттянула миг настолько долго, как только могла, оставаясь с Эверстейн. Пора было возвращаться и наконец-то разбираться с проблемами, кои она создала себе сама. «Нужно поспешить» — едва не прошептала девушка, пристально поглядывая в сторону своего шатра.              — Хорошо, — сдержанно кивнула рыжеволосая, поправляя растрепавшуюся прядку, — тогда… Я пошла!              Агидель сорвалась с места, развернувшись спиной к Эверстейн. В иной день она бы точно спросила разрешения, но в свободный, когда не нужно пояснять свои действия и каждый сам волен выбирать, как поступать, подобного не требовалось. Спешно отдаляясь, она чувствовала, что будто предаёт наставницу и подругу. Так и тянуло обернуться, увидеть этот взор синих, как море, глаз, но Агеллон удержалась, рванув к своему шатру, где ждала Сильвия. Её Сильвия.              — Да, ответом на твой вопрос, Агидель, было «Да» — опустила голову дер Кин, уставившись взглядом во втоптанную траву.              Всё было так хорошо, но она вновь ошиблась… Даже не осознавая где и когда, не в силах понять этого. Возможно, с самого начала, когда начала пытаться удержать рыжеволосую красавицу любыми силами? «Курва!» — рёбра всё ещё ныли от нанесённого удара, заставляя размышлять более трезво. Возможно, она слишком уж на веру приняла слова Марики, что Агидель и Сильвию почти ничего не связывает? Ответа не было. С тяжёлым вздохом наставница уставилась в тёмно-синее небо, где высыпал неисчислимый дождь звёзд, проронутый богинями любви.              — Да, Агидель, мне нравятся девушки, но люблю я лишь тебя, — тихо прошептала наставница перед тем, как отправиться в свой шатёр.       

***

      Дер Зиг сидела ни жертва ни мертва. От осознания происходящего сейчас в этой палатке, гораздо более просторной, нежели обычной, но казавшейся невероятно узкой и душной, ей всё больше хотелось взять руки в ноги и дать такого стрекача, чтобы только пятки сверкали. И зачем она только решила сегодня пойти к Марике? Набрав в грудь побольше воздуху, девушка старалась быть незаметной, хоть с её фигурой это было немного затруднительно. Не смотря на непрекращающиеся возмущения Селимы, Инги чудилось, словно в жилище повисла абсолютная тишина, и любой шорох с её стороны мог быть услышан всеми присутствующими, чего отчаянно не хотелось. Лучшим исходом виделось поскорее бежать отсюда. Прямо сейчас, здесь, она точно была лишней.              — Марика! Ну и что это сейчас было? Почему ты остановилась?! — не унималась Селима. — Что за поблажки? Да я по заднице выхватывала гораздо больше и сильнее, чем эта лань лесная! — продолжала возмущаться дочь гор, пока Марика с Сильвией боялись даже взглянуть в сторону друг друга.              Охотница забилась чуть не в самый дальний уголок палатки, заодно сграбастав в руки Черныша, стыдливо прикрываясь им, как живым щитом. Румянец так и жёг щёки, она, словно до сих пор, ощущала кончики пальцев Марики у себя меж ног, а её разум и тело просто отказывались выбросить эти ощущения из головы. Одно лёгкое, нечаянное касание, но чувство — будто они до сих пор касались её…              Первой мыслью после внезапного испуга было попытаться сбежать, как она всегда делала, только Сильвия понимала: так она сделает лишь хуже. Несносная блондинка не раз вытворяла что-то похожее, но в этот, без сомнений, всё вышло, действительно, случайно. Да и вины охотницы в произошедшем было не меньше: поддавшись желанию не отступать, подогретым ещё и разладом с рыжей курвой, она опрометчиво решилась на то, о чём в ином случае подумала бы не один раз. А ещё Марика… Сильвия никогда бы не подумала, что та настолько может сожалеть о случившемся. Дворянка, кажется, была даже бледнее обычного и, казалось, едва не дрожала. Стоило бы её успокоить, да и самой, уже, наконец, угомониться… только не получалось.              — Чего ты от меня хочешь? — немного недовольно воззрилась на далканку Огинь, понимая, что избыточная агрессия вызвана отнюдь не вопросами любимой черновласой бестии, а внутренними переживаниями.       — Всё должно было быть не так! — слегка вспыхнула дочь гор.       — Тогда нужно было чётче формулировать свои запросы! — внезапно осмелев, бросила в ответ охотница.       — А ты иди сюда! Я покажу, как это делается! — огрызнулась кареглазая.              Марика едва ли услышала голос Селимы — всё заглушали удары собственного сердца, отдававшиеся громким боевым барабаном в ушах. Сожаление и злость на саму себя не отпускали: конечно, она мечтала о прикосновениях к русоволосой, но только с её согласия и бесспорно с одобрения кареглазой возлюбленной. Ей уже с головой хватило подвешенного состояния отношений с Селимой в самом начале, поэтому сейчас хотелось всё сделать правильно, всё привести к взаимным чувствам и только потом думать о чём-то большем. Но опять, поддавшись соблазну, она допустила ошибку, ошибку, которая разрушила всё хрупкое равновесие чувств, выстраиваемое ею эти несколько недель….              Огинь резко подняла голову, почувствовав прикосновение пальцев о ладонь, тут же встречаясь взором с серо-зелёным взглядом. Сильвия притягательно смотрела ей в глаза, нежно перекрестив пальцы. Блондинка, кажется, забыла, как дышать, но миг был грубо разрушен резким окликом далканки:              — Да сурта вас люби! Эй, вы меня вообще слышите?! — возмутилась Селима, навалившись на Марику, чуть её не свалив.       — Пока да, но, если продолжишь так вопить, неровен час, и не сможем, — сдавленно хохотнула Сильвия, поспешно отпуская руку Марики.       — А ты вообще молчи, — надулась Селима, всё ещё негодовавшая из-за этих переглядок и слишком смелого, вызывающего, поведения охотницы. — Это вообще, что было? Что это за взгляд такой? — недовольно хмыкнула она, прищурив свои околдовывающие глаза цвета мёда.       — Тебе показалось, — сморгнула дочь леса и, как могла, усмехнулась. — Вон, у Инги нашей спроси, чего у неё зрачки как блюдца? — перевела стрелку охотница, заодно пытаясь натравить Селиму на дер Зиг, дабы заставить ту наконец-то уйти.       — А я чего?! — опомнилась сестра Ингвара. — Я тут вообще не по своей воле!       — Это очень спорный вопрос, — положив ладонь чуть ниже талии Селимы, хихикнула Марика, желая разрядить обстановку, прекрасно чувствуя, что далканку и охотницу нужно отвлечь друг от друга, пока подозрения дочери гор не приобрели более серьёзный тон, а русоволосая не устроила ещё что-то эдакое. С каждым мгновением эйфория отпускала и осознание опасности произошедшего ощущалось сильнее.       — Ты мне угрожала змеем вообще-то! — возмутилась крепкая девушка, осуждающе глянув на блондинку.       — Это она умеет, — хмыкнула Селима, к вящему неудовольствию охотницы, не только не злясь на сестру Ингвара, но ещё и поддерживая её этим заявлением, — а этот черв… Черныш только и рад был, — в последний момент исправилась черноволосая девушка.       — Мне казалось, что вы с ним поладили? — уколола Сильвия, одновременно с гадом воззрившись на Селиму.       — Смотря, как он будет себя вести, а то знаешь ли, обещать — это ещё не жениться, — отбила далканка. — Марика вон тоже, сколько раз обещала тебя взгреть, а вместо этого вы тут устроили тайхран знает что, хотя… — возмутилась дочь гор, но почти сразу на её губах расплылась коварная улыбка, — а может тебе и в самом деле понравилось?       — Только в твоих влажных фантазиях, — парировала охотница слегка надменным тоном, стремясь скрыть за этим свои переживания. В первый миг ей и вовсе хотелось отчаянно воскликнуть «Нет!». — И вообще, знаешь, довольно странно, что именно ты об этом столь сильно переживаешь, наводит на определённые мысли, — прищурившись, ухмыльнулась она, слегка вскинув голову.              Дочь гор уже было открыла рот, дабы ответить чем-то ядовитым, сражающим на повал, но внезапно вмешалась Марика, напомнившая об игре, предлагая всем присутствующим взять карты. Селима поморщилась и сдержалась, спеша взять первой. В итоге, Матерь Гор не отвернулась от неё, принеся недавно неожиданную, но столь приятную победу, значит, шанс ещё был и уж в следующий раз, далканка это знала, она сформулирует куда более чёткое желание…              Сильвия, единственная из остальных, в этот раз решила рискнуть, не совсем понимая, что испытывает в данный миг. Хоть ей и удалось сохранить невозмутимый вид, да ещё и достойно ответить, внутренне девушку продолжали терзать приличные противоречия. Всё было бы хорошо, но только в том случае, если исполнение желания далканки она воспринимала лишь как обычную забаву. Как бы дочь леса не пыталась себя убедить в подобном, она неизменно ощущала, что кривит душой. Ей понравилось, она чувствовала, но становилось много хуже от того, что ей понравилось особенно потому, что это сделала с ней Марика, а ещё и это касание, неожиданное, но было же… Сероглазая чуть качнула головой и посмотрела на карты перед собой, которые будто и вовсе не замечала до этого мгновения. Комбинация выстраивалась весьма неплохая, уже вполне достаточная, чтобы не продолжать и не рисковать перебором, но… Она оглядела собравшихся. Играть в такой компании виделось не слишком сложным: Марика, хоть и умела напустить на лицо маску безразличия, частенько выдавала себя слишком сосредоточенным взором, у Инги, помимо воли, немного напрягался лоб, самой трудной для чтения эмоций оставалась Селима, но и у той, как виделось охотнице, была своя слабость. При хороших картах улыбка на лице дочери гор казалась более искренней.              Сейчас, как будто, у далканки было всё хорошо, особенно, когда она взяла третью карту. Инги предпочла ограничиться двумя, но при этом выглядела вполне умиротворённой. Огинь прищурилась на один глаз, взяла третью, вперилась взором — плохо. Охотница незаметно вздохнула, нужно рисковать, и она вытащила для себя третью карту. Едва посмотрев, русоволосая практически успокоилась от невероятного везения — двадцать очков в сумме. Даже если и не выиграет, для неё всё хорошо. Только вот где-то в глубине души были и другие мысли…              — Вскрываемся, — объявила дер Зиг, показывая свою пару, составившую восемнадцать.       — Аналогично! — обрадованно заявила Селима, демонстрируя свою комбинацию. — А вообще вот интересно, если у всех будут одинаковые числа, то кто выигрывает? Я знаю там, что по количеству карт, иногда по их рангу… — задумалась кареглазая, вопросительно посмотрев сначала на русоволосую девушку.       — По масти ещё, но это уж совсем в крайнем случае определяется, — откликнулась Сильвия, разворачивая свою двадцатку на обозрение, — самые сильные сочетания считаются из пик, или копий.       — Вертела я на тех пиках эту вашу игру! — расстроенная, что единственная получила в итоге перебор, Марика с досады бросила карты на пол и, прикрыв глаза, откинулась на спину.       — Не расстраивайся, тебе в любви повезёт, — подколола дочь леса, не задумываясь о последствиях, которые тут же чуть не накрыли её с головой.              Реакция Селимы оказалась стремительной: кареглазая метнулась не хуже того же Черныша, снеся Сильвию, заваливая её на одеяло. По-хозяйски устраиваясь на животе подруги, далканка прижала руки охотницы к полу, приближая лицо, отчего пряди на миг скрыли их от слегка удивлённых Марики и Инги.              — Это ещё в каком смысле «повезёт»?! Моей Марике уже повезло! — разошлась Селима, чуть не шипя в лицо сероглазой девушке.       — Да я уж заметила, такое-то счастье, — прыснула дочь леса, чувствуя за собой вину и намеренно подогревая ярость младшей девушки. В глубине души она была даже совсем не против сейчас получить от Селимы на орехи — может хоть так из неё вылетит вся дурь. Это желание, столь же странное, как и желание недавнего наказания от Марики творило с ней что-то неведомое и очень опасное.       — Ну держись! Я тебе сейчас задам! — пообещала дочь гор, вдавливая лесную лань в одеяло. Первоначальный порыв из-за взметнувшихся чувств пусть и угас, но получив такой шанс отыграться за желание со змеем, Селима не хотела его выпускать — необдуманные слова Сильвии теперь позволяли делать абсолютно всё. Внутри далканки так и засиял огонь озорства.       — Не надорвись, Деточка, — хихикнула Сильвия и обратила внимание на растянутый ворот, решив подуть на открытую кожу шеи далканки, вызывая щекотку.       — Это тебе не поможет, — чуть вздрагивая, но сдерживаясь, ответила Селима, попытавшись рывком навалиться всем весом, однако не вышло.       — Мне всего-то нужно подождать, — коварно улыбнулась Сильвия и ещё раз подула, хорошо замечая непроизвольные движения мышц шеи, когда кожи коснулся лёгкий ветерок.              Сильвия лихорадочно пыталась придумать, куда бы ещё подуть и сломить волю кареглазой. Оглядывая шею, плечи, охотница чуть опустила голову, заглядывая в провисший ворот порядком растянутой рубахи. В тот же миг её обдал жар, стоило узреть грудь темновласой бестии. Это смутило, заставляя щёки розоветь, и потерять концентрацию. Перед глазами так и застыли необычно тёмные ареолы и небольшие соски, но больше всего взгляд запомнил грудь девушки, казавшуюся значительно больше, чем ей виделось ранее. Селима тотчас, преодолев последнее сопротивление, всем весом опустилась на неё, не замечая, как от резкого движения ворот совсем съехал, а грудь практически обволокла тело охотницы.              — Вы там скоро закончите? Долго мне ждать твоего желания, Сильвия?! — напомнила о себе Марика, слегка сердясь для виду. На самом деле ей очень нравилось то, что творили две эти бестии.       — Играй пока с Инги! — чуть не пища из-за настойчивых попыток Селимы лишить её платья, а заодно и защекотать, сдавленно вскрикнула охотница.       — Это можно считать, как желание? — уточнила Огинь, коварно усмехаясь.       — Да-а-а! — взвизгнула дочь леса, ощущая, как пальцы далканки заплясали на её рёбрах, словно на лютне.       — Хм, ладно, — вновь ухмыльнулась блондинка, а затем, глянув на Инги, подмигнула ей. — Ну что, дер Зиг, вот мы и вновь один на один.       — Мне страшно, — глухо отозвалась на это дер Зиг, с опаской наблюдая за тем, как магнатка начинает тасовать карты.       — Страшно — это хорошо. Начинаешь расти, — хмыкнула Марика, стараясь не обращать внимания на возню и звуки, исходившие от двух её самых желанных девушек. — Мне тоже не по себе.       — Тебе? — аж открыла рот Инги.       — Дер Зиг, не разочаровывай меня, — вздохнула Огинь, — только полное тупоголовое шлиссе ничего не боится. Ты, кажется, к моему удивлению и радости, сумела это побороть. Не возвращайся обратно. — Она посмотрела на совершенно растерянную сестру Ингвара, глубоко вздохнула и, стремясь преодолеть паузу, протянула колоду. — Карту?       — Пожалуй, да, — поспешно согласилась крепкая девушка, но всё равно мазнула взглядом по охотнице и далканке.       — Всё, сдаюсь, сдаюсь! — меж тем завизжала Сильвия, едва не сгорая со стыда, когда почувствовала, что подол платья сдвигается резко вверх из-за движения ноги Селимы.       — Не помогут тебе эти причитания, я не Марика! Ты меня не проведёшь! — не успокаиваясь, далканка пыталась перевернуть охотницу на бок, чтобы завести её руки за спину и окончательно сковать движения.       — Нет, нет… — запаниковала сероглазая девушка, непроизвольно обмякнув, так как силы и в самом деле покинули её. Казалось даже удивительным, при её-то выносливости, но вот в борьбе с куда более маленькой далканкой она проигрывала.              Селима тут же резко прянула вперёд, неожиданно даже для себя, ударяясь лицом о тело охотницы, почти что выбивая из той весь воздух.              — Правда, сдаюсь, — прокашлявшись, сдавленным голосом прохрипела охотница, чувствуя лёгкую боль на груди из-за Селимы.       — Точно?! — вновь подтянулась далканка, заглядывая в глаза. Губы и нос ещё немного покалывали из-за случайного удара о тело подруги.       — Да, — смиренно выдохнула Сильвия, которую словно пробил озноб от ощущения припавшей груди подруги. — Ты победила…              Сама же она проиграла везде — попытавшись избавиться от странных чувств после желания Селимы, сейчас всё стало только хуже. Она, было, постаралась себя успокоить, ведь ничего неправильного и не думала — ей просто было немного не по себе. У Марики была Селима, а у Селимы — Марика, но она словно захотела влезть меж ними в прямом и переносном смысле. Благо Селима, как обычно, получив нужный ей результат, быстро успокоилась, подивившись и отступив. Далканка немного вальяжно устроилась у неё на бёдрах.              — Было весело! Пожалуй, лучший день за всё время! — обернувшись на играющих Марику и Инги, улыбнулась Селима.       — Вроде того, — грустно хохотнула охотница, сжав ладони лучшей подруги.       — Тебе что-то не нравится? — удивилась далканка, с беспокойством заглянув в серо-зелёные глаза.       — Вроде того, — немного хмуро ответила Сильвия, повторяясь, и вновь уставившись на дер Зиг.              Инги сосредоточилась на картах. Взяв вторую, она даже не знала, повезло ли ей, или впору рвать на себе волосы. Дурацкая комбинация складывалась так, что одна карта могла принести, как и победу, так и явный перебор. Инги заёрзала на месте, думая, что этим выдаст своё незавидное положение Марике, но благо из той игрок тоже была так себе. Огинь, похоже, нервничала не меньше самой Инги. Внезапно затихшие Селима и Сильвия, устремившие какой-то странный взор на неё, правда, не добавляли спокойствия.              Дер Зиг, с самого начала ощущавшая странную ауру Марики, поняла, что в этот миг подобная исходила и от остальных девушек. Это было… нет, совсем не так, как она приходила в новую компанию, как было с теми же сородичами Селимы, и не так, когда она знакомилась с Агеллон, это скорее… Как она заявилась один раз к своему брату, проводившему время с Роксолоной. Они не делали ничего такого, но вот именно тогда Инги ощутила, что оказалась лишней, подобное же случилось и сейчас.              — Тебе не нравится, что мы тут в палатке? — увидев, как Марика и Инги обратно потянулись за картами, далканка с едва заметным расстройством взглянула на лучшую подругу.              Она чувствовала, но не понимала странного поведения охотницы. Ей сегодняшний свободный день казался идеальным. Погода его не испортила, а напротив, привнесла то, чего всегда не хватало. Селима давно хотела, чтобы их маленькая компания побыла наедине, и не на озере, как обычно, а куда более теснее, как сейчас. Немного осторожно девушка поинтересовалась:              — Было бы лучше, окажись мы где-то ещё?       — Нет, почему? — покачала головой Сильвия. — Напротив, я очень рада, что мы собрались в палатке, а не где-нибудь в лесу или за просмотром всяких курвиных забав.       — Тогда… — немного тише начала далканка, опустив голову. — Что не так, Сильвия? Всё хорошо, всё нравится, но ты… Тайхран, ты как сама не своя. То весёлая, то тебя пробивает на такие откровения, что разом потухаешь! Ты замыкаешься, особенно когда я рядом… А вот с Марикой ты кажешься весёлой…       — Ты что такое говоришь? — взволнованно спросила охотница, чуть согнув ноги, подсаживая далканку немного выше, и внимательно заглядывая в глаза.       — Да просто… — отвела взор Селима, смутившись. — Знаешь… когда я думала, что вы с Марикой… ну словно стали парой… Нет, забудь… — застыдившись, резко прервалась кареглазая.       — Селима, — трепетно позвала охотница, чувствуя, что нельзя сейчас давать подруге замолчать и перевести тему. — Я не хочу ещё раз получить в живот, — усмехнулась она, тихонько подняв ладони и с небольшим усилием начала прощупывать рёбра лучшей подруги, тем самым пытаясь заставить девушку говорить.       — Теперь шансов получить у меня куда больше, и не в живот, а по шее, — хихикнула Селима, невольно потерев затылок, немного расслабившись. — Просто тогда с тобой Марика была другой, из-за чего я и заподозрила… а сейчас мне кажется, что ты… словно тебе… — затараторила далканка, не зная, как бы лучше подобрать слова. — Мне кажется, что тебе не нравится быть рядом со мной, потому что я не такая, как Марика, — залпом произнесла Селима, тут же утыкаясь лицом в плечо девушке, чувствуя, как стыд от сказанного едва не сжигает изнутри.       — Хм… — с улыбкой промычала Сильвия, вновь опустив руки на талию кареглазой. — Ты только что рассказала о своих подозрениях, а теперь представь, если то же самое начнёт думать Марика… Ты меня тогда едва не размазала, а что сделает Марика…       — Она ничего не сделает… Она дорожит тобой! — воспротивилась дочь гор.       — Но тобой она дорожит больше и, честно говоря, боязно мне проверять, кто из нас прав, — нервно хохотнула Сильвия, крепче прижимая к себе темноволосую девущку.       — Так не надо проверять… Просто… Если действительно так… Не бойся… я хочу, чтобы нам обеим было весело.              В такие мгновения охотница и вправду видела в Селиме всё ещё ребёнка, но в хорошем смысле этого слова. Она говорила настолько искренне, насколько вряд ли кто-то в лагере был способен. Этим кареглазая ей особенно нравилась.               — Если реакция Марики будет как твоя, да, нам обеим будет очень весело, — рассмеялась охотница, стрельнув взглядом в блондинку, сосредоточенно смотревшую в карты. Отсюда Сильвии было очень хорошо видно её комбинацию: восемнадцать, очень неплохо!       — Ладно, открываемся, — пробасила Инги, первой раскрывая свои карты, чувствуя невероятное облегчение: Без перебора, двадцать. Практически победа.       — Да драть ту курву с её лярвиной матерью! В фоссе! — блондинка в сердцах бросила свои карты на пол, понимая, что проиграла.       — Чего ты так расстраиваешься? — немного удивилась дер Зиг, в то время, как Селима и Сильвия лишь горестно простонали, разочарованные поражением магнатки.       — Дурацкая игра! Даже когда мне попадаются нормальные карты, всегда находится какая-то курва, которой везёт гораздо больше! — пробурчала Огинь.       — И что теперь? — хмуро пробормотала в ответ Инги. — Ты посмотри на себя: самая умелая среди остальных бойцов, сильная, соображающая в тактике и стратегии, ты одним словом можешь заставить других делать то, что нужно тебе…       — Ох, какие слова! Дер Зиг, а тебе точно парни нравятся? А то такое восхищение мною… — ухмыльнулась Марика.       — Не ёрничай, — хохотнула Инги, — хотя, если подумать, это тоже твоя отличительная черта. Но я не о том. Подумаешь, в карты не везёт! Тебе в остальном карты сами в руки идут!       — В смысле? — заинтересовалась блондинка, улыбнувшись.              «В коромысле!» — чуть не выпалила вслух Инги, желая под землю провалиться. Как её угораздило ввязаться во всё это? Ещё и разговаривать с несносной блондинкой, убеждая, что ей повезло гораздо более прочих. Хотелось сказать нечто вдохновляющее, но сосредоточиться девушке мешала странная атмосфера в палатке. Вновь переведя взгляд на Сильвию с Селимой, она смешалась ещё больше. Далканка вальяжно устроилась меж ног охотницы, продолжая подтрунивать. Та, меж тем, опустила ладони на талию и ногу дочери гор. Хоть Дер Зиг и привлекали лишь парни, однако она безошибочно прочла этот жест. Общение девушек было уж слишком близким, а Марика словно вообще не видела в этом ничего предосудительного.              — Слушай, я не возьмусь говорить о твоём прошлом и тем более о том, что сделало тебя такой, какая ты есть, у многих из нас хватает душевных шрамов. Я к тому, Марика, что у тебя есть сейчас, и какие перспективы открываются в дальнейшем, — немного сбивчиво объяснила Инги, слегка помявшись. — У тебя получается практически всё, на что остальным не хватает сил, таланта или умения, ну и стоит ли волноваться из-за всякой ерунды? — слегка развела руками она. — Хотя, заклинаю Водиназом, лучше не прикасайся к готовке, — не удержавшись, прыснула дер Зиг.              Огинь только страдальчески закатила глаза, в то время пока Сильвия и Селима, прислушавшиеся к их разговору, прильнули друг к другу, стараясь сдержать начавший душивший хохот.              — Ну, давай, ты ещё поиздевайся, — чуть капризно протянула магнатка, с укоризной уставившись на крепкую девушку. — Загадывай уже своё желание, пока эти курвы не начали мне припоминать суп.        — Пожалуй тот суп никто не забудет, — усмехнулась дер Зиг, уже с лёгкой теплотой вспоминая далеко не самые приятные моменты её жизни лагере.              В следующий же миг она едва не выругалась, получив довольно ощутимый тычок ногой от охотницы.              — Ты чего творишь? — возмутилась девушка, а Сильвия лишь отвела явно недовольный взгляд, вновь начав дурачиться с далканкой.              Инги, мягко говоря, шалела от происходящего. Охотница уже давно выглядела недовольной, но её заскоки переходили грани вседозволенности. Опустив подбородок, дер Зиг искоса глянула на беснующихся подруг. Их поведение, кажется, окончательно перешло ту черту, когда можно было говорить, что они возятся по-дружески. Дочь гор, не стесняясь, опять принялась стягивать с русоволосой девушки платье, забираясь руками под одежду и гладя там, где было не столь щекотно, сколь…              Дер Зиг оборвала собственную мысль, после чего воззрилась на Марику, старавшуюся не смотреть, но с хорошо заметным интересом косившуюся взглядом в сторону возлюбленной и… В этот миг в голове, казалось, сложился последний элемент мозаики. Кажется, она поняла. Вот, почему ей казалась похожей обстановка у брата с Роксоланой, как и тут в палатке. Это ведь полностью объясняло раздражение Сильвии! Инги, наконец-то, осознала, почему ей всё это время было так не по себе… Кажется, она невольно стала свидетельницей того, чего видеть было нельзя никому, при том, так считала тут только одна из тройки и та, кто с самого начала была уж слишком немногословной и на удивление недовольной. Тяжело сглотнув, думая, что отсюда нужно как можно скорее выбираться, дер Зиг негромко окликнула беловласую девушку:              — Марика?       — Да? Чего? — чуть недовольная, что её отвлекли, посмотрела в ответ Огинь.       — Желание, — глухо напомнила Инги, хотя будь её воля, она бы сейчас вообще испарилась.       — Ну, валяй, — немного небрежно разрешила дворянка, не особо довольная из-за присутствия Инги.       — Позаботься о них, — легко кивнув на раззадорившихся девушек, казалось, никого не замечавших, внезапно попросила дер Зиг.       — Чт… — Марика резко оборвала себя и с характерным прищуром зелёных глаз посмотрела на Инги.              Их гляделки продлились лишь пару мгновений, однако этого хватило, дабы не задавать более вопросов. С заметным волнением, сглотнув вдруг скопившийся в горле ком, Огинь поняла, что дер Зиг обо всём догадалась. И… и за это, вернее, за то, что она не стала ничего выспрашивать, пытаться объясниться, или что-то заметить, Марика была очень благодарна этой девушке из Хайрайха.              — Хорошо, — тихо шепнула дворянка, слегка кивнув, а потом, повысив голос, резко окликнула Сильвию и Селиму: — Если вы закончили друг друга лапать, давайте обратно в игру!       — А? — опомнилась дочь леса, чуть не пропустив укус в плечо, но сумела остановить голову черновласой бестии, в ответ ещё и успев схватить ту за грудь. — А что? Инги уже загадала? — с лёгким разочарованием переспросила русоволосая, ведь только-только она начала брать верх.       — Загадала, — немного холодно подтвердила Марика, раздражённая тем, что не могла принять участия в этой возне.       — И ты уже исполнила?! — воскликнула далканка, вначале хлопнув по руке охотнице, а затем чуть оттолкнула её от себя.       — Будем считать, что да, — с ухмылкой ответила магнатка, вновь начиная тасовать колоду.       — Но мы даже не знаем, что это было! — воспротивилась дочь гор, резко рванув к беловолосой, едва не по ногам русоволосой подруги.       — А надо было меньше Сильвию щипать во всех укромных местах, — немного безразлично, но с напускным недовольством заметила беловласая.       — Так нечестно! — воспротивилась Селима. — До этого мы все всё слышали! Инги, что ты ей загадала?! — чуть не кинулась к дер Зиг кареглазая девушка.       — Извини, Селима, но я ещё жить хочу, — уловив предупреждающий взгляд Огинь, хихикнула Инги, отодвигаясь.       — Штанцы! Скажи им! — не найдя поддержки у своевольной магнатки, дочь гор обратилась к охотнице.       — Уверена, Марика нас потом посвятит во все подробности, — миролюбиво проговорила Сильвия, усаживаясь на своё место как ни в чём не бывало.       — Когда придёт время, — не сдержавшись, произнесла дворянка.       — Сурты тайхрановы, — осознав, что подробностей не дождётся, далканка покосилась на свою зеленоглазую владычицу сердца, — даже не думай, что мы закончили. Я с тебя до утра не слезу, пока ты мне всё не расскажешь.       — Ночь будет долгой, — ухмыльнулась Огинь, закончив перемешивать колоду. — Карту?              Она чуть не уронила стопку из руки, когда остальные три девушки с каким-то остервенением вырвали оттуда по карте, ещё и явно мешая друг другу. Марика спокойно вытянула последней, едва взглянув — герой сердец. Символично.              — Ещё? — предложила она, стараясь раздвинуть колоду как можно шире.              На сей раз все действовали куда как осторожнее, даже пытались предположить где может таиться нужная для них карта. Довольной, как виделось, осталась только дер Зиг. Огинь просверлила взором тыльную сторону её пары карт и, не глядя, сграбастала себе сразу две. Повезло, что не перебор, даже очень приличные семнадцать. Сильвия и Селима предпочли взять по одной, задумчиво уставившись после этого друг на дружку.              — Третий раунд? — спросила Марика, внимательно глянув на присутствующих.       — Ми… — Инги посмотрела на комбинацию в руках, — подумаю.       — Беру! — в голос отозвались дочь леса и дочь гор и, не сговариваясь, стянули по карточке.              В палатке повисла напряжённая тишина. Почему-то в это раз всем было боязно открываться первой. Но кто-то должен был начинать. Беловласая решилась, развернув свою комбинацию. Оставалось ждать. Марика занервничала — простая карточная игра, однако волнения… А может, всё дело было вовсе не в азарте?              — Неплохо, но у меня лучше, — похвалилась Селима, показав свою тройку, составившую девятнадцать очков.       — Везёт вам, — дер Зиг открыла свою пару, составившую пятнадцать.              Сильвия быстро закрыла глаза и с заметным облегчением бесшумно выдохнула, выложив тройку, которая, как и у Марики, показала семнадцать, только карты вышли другими. Она сама не понимала до конца, отчего так обрадовалась, ведь победила Селима, но главное, что не Инги. С каждым мгновением пребывание в палатке сестры Ингвара начинало всё сильнее раздражать русоволосую девушку. Если бы охотница выиграла, у неё появилась бы возможность сделать так, чтобы дер Зиг отсюда ушла, но победила далканка, уже открывшая рот, дабы произнести желание… Идея!              — Инги, — коварно улыбнулась дочь гор. — Я хочу…       — Пить, — встряла дочь леса, прильнув к Селиме, сгребая ту в объятия, словно недовольную кошку.       — Что… — не понимая, возмутилась дочь гор, оборачиваясь.              Сильвия нагнула голову, прижимая голову к голове кареглазой. От переполняющих эмоций она даже чересчур крепко обняла подругу, но сейчас для неё то не имело никакого значения. Ещё немного и она бы сорвалась…              — Можешь мне загадать что угодно, что пожелаешь, — прошептала Сильвия, едва не касаясь губами уха подруги. — Любое желание, — отчаянно добавила она, почти дрожа.       — Я хочу пить, да, — поправила себя Селима, сделав как можно более спокойное лицо. — Я хочу пить! — ничего не ответив сероглазой, она прямо взглянула на дер Зиг. — Инги, принеси мне воды студёной с ручья.       — Хорошо! — поспешно согласилась дер Зиг, неожиданно резво метнувшись к выходу без малейших возражений.              Миг и Инги уже копошилась за пологом, нащупывая свои сапоги. Блондинка наклонила голову и с характерным прищуром уставилась на пару затихших девушек. Сильвия при этом выглядела одновременно довольной, но в большей степени виноватой. Огинь дождалась, пока стихнут шаги, а следом за этим усмехнулась и поинтересовалась:              — Ну и что это такое было сейчас?              Русоволосая чуть вжала голову в плечи, боясь посмотреть на беловолосую, а следом за этим резко прянула вперёд, не отпуская кареглазую, потащив её за собой теперь и правда как котёнка за шкирку и, одновременно, притягивая к ним опешившую беловолосую девушку. Ей так надоело присутствие Инги, но говорить об этом прямо охотница посчитала неприемлемым, тем более находясь в палатке подруг. В голову пришла одна рискованная идея, которая, тем не менее, могла сработать. Сильвия аккуратно навалилась на Марику, а Селиму, наоборот, затащила на них, сплетая своеобразный живой клубок.              — Вия! — ахнула от неожиданности Марика, хотя происходящее ей очень даже понравилось.       — Курва лесная! — выругалась меж тем далканка, слегка ударившись зубами.              Сильвия прижалась к боку Марики, сжимая её тело ногами со спины и живота, удерживая, а мягкая грудь далканки уже покоилась в её пятерне. Обе тотчас замолчали, только лишь с непониманием и смущением смотря на девушку. Русоволосая сама сейчас едва ли не сгорала со стыда, чувствуя, как непонятный жар вновь стремительно охватывает всё тело, но она была уверена, что это сработает. Иначе… она не хотела думать об этом — у неё перед глазами сейчас было лишь желание вновь остаться наедине, только с Марикой и Селимой, без Инги, в их маленьком мире, вдали от всего того, что было за пределами небольшого убежища.              Стоило бы что-то сказать. Только что именно, охотница не знала. Порыв был слишком стремительным и настолько неожиданным, что она лишь сейчас поняла, как это выглядело. Звук удара сердца становился лишь громче, словно напоминая, что нужно сказать хоть что-нибудь. Чуть сильнее сжав ноги и пальцы, обнимая обеих девушек как можно крепче, Сильвия судорожно выдохнула:              — Простите, — тихо прошептала она, чуть расслабляя руки, но не убирая. — Мне… просто стало неуютно. Просто сегодня… Это свободный день, и он наш… Я хотела побыть с вами… Вместе, только мы, — выдавила она из себя, как ей показалось, сущую околесицу.       — Побудь, — выдохнула Марика, обнимая одной рукой в ответ, положив ладонь на бедро, чувствуя, как дрожит тайная возлюбленная.       — Только убери свой локоть с моего живота — проткнёшь скоро, — прокряхтела далканка, пытаясь перевернуться. — И перестань уже лапать мою грудь, а то Матерью Гор клянусь, следующим моим желанием будет потрогать твою… — она еле остановила себя, чуть не добавив: «Как тогда, когда ты меня с реки тащила»       — Да хоть кусать можешь! — внезапно рассмеялась дочь леса, чувствуя, что в уголках глаз отчего-то скапливаются слёзы.