Тёмные Воды, Бушующий Ветер

Холодно. Ветер, разносящий солёные брызги буйной стихии, пронизывал тело до самых костей. Он трепал грязную, обветшалую одежду, путал и без того спутанные волосы, бил по бледным щекам, будто пытаясь вернуть живой румянец. Как же холодно, демон подери… Мужчина стоял на краю скалистого обрыва и смотрел в Чёрные Воды.Все та же непроглядная тьма, что буйствовала в попытках выйти из этих каменных берегов и затопить весь мир.Горькая усмешка скользнула по обветренным, искусанным до мелких ранок губам.Эта вода навевает воспоминания… Ши Цинсюань неловко присел на край скалы, невольно морщась. Особенно пришлось помучаться с неповоротливой ногой, но в итоге ему удалось принять какую никакую сидячую позу, и взгляд снова стремился в буйные воды. Какая же злая ирония судьбы. Криво выполненное заклинание Сжатия Тысячи Ли вывело его не к ближайшем побережью, а к этому проклятому месту. В попытках сбежать от кошмаров он угодил в их живое воплощение. Холодно. И больно. Цинсюань закрыл глаза и тяжко вздохнул. Как же он устал. Прошло больше года с тех событий, но утешение не приходит. Он становится старше, меняется, но где же это чёртово облегчение, которое обещают смертные? Почему он все ещё просыпается в холодном поту, пытаясь выбраться из омута кошмаров? Почему так боится темноты, а на веер, висящий на поясе, старается не смотреть? Почему даже в толпе продолжает чувствовать этот холодный взгляд, будто Он рядом… Почему его все не оставят в покое? В последний месяц его не покидало ощущение, что он стал бесполезен.Обстановка в храме стала намного лучше, многие бедняги нашли какую-никакую работу и ушли оттуда, а кто остался — обжились так, что им можно позавидовать. И вот уже Ши Цинсюаню там делать нечего. Старина Ветер стал бесполезным чудаковатым инвалидом, который боится тьмы и собственного Веера… Он Устал. Устал бояться, оглядываться, искать в подворотнях чёрные одежды и холодный взгляд. Устал надеяться, втайне мечтать о встрече… Устал чувствовать вину, стыдиться о том, что хоть и страдает по брату, но потеря другого человека причиняет ему большую боль… Где-то в чёрных водах мелькнул белый гребень, невольно вызывая дрожь. Или это излишне сильный порыв ветра морозит его бедные кости? Морские брызги волнами долетали до бледного лица и оседали солёными каплями, так, что уже не разобрать, одинокая слеза это или часть проклятой воды. Цинсюань в очередной раз вздохнул и начал неуклюже вставать.Пора в Храм, остатка духовных сил должно хватить на обратный путь. Он хотел ненадолго сбежать оттуда, проветрить голову у моря, привести мысли в порядок. Нельзя сказать, что ему удалось, но здесь оставаться не хотелось. Он уже опирался на костыль и готов был сделать шаг в сторону, когда ноги неожиданно свело судорогой. Виной этому была неудобная поза или ледяной ветер — разницы нет. Нога поехала по краю и сорвалась вниз, таща за собой тело. Бывший небожитель успел зацепиться здоровый рукой за выступ скалы, но мозг понимал, что это не спасение. Будь у него прошлые силы, да пусть даже здоровые конечности — он бы выбрался. А так… Какая ирония. Умереть в воде, ещё и в этом месте. Усмешка снова мелькнула на лице.Даже сейчас, в этот момент, в глубине сознания бьётся мысль:"Зато Он станет наконец то счастлив… Месть будет окончена». Надо же, после всего Цинсюань все ещё заботится о Его чувствах.И даже невольно помогает Его планам.И правда, злая шутка судьбы Выдох.Пальцы отпускают выступ. И пока тело летит вниз, к чёрным водам, разум испытывает облегчение. Наконец то он будет свободен. От боли, кошмаров, одиночества. От призраков прошлого, подстерегающих его в каждом углу. От чувства вины, сжигающего душу.Они Оба будут свободны… Все же он чертовски устал… Миг, и тело погрузилось в ледяную воду. Тысячи игл пронзили кожу, стремясь достичь сердца и остановить его дрожащий стук. Умирать больно, но жить было больнее. Лёгкие горели, а воздух устремлялся потоком тысячи пузырей туда, наверх, где все ещё буйствовал ветер. А ведь когда он мог взмахом руки превратить его в штиль, даря упокоение. Могло ли это быть последним подарком стихии для бывшего Повелителя? Ши Цинсюань проследил за последним пузырьком и устало опустил веки, чувствуя горечь сожаления во рту.Тело потяжелело и стремительно шло ко дну, а воспаленный холодом мозг размышлял, как быстро сознание покинет его и действительно ли на скале стоял чёрный силуэт? Или это глаза его обманывают на пороге вечного сна? Ведь он втайне мечтал встретить Его перед смертью, в последний раз заглянуть в глаза в надежде найти там что-то помимо ненависти… А впрочем, какая уже сейчас разница?.. Боль была повсюду.Лёгкие горели, желудок выворачивало, голова раскалывалась. Последний раз он себя так плохо чувствовал, когда его избили где-то в тёмной подворотне местные в надежде найти кошелёк у «наглого юнца». Наивные, будто у него могли быть деньги. Вот пару лет назад… Почему так больно? Разве он не умер? Или мёртвые тоже чувствую боль? В чем тогда смысл? Так много вопросов крутились в уставшем сознании. Казалось, все вокруг было в каком то тумане. Ещё один усталый вздох. Видимо, мозг повредился при падении… Стоп. Вздох? Ещё один. Он может дышать? Разве его тело не должно покоится на дне Чёрных Вод? С каждым вздохом чёрный туман понемногу раступался, а сквозь него прорывался чей то крик. Такой чужой и одновременно близкий сердцу крик… — Ды… Ши… Дыши! Слышишь, Ши Цинсюань, Дыши, демон тебя подери! Не смей умирать, ты слышишь меня?! Ну же, дыши!!! Глаза, слипшиеся от воды и соли, с трудом открылись.Перед взором бегали цветные пятна, и он смог различить лишь тёмную тень, склонившуюся над ним. Пятна постепенно уходили, а силуэт становился чётче.До боли знакомый силуэт, вызвавший какой-то нервный смех, сменившийся кашлем. — Вот так, да. Дыши, слышишь меня? Делай что хочешь, смейся, плач, ненавидь, но дыши. Не смей больше прекращать дышать. Не смей сдохнуть в этих водах! Из глубин сознания невольно поднялся неконтролируемый страх при звуках этого голоса. Того самого, что постоянно являлся ему в кошмарах, слышался по тёмным угла и заставлял оборачиваться. Но вместе со страхом появилось и какой то другое чувство. Облегчение? Радость? Надежда?.. Взгляд наконец то сфокусировался на тёмной фигуре.Острые черты лица, яркие, будто жидкое золото, глаза, в которых ясно читались страх и волнение, растрепанные темные волосы.Такой до отчаянного хрипа чужой, но такой знакомый, родной… Значит, не показалось.Это действительно был Он. Бледные, посиневшие от холода губы Цинсюаня дрогнули в слабой улыбке. — Мин… — но тут же вспомнив, что все это время Мин И был другим человеком, на выдохе исправился. -… Сюань… И, успев увидеть лишь удивление в ярких глазах, которые он всегда так отчаянно искал в толпе, Ши Цинсюань позволил себе провалиться в темноту обморока, невольно подумав, что снова доставляет Мин-сюну проблемы. Но в этот раз тьма, обступившая его, была тёплой. Её согревала пробужденная надежда. Пусть будет больно, тяжело, холодно и мрачно, но этот лучик надежды, что они могут быть счастливы, просто так уже не угаснет…