академия «lumière»

      Лес дышит.       Минхо чувствует это; чувствует это прохладное, влажное дыхание на своей коже; чувствует, как ступни касаются мягкого мха, проваливаясь в него; чувствует, как по коже бегут мурашки.       Лес его зовёт.       Едва слышный шёпот листвы становится оглушительно громким в величественной тишине лесной громады перед ним, и он слышит, как он его зовёт.       Иди ко мне.       Будь со мной.       Будь моим.       Минхо словно в забытьи делает шаг навстречу, но замирает, испуганный предсмертным криком птицы, падающей с одной из ветвей на землю с тихим шлепком.       А затем понимает, что впереди его ждёт только смерть.       И ничего больше.       Он сопротивляется и делает шаг назад; нога цепляется за корень, и Минхо почти падает, но вовремя находит равновесие и удерживает себя в вертикальном положении, разворачивается на пятках и принимается бежать. Перед ним лишь густой туман и лес позади, который неожиданно начинает шуметь: ветер путается в кронах деревьев, зло шипит, и последнее, что Минхо слышит:       — Ты от меня не спрячешься.       Он просыпается в своей постели, загнанно дышит и пялится в потолок. В комнате стоит полумрак: сквозь приоткрытые шторы проникает тусклый свет улицы, и Минхо проверяет время на телефоне.       Полседьмого утра.       До будильника почти час.       Он встаёт, потягиваясь, и чувствует необъяснимую тревогу, подкожным зудом растекающуюся по телу. Сны в последнее время такие странные. Минхо знает, что стоит проснуться, и всё, что ты видел — тут же забывается, но только не в этот раз: огромный лес так и стоит перед глазами, а в памяти всплывает замогильный шёпот, и спина покрывается мурашками.       Минхо пытается начать утро как обычно: завтракает холодным сэндвичем с тунцом, купленным в круглосуточном маркете и забытом в холодильнике, пьёт кофе, а затем идёт в ванную умываться и чистить зубы, но, глядя на своё отражение в зеркале, он всё также возвращается мыслями к лесу, к тяжёлой, густой атмосфере, к ощущению мха под ногами и крику птицы, что упала замертво.       Не самое удачное начало дня.       Тем более такого важного.       Лениво пролистывая ленты социальных сетей, Минхо неосознанно прощается со всем этим. Там, куда он едет, вряд ли будет ловить связь, не то что высокоскоростной интернет, так что придётся на время забыть о том, что такое Инстаграм и Твиттер. Не то чтобы это расстраивает, в конце концов, многие говорят, что такой детокс очень полезен, но Минхо просто не нравится сложившаяся ситуация, поэтому он ищет любой повод для недовольства. Он бы с радостью остался в городе, но тянуть было невозможно: сообщения и звонки от родителей поступали всё чаще и неизменно сводились лишь к одной теме — нашёл ли Минхо работу? И только недавно он смог наконец на него ответить, не увиливая и не пытаясь перевести разговор в другое русло.       Академия «Lumière» приветливо распахнула для него свои двери, приняв в качестве преподавателя, и этот факт должен был его радовать, однако Минхо никогда не тяготел к тому, чтобы вкладывать в юные умы новые знания.       Казалось бы, в чём проблема?       Найди работу по душе, будь тем, кем захочешь, но правда жизни заключалась в том, что Минхо понятия не имел, кем хочет быть.       Выросший в семье профессоров и окончивший сначала ту самую академию, а затем и университет, в котором когда-то учились его родители (диплом у него, к слову, был средненький, и он подозревал, что многие оценки были получены лишь по причине «ах, так вы тот самый Ли?»). Минхо не имел никаких планов на будущее, кроме тех, что были заложены в его голову с самого рождения. Продолжить семейное дело, стать профессором в одной из приемлемых для родителей областей, заниматься написанием статей, а потом, на старости лет, лениво отвечать на телефонные звонки с предложениями провести лекцию и поделиться мудростью, накопленной с годами. Всё это было заложено в Минхо с самого раннего возраста и теперь, на пороге двадцатишестилетия, он с горечью осознавал, что просто не знает другого пути.       Квартира кажется ему пустой и безжизненной, когда он окидывает её взглядом на прощание. Внизу уже ждёт автомобиль, любезно предоставленный академией под соусом «мы заботимся о сотрудниках», но Минхо не совсем дурак и прекрасно осознаёт: его взяли лишь потому, что кадров катастрофически не хватает. Его диплом — главное разочарование для семьи, а то, что он смог устроиться не в захудалый университет (все более менее крупные заведения вежливо отказали ему, придумав тысячу причин, хотя на деле она была всего лишь одна, но такое не принято озвучивать), а в академию, которая славится своими выпускниками, — самая большая радость. Кампус располагается слишком далеко от города, ехать туда даже на автомобиле — несколько часов дороги, а уж об общественном транспорте и говорить не приходится, так что машину за ним послали для того, чтобы он оценил «заботу», но на деле — широкий жест для того, чтобы не было причин отказаться. Да он и не стал бы, даже если бы пришлось оплачивать транспорт из собственного кошелька.       Чемоданы с вещами были отправлены ещё несколько дней назад и ждали его в комнате общежития для преподавателей, так что в багажник машины Минхо забрасывает лишь сумку с тем, что не смог упаковать сразу. Устроившись на заднем сидении, он достаёт из кармана наушники, собираясь провести время в дороге с пользой: слушая лекцию собственного отца, чтобы освежить знания. Однако мерный голос профессора Ли вызывает в Минхо глухое раздражение, ведь именно таким тоном его всегда отчитывали. Холодным и безэмоциональным, перечисляя каждый его проступок, а затем озвучивали наказание, и Минхо даже возразить ничего не мог, потому что отец подходил с ярой педантичностью к любому занятию, пусть даже это и был список прегрешений собственного сына.       Минхо выключает лекцию и заходит в приложение с музыкой, нажимая на первый попавшийся плейлист. В уши льётся что-то о тихом крике вперемешку с треками о неразделённой любви и нечто с навязчивым мотивом, и Минхо пялится в окно, глядя на проплывающие мимо улицы. Он смотрит, как они проносятся мимо, живые и полные людей, и тоскливо вздыхает. Как же хочется открыть эту дверь и просто выпрыгнуть на ходу, остаться в городе, устроиться на первую попавшуюся работу, пусть даже это и будет какой-нибудь бариста или офисный работник, но Минхо — трус, и он продолжает сидеть на своём месте.       Академия в его воспоминаниях размыта. Он жил там с первого класса младшей школы и до выпускного, у него есть фотографии, но его воспоминания словно затёрты до дыр и прозрачны, и Минхо списывает это на то, что ему, по сути, не слишком-то там нравилось, поэтому он и забыл.       За чертой города машин куда меньше, а людей нет и вовсе. Минхо смотрит на проплывающие мимо зелёные поля, маленькие поселения с крошечными домиками и очертания реки вдалеке, и его одолевает сонливость, но засыпать совсем не хочется: мысль о том, что ему снова приснится тот лес, отдаётся тревогой в груди. Он держится как может, зевает и протирает глаза, и когда они заезжают на территорию академии, едва может связно мыслить.       В прозрачных воспоминаниях из прошлого академия никак не хотела собираться в одно целое, представляясь ему лишь кусками отдельных мест: длинным коридором, ведущим в библиотеку, густым садом с беседками и огромным полем для занятий физкультурой, но теперь она возвышается над ним величественной громадой почти что средневекового замка с кучей окон и башен, внушительной территорией, прилегающей к ней, и лесом совсем рядом.       Минхо смотрит на газон с аккуратно подстриженной травой, на потемневший от времени камень, тяжёлые двери, ведущие в здание, и на душе у него становится тревожно. Лес, обступивший академию почти со всех сторон, кажется ему враждебным и словно из его снов, такой же тёмный, непроглядный и тихий, как зверь, затаившийся перед нападением на ничего не подозревающую жертву.       Минхо забирает сумку из багажника, благодарит водителя и прощается. Поднимаясь по ступеням, он думает о том, что, может, ему всё это привиделось и не было на самом-то деле никакого приглашения, однако не успевает он потянуть за металлическую, увитую узорами ручку, как дверь распахивается, и его окутывает ни с чем не сравнимый запах: чернила, хлорка, ароматы сотен людей и нечто, чему названия в его голове совсем нет. Неуловимый дух школы.       — Здравствуйте, вы, должно быть, профессор Ли, верно? — женщина, открывшая дверь, улыбается ему, и Минхо возвращает ей эту улыбку, кивая.       Вроде бы, это директриса. Если он правильно запомнил.       — Добрый день… — Минхо мнётся, выуживая из памяти имя женщины. — Госпожа Ким?       Добродушный смех заставляет его расслабиться. Директриса протягивает ему руку, и Минхо пожимает её, с удивлением отмечая, какая крепкая у неё хватка.       — Всё верно. Проходите, мистер Ли. Добро пожаловать в академию.       Минхо кивает, проходя мимо неё и попадая в длинный, широкий коридор, вымощенный потёртой плиткой. Внутри здания царят таинственный полумрак, лепнина на потолках и тяжёлые люстры, дающие тусклый свет, погружают его в атмосферу какого-нибудь загадочного сериала, и Минхо ёжится. Он терпеть не может триллеры и мистику, так что ему некомфортно, хочется больше свободы, больше света, чтобы не было теней и мрачных мест, но выбирать не приходится.       — Я провожу вас до учительской, там должен быть профессор Хан, он покажет вам здесь всё. К сожалению, сделать это самостоятельно я не могу, сами понимаете, много дел… Учитель химии уволился не так давно, так что я замещаю его, а эти дети…       Минхо молча следует за госпожой Ким, вполуха слушая её болтовню. Она рассказывает ему об академии, говорит, что совсем недавно был косметический ремонт, но этого мало, однако, увы и ах, спонсоры пока не готовы на большее, и Минхо кивает, создавая впечатление вовлечённости, однако больше всего ему хочется попасть в свою комнату (он надеется, что там большое окно и она не такая мрачная, как всё вокруг), чтобы отдохнуть.       Дорога и переживания вымотали его, и ему всё ещё нужно смириться с тем, что он проведёт здесь ближайшие полгода, по крайней мере, до тех пор, пока не найдёт что-нибудь другое и желательно в городе. Минхо совсем не испытывает трепета при возвращении в альма-матер, наоборот, это отзывается в нём едва ли не отвращением.       Он там, где быть не хочет.       И вместе с тем он понятия не имеет, где хочет оказаться.       — Знакомьтесь, это профессор Хан, он преподаёт английский. Самый молодой сотрудник академии, но один из самых ценных, — госпожа Ким осторожно касается плеча Минхо, привлекая его внимание, и он, наконец, возвращается в реальность.       Профессор Хан… Симпатичный. Даже более чем. Это не должно, но улучшает настроение Минхо, и он чувствует себя маленьким, грязным придурком, когда откровенно пялится, но парень напротив — действительно привлекательный. У него мягкие щёки и медовая кожа, тёмные, внимательные глаза и огромный пушистый свитер поверх рубашки, заправленный в строгие брюки с высокой посадкой, из-за чего его талия кажется преступно тонкой. Минхо нравятся красивые люди. И профессор Хан определённо входит в список «я бы с ним переспал».       Интересно, насколько этично спать с другим преподавателем?       — Приятно познакомиться. Можете называть меня Джисон, — профессор Хан, Джисон, протягивает ему руку, и Минхо пожимает её, осторожно сжимая чужую ладонь своими пальцами.       Джисон.       Джисон.       Где-то он уже слышал это имя.       — Минхо, — он коротко улыбается. — А мы случайно…       Джисон издаёт совершенно очаровательный смешок и склоняет голову на бок.       — Ах, узнал! Я думал, хён меня и не вспомнит. Мы учились вместе, только я на два класса младше.       Минхо пытается выудить из памяти что-то большее, чем просто образ, но его прерывают. Госпожа Ким цветёт и пахнет деланным оптимизмом и доброжелательностью, и это, если честно, уже начинает раздражать.       — Как чудесно! Надеюсь, вы с профессором Ханом найдёте общий язык!       Минхо закатывает глаза, глядя на Джисона, и тот тихо хихикает.       Мило.       — Мне пора на уроки. Оставляю вас в надёжных руках, профессор Ли.       Дверь учительской хлопает, и Минхо опускается на маленький диванчик, вздыхая.       — Она всегда такая…       — Активная? — Джисон улыбается, кивая. — Да.       — Какой ужас. Мне кажется, из меня выпили все соки. — Минхо фыркает. — Покажешь, где моя комната?       Джисон ведёт его через длинные коридоры и лестницы, и Минхо кажется, что эта дорога бесконечна, однако благодаря этому у него есть возможность беззастенчиво пялиться на соблазнительно обтянутую тканью брюк задницу профессора Хана, и нет, Минхо совсем не стыдно. Он даже не старается придумать себе оправдание: Джисон симпатичный, а у Минхо дерьмовое настроение, и, если честно, будь он немного наглее, он бы сделал парочку недвусмысленных намёков, но у него пока что осталась совесть.       Его комната располагается в одной из башенок, и из окна открывается вид на лес. Минхо бросает сумку на кровать, застеленную покрывалом с узорами, и подходит ближе, распахивая ставни. Лес перед ним тёмный, густой и мрачный, совсем как в его сне, и Минхо от этого дурно. Он отворачивается, захлопывая окно с тихим шорохом, и Джисон усмехается:       — Он пугающий. Моя комната рядом, и оттуда его тоже видно… До сих пор привыкнуть не могу.       — Сегодня просто утро такое дурацкое вышло… Он мне снился, — Минхо вздыхает, доставая из кармана пальто пачку сигарет. — Здесь есть укромное местечко?       Джисон хмурится, глядя на упаковку красных Мальборо, и качает головой.       — И такой ты пример собираешься подавать детям?       Минхо давит в себе мученический стон, потому что Джисон, казавшийся милым и симпатичным, начинает говорить ему проповедную чушь, и это сразу же снимает с его очарования минус сто баллов, но не успевает ответить что-то язвительное, как Джисон хихикает:       — Шутка. Пошли покажу, где я обычно курю.       И снова лестницы. Минхо теряет счёт, сколько раз они спускаются, поворачивают и поднимаются, и думает, что если такой путь ему придётся совершать каждый раз для того, чтобы просто убить лёгкие никотином, то ему проще бросить или нарушать правила и курить в окно своей комнаты. Наконец Джисон приводит его к одному из аварийных выходов из здания: он спрятан за буйно растущей ивой, к тому же выходит на задний двор с хозяйственными постройками, так что учеников тут не увидишь.       Минхо устраивается на покосившейся от старости лавочке, поставленной здесь неизвестно когда, достаёт пачку и закуривает, глядя на Джисона, который пускает в воздух дым из какой-то модной парилки кислотного цвета.       — Если буду курить в комнате, меня уволят? — он окидывает взглядом фигуру Джисона ещё раз, пытаясь просчитать в голове свои шансы на ничего не значащий служебный роман, и ждёт ответа.       — Шутишь? Здесь такая нехватка кадров, что даже если ты решишь покурить на уроке, они просто назовут это досадным недоразумением. Я курю в комнате ночью, просто сейчас захотелось прогуляться.       — Я так и думал, — Минхо улыбается. — Меня приняли даже с дерьмовым дипломом. Почему ты здесь?       — Люблю жить в глуши, — Джисон садится рядом с ним, забирая из рук Минхо сигарету и делает затяжку, морщась. — Только из универа выпустился, опыта никакого. Да и… Не знаю, разве не прикольно вернуться в школу уже в роли препода?       Он возвращает Минхо сигарету, и тот кивает на фильтр, покачивая рукой.       — В курсе, что это непрямой поцелуй?       — Ты флиртуешь со мной?       — Кто знает, может быть, — Минхо подмигивает ему, туша бычок о подошву оксфордов, и бросает в мусорку. — А может и нет. Какой вариант тебе больше нравится?       — Мне нужно подумать, — Джисон подмигивает, открывая дверь и ныряя в темноту коридора.       Он провожает Минхо до комнаты, и они договариваются встретиться позже для небольшой экскурсии, а пока у Минхо есть время для того, чтобы разобрать свои вещи. Развешивая рубашки и свитера в шкафу, он словно медитирует: точные, выверенные, привычные движения в стремительно сменяющих друг друга событиях вводят его в состояние покоя, и Минхо, наконец, выдыхает.       Как он и предполагал, связь ловит откровенно дерьмово, но теперь у него хотя бы есть развлечение: симпатичный и милый Джисон, с которым у него, вроде как, есть шансы. И хотя это совсем непрофессионально с его стороны, Минхо думает, что нет ничего плохого в том, чтобы развлечь друг друга. Он отчаянно пытается припомнить хоть что-то из школьных годов, возможно, они даже общались, но воспоминания до того смутные и размытые, что он бросает свои попытки.       Какая разница, что было в прошлом?       Академия поражает своим масштабом, у Минхо кружится голова, когда вечером он следует за Джисоном хвостом, пытаясь запомнить, где находится столовая и как пройти к крылу с аудиториями. Всё вылетает из головы моментально, и в конце концов, Джисон сдаётся, обещая забрать Минхо утром, чтобы помочь ему найти нужный кабинет.       Вечер наполнен бесконечными хождениями по коридорам и лестницам, и в итоге они снова оказываются у запасного выхода. Минхо чувствует, как усталость наполняет его тело, сковывает конечности, а голова становится совсем тяжёлой. Ему хочется поскорее лечь спать и вместе с тем нет никакого желания расставаться с Джисоном. Есть в нём что-то умиротворяюще-спокойное, стирающее беспокойство и тревогу, и даже лес, расползающийся чернильной кляксой, больше не кажется таким пугающим.       — Будет глупо спрашивать, есть ли здесь что-то вроде магазина? — он усмехается, снова присаживаясь на лавочку в тени ивы.       Джисон ёжится, обхватывая себя руками, делает затяжку от сигареты Минхо, услужливо поднесённой к его губам, и задумчиво тянет:       — Вообще-то, есть. Ближайший город в получасе езды отсюда. Могу тебя сопроводить на выходных.       — Город?       — Вообще-то, посёлок, но он разросся, и теперь это считается городом. Жутко маленьким, тесным и с одним супермаркетом, но городом, — Джисон смеётся, а затем неожиданно склоняет голову, опираясь на плечо Минхо, и вздыхает: — Этот лес… Ты сказал, что он тебе снился. Что ты видел?       Минхо замирает, сначала поражённый интимностью этого жеста, а затем и от вопроса, заданного как будто случайно. Он молчит, а затем осторожно говорит:       — Просто… лес. Я стоял перед ним и…       — Он звал тебя, да? — Джисон скользит пальцем по колену Минхо, обтянутому мягкой тканью пижамных штанов.       — Откуда ты…       — Мне тоже снился.       Джисон молчит, не говоря больше ни слова, и у Минхо внутри всё сжимается от тревоги. Он не хочет признавать этого, но его напугал этот сон, напугало это чувство абсолютной беззащитности и чего-то дикого, древнего, чего-то, что больше, чем он, больше и старше на сотни, сотни лет. Мурашки пробегают волной от затылка до поясницы по позвоночнику, и он ёрзает, пытаясь стряхнуть с себя это ощущение. Джисон поднимает голову, тихо бормоча:       — Пойдём. Уже поздно. Завтра уроки, нужно выспаться.       Минхо закрывается в комнате на ключ, испытывая неловкость от того, что их с Джисоном прощание вышло скомканным и неловким. Ему хочется задать вопросы, выяснить, что снилось самому Хану, но тот выглядел так, будто не готов произнести даже слово, поэтому Минхо прикусил язык, молча уходя к себе.       Лес за окном выглядит ещё более пугающим; Минхо стоит в темноте комнаты, пялясь на него, и ему кажется, что он слышит, как он снова шепчет.       Но это ведь глупости, не так ли?       Минхо задёргивает плотные шторы, устраиваясь на кровати, с головой забираясь под одеяло, и плотно закрывает глаза, пытаясь избавиться от ощущения, что за ним следят.       Лес дышит.       И смотрит.       Не сводит тёмных провалов внимательных глаз, наблюдает за каждым шагом, каждым вдохом и выдохом.       Ждёт.       Он ждёт его.       Уже засыпая, Минхо вновь вспоминает предсмертный крик птицы, и ему кажется, что он слышит его наяву.