Пьеса непорочности

Должно быть, только когда минует ещё 800 лет, Се Лянь сумеет отрастить второй слой толстой кожи и точно так же, как отныне не реагирует на колкости, перестанет обращать внимание на смешки, приправленные интимным подтекстом. Особенно звучащие из уст короля откровенных речей – генерала Пэя. – Ваше Высочество вновь не почтит наше скромное празднество своим присутствием? Он тактично молчал в стороне во время сухого разговора наследного принца и Лин Вэнь. Откровенно говоря, Се Лянь мог бы и вовсе не являться в небесную столицу, отчитаться обо всем по сети духовного общения. Как всегда. Но близился очередной праздник середины осени. Еще один год, который Се Лянь предпочтет провести с непревзойденным князем демонов и, по совместительству, своим дражайшим супругом. Все лучше, чем предаваться светским беседам и участвовать в весьма сомнительной увеселительной программе. Но совесть не позволяла совсем проигнорировать остальных небожителей. А потому Се Лянь здесь, чтобы пару раз мелькнуть хорошеньким личиком, которому по прежнему было семнадцать. Показать всем, что он не забыл их. Нанести визит вежливости Фэн Синю и Му Цину, которые по своей воле предпочитали не являться на порог Дома Блаженств. – Боюсь, в этот раз никак. Как и год назад. И два. Улыбка дежурная, как и вопрос генерала Пэя. По крайней мере, Се Лянь на это рассчитывал. Напрасно. – Очень жаль. Взглянули бы хоть раз на пьесы, что ставят в вашу честь последователи. А может... – взгляд из прохладно равнодушного стал смешливым, – вы со своим Собирателем цветов под кровавым дождем и без того посещаете все премьеры? Лин Вэнь цокнула языком, явно желая замять тему. Но если уж генерал Пэй начал, его было не остановить. – Такими темпами Его Высочество станет мне настоящим соперником по части постановок фривольного содержания. Честное слово, некоторые даже рады, что вы не присутствуете во время наших скромных забав. Некому отсыпать благодетелей, чтобы опустить занавес. Застигнутый врасплох Се Лянь совершенно утратил способность трезво мыслить. Лишь сидя во дворце Наньяна и прожигая взглядом одну из стен, он наконец спросил: – А откуда генерал Пэй мог узнать содержимое пьесы, если меня на праздновании даже не было? Вот же! Это было так просто! Да ведь генерал просто подтрунивал над ним, а принц и повелся, точно стыдливый юнец. Се Лянь был на празднике только один раз, но отлично запомнил все до мельчайших подробностей. Кубок с вином передавался среди присутствующих. И лишь тот, на ком он остановится, получал свои пять минут славы. Но, судя по тяжелому вздоху Фэн Синя, в рассуждения принца закрался просчёт. Сердечный ритм загнанного кролика вновь вернулся. – Тааак... Что вы все от меня скрываете? Сначала Лин Вэнь, теперь Фэн Синь. Но вместо ответа, Фэн Синь подошел ближе и потянул Се Ляня за руку. Тот собрался было следовать за ним. Но вместо этого, Фэн Синь надел на его запястье тяжелый браслет инкрустированный мелкой россыпью алмазов. Камешки, вплетённые в узор напоминали глаза. И не зря. Стоило только браслету обхватить руку наследного принца, как перед его взором замелькали картинки. Почти как в те разы, когда Хуа Чэн, касаясь Се Ляня своим лбом, передавал ему воспоминания. Должно быть, это был артефакт, что работал по тому же принципу, что и бабочки князя демонов. По крайней мере, одну из их функций он безукоризненно выполнял. Лица. Лица. Круговерть лиц. От неожиданности Се Лянь даже не мог на них сфокусироваться. Лишь услышал смех. Колокольчики нескольких десятков голосов ворвались в уши, вызывая звон. Это определённо был кадр с прошлогоднего праздника урожая. Вот только над чем смеются небожители, принц никак не мог взять в толк. Наконец ракурс сменился. Сейчас глаза Се Ляня были глазами-узорами на браслете. Он не мог вертеть головой. Лишь смотрел на то, что ему показывали. Даже веки прикрыть не мог. Не помогало. А в следующий миг ему ой как захотелось это сделать. На противоположной стороне стола сидело изваяние. Не чета тем, что вышли из-под умелой руки Хуа Чэна, но все же черты были вырезаны довольно похоже. Сомнений не оставалось. Это был наследный принц. Хоть изваяние уже было облачено в каменные одежды, тем не менее его по какой-то причине решили одеть в белые монашеские одеяния и шляпу-доули. Если не обращать внимания на нездоровый каменистый цвет лица и ладоней, невозможно было понять, что это лишь статуя, а не настоящий Се Лянь. – Что же вы, Ваше Высочество, не торопитесь передать чашу. Или желаете защитить своих товарищей от щекотливой ситуации? – посмеиваясь обратился к изваянию его сосед-небожитель. Чарка ловко балансировала между безжизненными пальцами. А гром тем временем прекратился, сменяясь оглушительной тишиной. – Всё, хватит. Он все понял. А Фэн Синь был достаточно благодушен, чтобы тут же снять артефакт с подрагивающего запястья. Се Лянь сам не понял, колотило его от стыда или от гнева. Над ним потешались уже не один год подряд, а он и в ус не дул. И хоть бы одна живая душа вмешалась и остановила этот балаган. – Ваше Высочество... Прости. Эти пьесы... В них не было ничего такого, – сконфуженно отозвался Фэн Синь. – Ты и сам видел, что все настолько боятся быть осмеянными... – Что решили посмеяться надо мной? – Там совершенно не над чем смеяться. Твои последователи вновь любят тебя... И твоего Собирателя цветов под кровавым дождем. Они бы не стали оскорблять честь спасителя всех трех миров недостойными постановками. Оправдываться Фэн Синь не любил и едва ли стал бы утруждать себя такой честью. Но это был наследный принц, с которым у них и так с горем пополам наладился мир. – Так стало быть, генерал Пэй прав, и в тех пьесах основной упор идёт на... это? – понизил голос принц, словно их мог кто-то услышать. – Ну... – Фэн Синь пытался подобрать более нейтральные слова. Но от истины не сбежишь. В постановке Се Лянь рука об руку с Собирателем цветов под кровавым дождем преодолевали все приключения силой любви и, конечно же, постоянно целовались. Так что, он только и смог выдавить из себя. – Да.

***

Если бы Хуа Чэн не был в тот день так рьяно занят делами Призрачного города, он бы наверняка заметил, что в голове его супруга идет ожесточённое противостояние. Сначала Се Лянь боролся с желанием заявиться на злополучную трапезу и отстоять свою честь. Но он уже пообещал Хуа Чэну, что проведёт тот вечер с ним. Супруг поймёт, что что-то здесь не так и найдёт пути докопаться до правды. А там уж... Как бы ни привело ко второму падению небесной столицы. Нет, заявляться на праздник нельзя. Надо действовать более изящно. Принц ворочался под одеялом и кусал губы, ожидая возвращения своего супруга. Он надеялся к тому времени придумать план. Но когда в дверях послышались тихие шаги, Се Лянь лишь окончательно запутался в коконе разметавшихся по подушкам волос. Предпочел притвориться спящим. В противном случае князь демонов явно почует неладное. Вот только Хуа Чэну потребовалось бросить лишь один беглый взгляд на кровать, чтобы что-то заподозрить. – Гэгэ... – голос еще не успел приблизиться, а от него уже сквозило беспокойством. Се Лянь невольно зажмурился еще сильнее. И вздрогнул, когда на лоб легли прохладные пальцы. – Тебе нездоровится? Ну вот, ещё не хватало, чтобы Хуа Чэн волновался о его здоровье в то время, как то пребывало в идеальном состоянии. – Все хорошо. Правда. Открыть глаза только для того, чтобы наткнуться на пристальный взгляд. И когда он только успел склониться так низко? Се Лянь непроизвольно сглотнул. Его маскировка трещала по швам. Такими темпами его супруг прочтет все по глазам. Он и так заглядывал прямо в душу. – Я просто... очень устал и... не хотел расстраивать Сань Лана. Кашица из мыслей постепенно начала формироваться в комочки подобно фрикаделькам непорочности. План постепенно зрел. Если бы ещё Хуа Чэн не вдавливал так сильно в кровать... – Почему я должен быть расстроен? Гэгэ что-то не договаривает? Мне стоит нанести визит столице бессмертных? – Нет! – щеки вспыхнули, но тут же остудились от касания лица Хуа Чэном. – Я просто... Появилось кое-какое задание, которое должен сделать именно я. – Какое? – и прежде, чем наследный принц успел придумать очередную ложь, добил. – Я могу пойти с тобой? – Сань Лан... – Се Лянь сделал глубокий вдох и взял лицо князя демонов в свои ладони. Он не любил врать. Особенно врать своему супругу. А потому, чтобы избежать этого, был лишь один способ. Губы накрыли губы, и принц нашёл предлог, чтобы сомкнуть веки. Он целовал Хуа Чэна мягко. Проходился по бледным лепесткам от одного уголка к другому, пока Хуа Чэн не перехватил инициативу, делая поцелуй более глубоким и чувственным. Се Лянь пообещал себе превратить собственную ложь в сюрприз, тогда и его совесть вроде как останется чиста. Быть может, наследный принц за последние 800 лет и не научился противостоять речам, что сочились интимным подтекстом. Зато вполне мог превратить кнут в пряник. Показать всем, что этот небожитель заслужил признание не только благодаря своей сентиментальной истории. Во-первых, он – бог войны! С этой мыслью он и направился в мир людей следующим утром. – Ваше Высочество! Давно не виделись! – Ши Цинсюань где-то обзавёлся плешивой метелкой, подобно той, что была у Его Превосходства еще до трагичного падения в городские трущобы. Было заметно, что он тосковал по прежней жизни. Но упасть в отчаяние было не в характере Цинсюаня. А потому каждую встречу с наследным принцем он выглядел самым счастливым бедняком на свете. Потратив немало времени на то, чтобы во всех красках описать план, Се Лянь задал наконец главный вопрос: – Не найдётся ли у вас таких знакомых? Выражение лица Цинсюаня по ходу повествования сменялось с хитрого на глубоко задумчивое и обратно. – Да, Ваше Высочество. Доводилось мне бывать на некоторых пьесах о вас. Вы не подумайте, сейчас я не в том положении, чтобы тратить последние крохи на театральные увеселения. Так... То тут пристроился занавес поднимать. То там пообещали наваристой похлебки за кое-какую работу. В общем, о том, какими фривольными приключениями балуют себя Собиратель цветов под кровавым дождем со своим супругом, знаю не по наслышке. – В этом-то и проблема, – Се Лянь с силой надавил на точку между бровей. Так, что в какой-то момент перед глазами поплыли тёмные круги. – Мой дорогой друг, не принимайте так близко к сердцу. Это всего лишь фантазии простых людей. У вас столь красивая история любви, что каждый так и хочет отщипнуть от нее кусочек, – философски заметил Ши Цинсюань и в пылу своей речи вырвал волосок из метелки. – Все эти выдумки не про вас. Они про них. Про тех, кто их сочиняет, мечтая оказаться на вашем месте. И то же самое относится к актёрам. Может хоть на краткий миг, накинув белые монашеские одеяния, будучи прижатыми к каменному торсу, облаченному в киноварь, они забывают какую беспросветную жизнь влачат, понимая, что не прыгнут выше головы. И никогда не войдут в число небожителей. Цинсюань говорил так проникновенно и одухотворенно, что принц на какой-то миг даже проникся. Но нет. Еще один год ехидных смешков в спину он не допустит. Се Лянь покажет более достойную пьесу, если уж небожители вновь захотят вручить кубок его изваянию. – Так значит, актеры среди ваших знакомых все же имеются? – повторил свой вопрос Се Лянь. – Раз уж Ваше Превосходительство помогало организовывать театральные постановки. – Как бы вам сказать... И да, и нет, – Цинсюань с досадой ущипнул себя за подбородок. – Одна труппа распалась прямо на моих глазах, когда два главных актера сразились на смерть за сердце Ян Бию. Кстати, именно она играла наследного принца Сяньлэ в последней постановке «Путь к сердцу гэгэ лежит через...». – Прошу вас, хватит! Се Ляня вновь охватила дрожь. Вот тебе и бог войны. Нет. Лучше бы он как был, так и оставался мусорным божеством. Но лепить из него трепетный цветок, забывая о мече, что сжимает вторая рука... Непозволительно. – Мне некого предложить вам в качестве актеров, но у вас есть я, – заключил Ши Цинсюань, наблюдая как лицо Се Ляня стремительно меняет цветовую гамму. – Эта скромная персона хоть и не годится на главную роль, зато может помочь со сценарием пьесы. Обещаю, никаких непотребств. Вы получите такую историю, от которой содрогнутся небеса подобно дню, когда вы в третий раз вознеслись. Вот только вашему покорному другу понадобится пара десятков свитков. И чернила.

***

Работа не просто пошла. Понеслась. Если бы только существовала техника, что помогала разрезать время так, как разрезает пространство сжатие тысячи ли. В то время, как Ши Цинсюань писал пьесу, Се Лянь устраивал диверсию в Призрачном городе, как только Градоначальник покидал его пределы. Демоны с радостью согласились помочь. Они были столь же воодушевлены, как и с подготовкой сюрприза на день рождения Хуа Чэна. После долгих просмотров «актёров» пришлось признать, что играть наследного принца Сяньлэ предстоит самому Се Ляню. В противном случае, главный герой вновь будет являться девушкой или начнет от волнения крякать. Однако как только вердикт был вынесен, толпа на роль Хуа Чэна резко поредела. Да куда там, от обилия желающих не осталось ни следа. Ни живой души, ни мертвой. – Так не пойдет, – Се Лянь оглядел собравшихся, которые всё отступали. – Может быть вы?.. Он посмотрел на миловидного демона, который и ростом, и комплекцией тела ничуть не уступал Градоначальнику. Се Лянь точно видел его в толпе желающих. – Этот недостойный не может быть удостоен подобной чести. Вам стоит поискать кого-нибудь другого. Другого? Да что это с ними? Се Лянь нахмурился. Взгляд еще более пристально стал продираться сквозь толпу демонов. – Инь Юй, может быть, вы окажите любезность?.. – Прошу меня извинить. Я могу лишь покрывать Его Высочество. Но принимать непосредственное участие в столь дерзкой авантюре... – Дерзкой? Се Лянь определённо не понимал, чего такого дерзкого углядели в пьесе представители нежити. Однако же к концу дня все второстепенные роли разлетелись как горячие маньтоу. И только место Хуа Чэна оставалось не занято. Нет, вычеркнуть непревзойденного князя демонов из истории Се Лянь не мог. Даже если взять за основу сюжет, разворачивающийся до их знакомства с Хуа Чэном... Он был в его жизни всегда. Давно стал неотъемлемой его частью. Для наследного принца было бы сущим неуважением стирать из повествования собственного драгоценного супруга. К тому же, пьеса готовилась в тайне. Во-первых, как сюрприз для Собирателя цветов под кровавым дождем. А уже во-вторых, чтобы утереть нос небожителям. Ёрзать в постели, мучаясь от бессонницы стало для Се Ляня обыденным делом. – Гэгэ, неужели ты не устал? – тихо рыкнул на ушко Хуа Чэн, когда его принц в очередной раз закопошился. Полы халата, что и без того разъезжались, оголяя узкие бедра, окончательно сбились комом под их телами. Се Лянь, который по обыкновению отбывал в царство снов, стоило только их ночным играм закончиться, уже который день подряд проявлял небывалую бодрость. И, в то же время, казался погруженным в свои мысли. Ранее он бы непременно поспешил запахнуться. Лёгкий флёр смущения от собственной наготы никуда не ушёл даже спустя два года их невероятно тесных взаимоотношений. Принц успел только пискнуть, когда его тело вновь оказалось впечатано в простыни ненасытным супругом. Как итог, проспал Его Высочество гораздо дольше, чем планировал. Зато поутру в голове сам собой возник кандидат на роль Хуа Чэна. Ну конечно. Как он раньше не догадался. Ведь это так просто. Кто самый лучший актёр всех трех миров? Кто не побоится ауры непревзойденного потому, что и сам непревзойденный?! – Нет, – холодно отрезал Хэ Сюань, буровя наследного принца медовым взглядом. Наверное, это было глупо врываться вот так, без приглашения в логово Черновода. Счастье, что он не развернул наследного принца в тот же миг, а позволил договорить. – А если бы сия услуга пошла в счет вашего старого долга? Се Лянь понял, что ходит по краю лезвия только когда увидел, как заиграли желваки Хэ Сюаня. – Нет. Видимо, идея изначально была провальной, раз так и норовила рассыпаться в его руках, подобно недостроенному дворцу из сусального золота. – Я все же оставлю копию сценария здесь. На случай, если вы передумаете. Се Лянь собирался развернуться и уйти, стоило только свитку коснуться столика. Уже в дверях его застал голос. Ледяной, как и сами Чёрные воды. – Кто это писал? Сердце пропустило удар. Если он назовет имя, Хэ Сюань точно не согласится помочь. – А что, что-то не так? – наследный принц судорожно облизнул резко пересохшие губы. – Почерк... просто отвратительный. Обозвать писанину Ши Цинсюаня отвратительной – все равно, что сказать, будто бы самая прекрасная иволга извергает из пернатой гортани уродливые звуки. А может, это «отвратительно» относилось к самой фигуре бывшего Повелителя Ветра? Черновод наверняка угадал почерк. Он знал и без всяких подсказок, кому тот принадлежит. Ведь он так долго был подле тела Цинсюаня, что смог бы узнать его даже в самой темной комнате по одному лишь звуку дыхания. Еще один провал. Везение Его Высочества так и норовило приблизиться к показателю, с которым ему приходилось жить во время ношения проклятой канги. Ответа от Хэ Сюаня так и не последовало. Репетиции каждый раз обрывались на моменте появления на сцене «Хуа Чэна». Предполагаемого появления. Се Лянь пришел к мысли, что останется только импровизировать. А дней до премьеры оставалось все меньше. Всего-то парочка. Один. Несколько часов. – По какому поводу вы развесили весь этот мусор? – Хуа Чэн нахмурился, оказавшись на главной улице Призрачного города сплошь украшенной воздушными змеями и фонарями. Но при виде супруга его черты смягчились. До праздника середины осени оставалось меньше 24 часов, а потому постановка должна выйти немедленно. Откладывать больше нельзя! – Сань Лан, тебе разве не нравится, – он взял князя демона под руку и увлек за собой весьма по-хозяйски. – Если гэгэ приложил к этому свою руку... – большой палец мазнул по ладони наследного принца. – Но что за повод? Кажется, мой день рождения еще не наступил. – Так это... День города, – мигом нашелся Се Лянь. Со всей этой подготовкой, он совершенно позабыл о достоверной легенде. – Кто-то из старожил припоминает, что именно в этот день сотни лет назад Сань Лан воздвиг Призрачный город. – Гм, – не то согласился, не то усомнился в его словах Хуа Чэн. – Так значит по этой причине гэгэ вёл себя странно последние дни? – Я не... Но что он мог сказать? – Да, по этой, – и опустил ресницы, ощущая как жар опаляет щеки. – От Сань Лана сложно что-то скрыть. – Просто в следующий раз, пожалуйста, начни разговор с того, что мне не о чем волноваться. Хуа Чэн замер, коснулся его щеки. Хотел поднять лицо наследного принца, перехватить взгляд... Но за спиной уже вовсю шушукались демоны, что ставило Се Ляня в еще более неловкое положение. – Старший дядюшка, у нас всё готово! Можете приступать, как только закончите обмениваться духовной энергией с уважаемым Градоначальником! Хуа Чэн хотел было замахнуться на демонов, да прикрикнуть в своей излюбленной манере. Но Се Лянь перехватил его ладонь, переплетая пальцы. – Идем, нам и правда пора. Он видел, как расширился зрачок Хуа Чэна, когда за очередным поворотом перед ними выросла добротно сколоченная сцена. Таких неожиданностей ему еще не преподносили. Лавки, что стояли рядами, были под завязку забиты зрителями. Не только демонами, но и самыми обычными людьми. – Ваше Высочество! Собиратель цветов под кровавым дождем! – звонкий голос Ши Цинсюаня как никогда напоминал девичий. Тот самый, который можно было услышать раньше, когда Его Превосходство принимал женское обличие. А подняв взгляд, принц так и опешил. И в самом деле женщина. В одной руке сосуд с вином, в другой – пакет с подозрительными конфетами. Словно и не было последних лет. Если бы с ним рядом оказался еще и Мин И, Се Лянь бы точно утвердился в мысли, что события на Чёрных водах и разрушение небесной столицы ему приснилось. Се Лянь хотел было крикнуть: «Будьте осторожнее, не налегайте на местные деликатесы!» Но его отвлек голос Хуа Чэна. – Гэгэ, я польщен, что ты озаботился вопросом моего комфорта и приказал принести мой трон из игорного дома, но... – он хмыкнул, удобно располагаясь на своем законном месте в первом ряду, до сих пор не отпуская руки супруга. – Но почему же здесь не нашлось места для тебя? Разве что гэгэ решил отбросить застенчивость и расположиться на моих коленях? – Хуа Чэн уже потянул было принца к себе. – Я совершенно не против. – Сань Лан, в этом и заключается сюрприз, – язык принялся заплетаться. Се Лянь, мягко, но настойчиво вырывался из тесных объятий. – Мне предстоит оставить тебя в зрительном зале одного. До князя демонов далеко не сразу дошел смысл сказанных им слов. Он даже хищно улыбнулся своим мыслям, услышав, как едва дрогнувший голос наследного принца шептал «это и был сюрприз». Но миг, и ладонь Хуа Чэна опустела. А его супруг скрылся за кулисами. Сердце Се Ляня колотилось так сильно, словно он преодолел вовсе не пару ступенек, а огромную лестницу ведущую с земли к небесной столице. Он не мог отдышаться от волнения, а потому не сразу поднял взгляд на того, кто во всеобщей суматохе нашел минутку, чтобы обратиться к наследному принцу. – С вами все в порядке, Ваше Высочество? – Все хорошо. Какая же толпа собралась. Будет обидно ударить в грязь лицом. То, что по началу казалось невинной забавой вылилось в грандиозное шоу, ожидаемое во всех трех мирах. – Давайте постараемся. Только на этих словах Се Лянь обернулся к говорившему и тут же подавился воздухом. Его накрыло медом, что лился от взгляда Хэ Сюаня. – Спасибо, что... пришли, Ваше Превосходительство Повелитель Чёрных Вод. Хэ Сюань с деланным равнодушием дернул плечом: – Это не ради вас и вашей пьесы. Не обманывайтесь. – Даже не думал, – уголки губ Се Ляня дрогнули. Кто бы мог подумать, что долг сыграет решающую роль. А ведь он так и не поговорил на этот счет с Хуа Чэном. Интересно, он слишком рассердится, когда узнает, что его супруг самовольно избавил его должника от всяческих долговых обязательств? – Акт первый, кря! «Заточение в небесной столице»! Едва заслышав голос конферансье, Се Лянь дернулся было в сторону сцены. Началось. Но, по крайней мере, теперь ему не придётся волноваться относительно любых отклонений от сценария. Теперь у них есть «Хуа Чэн». И хоть он появляется только во втором акте, осознание этого должно дать возможность безо всяких тревог отыграть первый акт. – Гримерка находится чуть дальше по коридору, – бросил Се Лянь перед тем, как выйти на сцену. – Она мне не понадобится, – одарил его прохладной ухмылкой Черновод. – И все-таки жаль, что вы не появились ни на одной репетиции.

***

Первый акт промчался как один миг. Се Лянь так ни разу и не бросил взгляд в зрительный зал. Сейчас его сердце билось ровно, как и подобает тому, кто так давно встал на путь самосовершенствования. Се Лянь мысленно проживал события ушедших дней. Негодование, отчаяние, гнев на Цзюнь У, который запер всех небожителей в небесной столице. Ему не требовалось играть. Он жил тем, что демонстрировал прямо сейчас широкой публике. Вот только один взгляд был способен разрушить магию. Один взгляд на одухотворенные лица демонов или, что еще хуже, на Хуа Чэна. С каким чувством тот сейчас смотрит на него? С лёгкой снисходительной улыбкой? Или же его глаз сверкает любопытством? Скукой? Ожиданием? Восхищением? Узнать ответ на неуёмную канитель вопросов было... страшно. И все же принц не сдержался. Посмотрел в самый последний момент, когда первый акт уже подходил к концу. Когда занавес плавно опускался, отделяя актеров от безмолвных зрителей. Лицо Хуа Чэна было поистине не читаемым. Как безупречная сталь клинка. Ни морщинки между напряженных бровей. Ни растянутых уголков губ, что намекали бы на улыбку. Наследный принц понятия не имел, что в этот момент чувствовал его супруг. А в следующий миг, когда занавес с тихим шелестом коснулся пола, зал взорвался аплодисментами. Се Лянь, стоявший бок о бок с другими актерами-демонами, едва не оглох. Инстинктивно зажал уши, переглядываясь с остальными и нервно улыбаясь. Но если на лицах демонов отпечаталось облегчение, то Се Лянь, напротив, был напряжен, точно струна. Был ли Хуа Чэн в числе тех, кто так пылко реагировал на завершение первого акта? Что-то подсказывало принцу, что нет. Во время антракта он на полном серьёзе собирался сбежать. Если бы не обступившие его актеры, Се Лянь бы наверняка поддался этому малодушному порыву. Вот было бы зрелище на предстоящем празднике середины осени. Обхохочешься. На фоне побега главного актера, пошлые сказочки о мусорном божестве и князе демонов выглядят не так уж и позорно. – Акт второй, кря! «Падение небесной столицы. Роковое сражение на мосту»! Весь антракт принц посвятил священной панике. И только когда пришла пора выходить на сцену, он вспомнил о Хэ Сюане. Тот словно сквозь землю провалился. Неужели так долго и мучительно наводил грим? Если подумать, когда он прикинулся Хуа Чэном, следящим за неразрывностью круга во время непосредственной битвы с Цзюнь У... его маскировка была великолепна. Что уж говорить, он же непревзойденный. А значит проблем возникнуть не должно. Если только Черновод в последний момент не решил-таки отступиться. Вот тогда это будет катастрофа. Сущий ад. Но Се Лянь уже предстал перед зрительным залом. Отступать было некуда. Во время разговора с «Цзюнь У» в декорациях, изображающих дворец Сяньлэ, у Се Ляня на глазах застыли слезы. Не слишком достоверно. Но стресс, что тугим узлом сковал внутренности, так и норовил вылиться наружу. От вида такого несчастного и беззащитного принца по залу пролетел шепоток. Но как бы не хотелось поднять взгляд, он больше на это не купится. Если Се Лянь вновь столкнётся с холодом глаза супруга, его маска окончательно треснет. – Ваше Высочество! И вновь как в тумане. «Цзюнь У» уже покинул сцену, а это значит Хэ Сюань сдержал слово. Вот только разглядеть его не позволяли слезы. – Сань... Лан? Принц наскоро обтер рукавами глаза, пытаясь рассмотреть «Хуа Чэна». Неотличим. Поверить в то, что это именно он, не составило бы труда. И Се Лянь рванул в его объятия. Одна из немногих сцен, где он позволил Ши Цинсюаню оставить проявление чувств. Из зала тут же раздался вопль: – Святые небожители! Они сейчас поцелуются! А затем послышался удар. Кто-то грубо заткнул почитателя не благочестивых пьес. Се Лянь вздрогнул. Но сильные руки, что уже успели заключить его в объятия, вобрали в себя всю дрожь. – Гэгэ... Голос родной, но что-то в интонации оказалось чужим. И к лучшему. Это помогло Се Ляню собраться и продолжить пьесу с новым приливом рвения. А еще во время тесных, но непродолжительных объятий он заметил несколько крошек вокруг губ «Хуа Чэна» и не смог сдержать улыбку. Теперь стало понятно, где именно все это время пропадал его актёр. Хэ Сюань играл безукоризненно. Любой, кто не знал Собирателя цветов под кровавым дождем столь же хорошо, как законный супруг, наверняка перепутал бы актера на сцене с настоящим Градоначальником Призрачного города. «Сань Лан,» – взгляд вновь едва не мазнул по залу. Но все, что наследный принц увидел, это Ши Цинсюаня, который едва не сполз со своей лавочки. Скосил глаза на «Хуа Чэна». Тот орлом смотрел в одну точку. Прожигает взглядом несчастного сценариста, словно не ожидал увидеть его в числе зрителей. Неужели Се Ляню показалось, и Черновод вовсе не понял, кто именно являлся автором сей пьесы. Но миг, и он снова вернул свою вовлеченность на сцену. Схватил наследного принца за руку, чтобы вместе вскочить на импровизированную статую Се Ляня. Эй, этого не было в сценарии! Слишком близко. Но вырвать руку на глазах у сотен пар глаз было бы неправильно. Слишком интимно. Слишком... – Прошу прощения, – сухо шепнул Хэ Сюань там, где по сценарию «Хуа Чэн» склонился над наследным принцем, обсуждая с ним план, как лучше напасть на «Цзюнь У». И вновь сцены полетели огромными смазанными пятнами вплоть до самой тревожной, самой трогательной. Той самой, где Хуа Чэн распадался на тысячу бабочек. Будь это по настоящему его супруг, Се Лянь бы смог запланировать даже этот сложнейший спецэффект. Но Хэ Сюань был Собирателем цветов под кровавым дождем лишь внешне. Силы Хуа Чэна ему недоступны. А потому занавес должен закрыться до того, как «Хуа Чэн» исчезнет. Но прежде, чем это произошло, князь демонов невесомо коснулся щеки наследного принца. – Я согласен вовек не обрести покоя. – Ты обещал, что не оставишь меня! Сердце сжалось почти как в тот самый момент. Как же это было больно. Боль десяти тысяч мечей, пронзающих тело, не так велика, как боль от потери любимого. И пока Се Лянь предавался воспоминаниям, ладонь «Хуа Чэна» затерялась в волосах, а палец стал накручивать послушную прядь наследного принца. Прямо поверх красной нити судьбы. Очередной взрыв оваций принес только чувство усталости. Все же максимум, на который всегда был способен Се Лянь – это короткие представления в духе разбивания камня на груди. А сегодняшнее выступление вымотало его так, как не выматывала ни одна ночь наедине с Хуа Чэном. Стоило только мысли о супруге лизнуть его сознание, как Се Лянь подскочил на месте, норовя отстраниться от Хэ Сюаня. Но того к тому моменту и след простыл. Словно и в самом деле испарился из объятий наследного принца. – Старший дядюшка, вам бы поменять позицию, кря! Скоро начало третьего акта, – заботливо подтолкнул его в сторону кулис конферансье. – «Воссоединение и новые приключения», – изрядно осипшим голосом продекламировал в пустоту Се Лянь. – Интересно, как там Сань Лан? Но ему больше никто не ответил. Большую часть третьего акта наследному принцу не требовалось находиться на сцене. Он судорожно искал Хэ Сюаня, чтобы напомнить ему, что проявлять излишнюю откровенность нет нужды. В конце концов, эта правдивая постановка больше о сражениях, о хитросплетении интриг и разоблачении злодеев, нежели о нежных романтичных чувствах. Но Хэ Сюаня нигде не было. А между тем конферансье, что так старательно выталкивал принца со сцены, с той же прытью уже подпихивал его обратно. – Последний рывок, дрожайший господин Се. И вновь пришлось прятать усталость под маской удрученного ожидания. И снова взгляд не смеет подняться в зал. Когда Се Лянь наконец уселся в повозку, запряженную оборотнем-быком, вот здесь-то он и почувствовал, что это был последний рывок. Последние показательные объятия и хватит. Он всю душу вложил в то, чтобы пьеса вышла достойной. Целомудренной, как цветок лотоса. Сцену залило огнями небесных фонариков. Демоны привязали их за веревочки, чтобы те не улетели слишком далеко. Бык затормозил, а на противоположном конце сцены показалась фигура в красном, что поджигала последний фонарик. Фигура резким движением направила огонёк ввысь. Так, что демонята не успели его поймать. Не будь их сцена под открытым небом, крыша непременно подпалилась бы. Эта сцена должна была обойтись без слов, но Се Лянь не сдержался. Он слишком соскучился за прошедшие два часа. – Сань Лан, – позвал он на выдохе и со всей прыти помчался к «Хуа Чэну». Чем быстрее он обнимет фальшивку, тем быстрее упадет в объятия настоящего. – Гэгэ... Князь демонов прижал его к широкой груди со всей нежностью, со всем трепетом. Зарылся носом в волосы и шумно вдохнул аромат луговых трав и старой поношенной доули. И только было Се Лянь подумал, что что-то не так, как Собиратель цветов под кровавым дождем притянул к себе его лицо, целуя властно и жадно. С такой ревностью, что наследный принц не смог не бросить беглый взгляд в зал, чтобы подтвердить свою догадку. Так и есть. Алый трон пустовал. А его обладатель, не разрешая своему супругу отвлечься хоть на секунду, продолжал целовать, пока занавес окончательно не опустился. – Сань Лан! – восторг от того, что в самой последней, самой значимой сцене оказался не кто-то посторонний, а именно он, покалывал каждый пальчик. Как было бы замечательно, если бы его супруг прошел с ним через всю пьесу точно так же, как прошел всю жизнь... И, словно читая его мысли, Хуа Чэн отстранился и с самым серьезным видом заявил: – Надеюсь, в следующий раз гэгэ доверится своему Сань Лану и позовёт его в свою маленькую авантюру.

***

В этот же миг где-то на границе Призрачного города две фигуры спешно удалялись от шумной толпы. Одна норовила скрыть лицо за веером, а вторая вытирала со скулы кровоподтёк. – Хэ-сюн, может позволишь мне?.. – тихий голос разрезал звенящую тишину. Молчание было ответом. Ещё с десяток шагов, прежде чем вторая фигура замерла, склоняясь к бывшему Повелителю ветров. Конфеты перестали действовать, тот снова оказался в мужском теле. – Хорошо. Но только в этот раз.