Снег

Снег летел. Фонтан с девой не виден. Белый Мерседес забуксовал на выезде. Уимса выругалась, вышла. Утонула сапогами в пухлом снегу, протянула руку - одни снежинки таяли на теплой ладони, другие их сменяли. Грани хрупкой красоты. Уимс улыбнулась. Отряхнула волосы от снега. Белый Мерседес развернулся. Сводки погоды обещали завтра ее выпустить из темного кабинета, неудобного дивана и теплого камина, который пахнет как века назад. Шаги мадам Лувр. Уимса улыбнулась - ей подходило это школьное прозвище. Уимс шагнула к двери, открыла ее и окликнула женщину: - Мисс Брюль? Женщина вздрогнула. Развернулась. Черное платье, упирающее в горло. Покрой, подчеркивающий фигурку. Уимс стоило бы давно переосмыслить стиль Брюль - в ее стиле есть ее собственный шарм, как родной ей язык - острый, иногда жестокий, часто нежный и протяжный, отдающий чувственной гармонией, как музыка Аддамс. - Вы уезжали, - констатировала мисс Брюль, подходя к распахнутому кабинету директора. - Я передумала. - Вы на это способны? - мисс Брюль ехидно улыбнулась. Это не было укором в ее сторону, стоило понять Брюль раньше, чтобы считывать ее акценты. Уимс кивнула. - Я давно ищу момент, чтобы вас познакомить, Уимс, - Брюль оглядела директора с ног до голову, - с того времени, как вы вернули Аддамс душевное равновесие и надежду. - С кем познакомить? - Накиньте пальто, - Брюль кивнула головой, указывая что хочет того, чтобы Уимс следовала за ней. Сапоги утопали в снегу. Брюль шла быстро и все более и более ускоряла шаг. Остановилась. Стряхнула снег рукой с могилы Лагардов. Уимс пожала плечами, она тысячу раз видела это. - Этьен и Эдит, - мадам Брюль, улыбнулась, - это Уимс. Она мне нравится. Этьен, ты был не прав, что все юридические бесчувственное говно. Уимс поморщилась и пробежала глазами по датам жизни Эдит Лагард - тридцать четыре и по соседней пустой плите без гравировок. - Мое место, - сказала мисс Брюль, - мой муж Этьен выполнил все обещания, но был прав, что человек живет, пока на его жизнь не выполнен высший план, не подвластный нашему разуму. Моя дочь младше вас, Уимс, - женщина улыбнулась. Уимс поежилась в пальто. Снежинки падали. - Мое место, - Брюль обвила рукой безымянную плиту, - место каждого рядом с теми, кого они любят. Что ж… Они все про вас знают, Уимс, идемте в тепло и побалуем нашу с вами живую плоть пирожными. Уимс сдвинула брови. Брюль послала воздушный поцелуй могилам, кокетливо повела ножкой и всплеснула руками. В эту секунду Уимс показалось, что Брюль превратилась в очень молодую девушку. Уимс помедлила и зашагала за быстрой походкой Брюль. В кабинете на столике появились пирожные. Шоколад в карамели причудливо изгибался, то ли фигурками стремящимися друг другу, то ли перьями на старинных шляпах. - Вы видите в Аддамс, мисс Брюль, свою дочь? Брюль покачала головой и притронулась губами к своему горячему шоколаду. Улыбка удовольствия по лицу, как яркий свет. - Сирота из Марселя оказалась здесь в двенадцать, - Брюль еще более широко улыбнулась, - Лагарды были строгими директорами и учителями, принципиальными, как они взяли такую девочку, как я и с другим языком? Как в эту школу меня пристроила моя американская тетка? У нее не было сил на то, чтобы меня отлавливать… попав в Штаты мне хотелось бежать и бежать… мне нужно было тепло и любовь… а моя американская тетка из-за статусного авторитета не могла снизойти до меня, не вдалбливать в меня соответствия каких-то глупых чужих мечт… в мой жизни столько любви, Уимс. В начале пути я была жестоким подростком, одиночкой, которую ненавидят за исковерканный язык и успехи, которые не могут сделать сами. Подростки самые жестокие, особенно к тем, кто им нравится. Я была очень жестока к Этьену, парень около нашего фонтана мне понравился сразу, я изводила сына Лагардов за то, что он не знает родного языка. Какая глупость, мисс Уимс, - мисс Брюль рассмеялась, - другой раз я останавливаюсь около нашей девы в фонтане и ощущаю его присутствие за спиной. После выпуска отсюда мы бежали с Этьеном, мотались по миру. О… если бы вы, Уимс, чуть более интересовались кухней, то от вас бы не ускользнула моя известность в континентальном мире и мои рестораны… После смерти дочери мы вернулись сюда, заселилась в комнаты. - Почему вы не стали директором сами, мисс Брюль? - Зачем? Я устарела. Конечно, я пользуюсь интернетом и болтаю со своей подруге из Тулона и пару раз в год мы с ней берем в аренду яхту и красивого капитана. Сейчас моя единственная живая подруга ездит быстрее, чем ходит. Знаете эти коляски с моторчиками? Я не могу ее догнать, - Брюль снова рассмеялась. - Это все принадлежит вам и поэтому мне так быстро согласовали датчики на движение? Мисс Брюль кивнула. - Вы могли бы это признать публично! Уму непостижимо. Разрешите? - Уимс прикурила сигарету и принесла пепельницу. Камин освещал их лица. - Если я выйду на уровень публичности, мисс Уимс, я лишусь своей кухни. Где вы видели кухарок-хозяек? Так этот социальный мир не работает, мисс Уимс. Я не готова лишиться того, что так люблю ради… Ради чего мне это делать? - Уважения… - У меня его достаточно. Мадам Лувр звучит… Formidable! (1). Это моя собственная идея… - Вы хитрее, чем кажетесь, - Уимс не упуская улыбку с лица выпустила дым. - Я француженка, девочка. Чертовски удачливая и счастливая француженка… - Успешно убеждаете в этом Аддамс. Вы… как вы прониклись к ней? - Я часто слушала то, что она играла для себя по ночам. Останавливалась и прислушивалась к тихим и прекрасным звукам. Она вам не играла? Уимс кивнула. - Музыка это же, как кухня… У музыки всегда есть потрясающий вкус… Уимс положила ложку на пустую тарелку и сделала пару глотков кофе. Дым от сигареты изогнулся, рисуя узоры улетающего времени жизни. В теплом свете от камина. Под шелест снега, заносящего все пути для побегов. В такой снег души рвутся к другим. - Думаю, девочка (2), что мне хватит времени, чтобы убедить тебя, какая потрясающая жизнь. Уимс выпустила дым из губ: - Лара. Мои родители, когда были живы. В счастливом детстве. Они называли меня Лара. (1) потрясающе (фр.) (2) тут есть немного игры французских слов, как и в других частях истории)