Weekdays

      Мокрый кашель эхом раздавался в мрачном коридоре здания, нарушая гробовую тишину помещения.       Подземные этажы принято называть владениями седьмой и второго предвестников, которые проводят здесь свои исследования, закрываясь в холодных и зачастую безлюдных лабораториях. Однако если же «владения» Сандроне находятся ближе к лестнице и к, так называемой, поверхности, то лаборатории Доктора вереницей спускаются вниз, намекая на нежелание контактировать с внешним миром, предпочитая компанию острых скальпелей и холодных тел подопытных, которым не посчастливилось стать жертвой Фатуи. Живые люди здесь редкие гости, особенно предвестники, но есть и исключения.       Панталоне продолжал кашлять, прижимая руку в перчатках ко рту и опираясь на холодные бетонные стены из-за периодических судорог.       Засады — дело обыденное для предвестников, однако банкир не рассчитал свои силы, отчего после победы над противниками сразу же почувствовал знакомое чувство недомогания, которое, к его глубокому сожалению, лишь усиливалось с каждой минутой. Разработанный специально для элиты Фатуи и предвестников, но чрезмерно опасный при постоянном использовании глаз порчи сильно подкашивают здоровье носителей без должной подготовки, что сейчас в полной мере ощущал мужчина. — Срочно отвези меня к Доктору, — бросил Панталоне кучеру, садясь в ожидающую его карету. Боль пронизывала тело, отчего оно покрывалось мурашками, заставляя мелко дрожать и быстро вдыхать морозный воздух. Регратор отбросил голову на мягкую спинку сиденья, прокручивая у себя в голове предстоящий диалог с Дотторе, который не упустит момента съязвить банкиру по поводу его безрассудного поступка. Впрочем, девятый с ним в чём-то согласен.       Кашель усилился, и Панталоне позорно упал на колени схватившись рукой за ноющее от боли горло. Кровь крупными каплями падала на холодную плитку, окрашивая ее в красный цвет. До кабинета, где находится Доктор, нужно пройти всего пару метров, и предвестник предпринимает пару попыток подняться, однако те заканчиваются неудачей, вызывая более болезненные судороги в ногах. Панталоне проклинал себя за решение отправится ко второму без посторонних, потому что Доктору, видите ли, неприятно смотреть на чужие лица в своих владениях. Металлический скрежет заполнил коридор, когда неподалёку открылась одна из дверей. Из помещения вышел один из самых опасных, но такой нужный в данный момент силуэт. Звук каблуков резонировал с все ещё кашляющим Панталоне, приближаясь. — Панталоне? Неужто опять? — голос Дотторе звучит серьёзным, когда он наклоняется, чтобы взять мужчину под руку, поднимая. Панталоне принимает попытку подняться уже с помощью Доктора, однако ослабевшие ноги не выдерживают веса банкира, и предвестник снова оказывается на коленях, рвано дыша. Мужчина беспокойно выдыхает и, кажется, материться на родном языке, прежде чем решает подхватить девятого под ноги, прижимая слабое тело к груди. Очевидно не ожидавший таких действий Панталоне охает и упирается руками в мощную грудь, чтобы оттолкнуть предвестника. — Что ты делаешь? — срывается с губ регратора, пока Доктор смотрит на девятого с недопониманием. — Я тяжелый, опусти меня. — Я лучше других понимаю, что в таком состоянии ты проползешь лишь пару метров, если сможешь, конечно, — доктор колко отвечает, а затем, более мягко, добавляет. — И ты совершенно не тяжёлый, не выдумывай, да и тем более, — тот слегка подбрасывает тело девятого, удобнее располагая его на своих руках, — всегда хотел поносить тебя на руках как принцессу. Панталоне смущённо хмуриться, но принимает помощь Дотторе. — Сколько их было? — предевестник спрашивает будничным голосом, шагая к открытой двери. — Около пятнадцати, наверное, — Панталоне хмыкает. — У одного из них был глаз Бога. — Забрал себе? — хохотнул доктор. — Лежит в кармане, — холодно бросает Панталоне, смотря на маску доктора. Без неё он выглядит гораздо красивее, хотя стоит признать, что этот клювовидный аксессуар добавляет некого шарма. Девятый аккуратно опускает руку в карман, доставая оттуда пустую оболочку глаза Бога и показывает его, прежде чем спрятать в одежды снова.       Холодный метал морозит кожу даже через тёплые одежды. Панталоне осторожно садится на операционный стол, тщательно продезинфицированный конечно же, Дотторе врать не станет. Доктор ногой пододвигает к себе кресло, садясь на него. Руки в перчатках достали пожелтевший листок и, взяв капиллярную ручку, подарок небезызвестного банкира, перевёл взгляд на брюнета: — Симптомы? — Дотторе входит в свою роль врача, не имея при этом образования, но это мало кого волнует, уж слишком сильно подходил ему этот титул. — Судорги, слабость в теле, каше-, — прерывается Панталоне, прижав руку ко рту. Небольшая дрожь прошлась по всему телу невовремя, вырывая из горла болезненный стон, благополучно скрытый тканью перчатки, — кашель с кровью. Доктор хмурит скрытые под маской брови, а после переводит взгляд на пациента: — В предыдущий раз легче прошло, — заключает Дотторе, откладывая ручку в сторону и переводя взгляд на регратора. — Волнуетесь? — невинно улыбается девятый, рассматривая стоящие неподалёку склянки и колбы, украшающие множество столов. — Нет, — Доктор встаёт и подходит ближе, — просто хочется коснуться тебя, пока ты ещё жив. Второй предвестник подносит руку к лицу и стягивает маску, показывая уставшие от долгой работы кровавые глаза, смотрящие на банкира. Панталоне ёжится, хоть ему и не страшно: взгляд скорее завораживает, нежели пугает, и девятый готов терпеть этот аксессуар на лице предвестника лишь для того, чтобы каждый раз, когда Дотторе снимает его, восхищаться изувеченными шрамами и ожогами на лице, словно видит их впервые. — Прямолинейности тебе не занимать, — тихо смеётся Панталоне, кладя подрагивающие руки на мощные плечи и слегка надавливая на них, чтобы мужчина подошёл ближе. Дотторе повинуется своеобразному приглашению и подходит, располагаясь между ног и обвивая хрупкую талию руками: — Ты прекрасно знаешь, что воскрешать из мёртвых я ещё не научился, — тихо говорит Дотторе в грудь Панталоне, чувствуя на своей голове длинные пальцы в перстнях, которые осторожно гладят его. — Конечно помню, иначе ты бы так не беспокоился за мою жизнь, — банкир улыбается словам Доктора и, наклонившись, целует того в макушку.       Дотторе млел от всех этих нежных касаний и поцелуев Панталоне, чувствуя, как постепенно тает его ледяное сердце. Ему были чужды нежные касания матери, объятия и поцелуи от возлюбленных, о которых так любили писать в дешевых романах из Инадзумы или Фонтейна. Доктор считал себя выше этого ненужного фарса, которым люди называли любовь, смеялся над влюблёнными. Он бы и дальше так считал, если бы не один человек, который ворвался в его слишком долгую жизнь. Любовь? Нет, Дотторе не считает своё влечение к Панталоне любовью. Он отрицает концепт этого чувства и не собирается отвергать свои убеждения, даже если действия говорят об обратном. Интерес, эксперимент, потребность в комфорте и безопасности, что-то там про животные инстинкты — готов окрестить свои чувства любым словом, лишь бы не этим. Дотторе не готов признать, что влюбился, а Панталоне и не против, ведь сколько бы Доктор не отрицал, но к банкиру в очках он испытывает огромную слабость. — Тебе следует отдохнуть пару дней, желательно в постели, — Дотторе отходит от тёплого тела и смотрит в чужие глаза, спрятанные за стеклом дорогих очков. — Остальные рекомендации как и в прошлый раз. — Составишь мне компанию? — Панталоне прикрывает глаза и улыбается. Он походит на самого наглого во всем Тейвате кота, что устроился прямо на рабочем месте. — Ты знаешь, что просто так с тобой лежать в одной кровати у меня не выйдет, — смеется Дотторе. Ох, он бы продал всем ненавистным ему богам душу за то, чтобы иметь возможность чаще видеть Панталоне под собой: растрепанного, с припухшими губами и дрожащим после оргазма руками, тянущиеся за очередным поцелуем, с кровавыми засосами по всему телу и виднеющимся укусами на бёдрах. Спросите у Дотторе о самом прекрасном, что он видел своими собственными глазами, и он подробно расскажет о каждом участке тела Панталоне, словно это произведение искусства, а после убьёт вас, потому что никто не достоин знать о таком, кроме него самого. — Дотторе! — Панталоне возмущённо смотрит в наглые красные глаза, словно видит, о чем он сейчас думает. — Ты знаешь, что у меня плотный график и даже если бы я хотел, то не смог, — банкир знает о чем говорит: пару раз посидишь целый день в кресле (хоть и комфортном) после бурной ночи, так желание заниматься сексом пропадает на месяц. По крайней мере до следующей встречи так точно. — Поэтому я и рекомендую взять тебе пару дней отпуска, — Второй предвестник продолжает гнуть свою линию, за что получает небольшой, но заслуженный удар в плечо. — Неужели совсем не соскучился по нашим вечерам, золотце? — Соскучился, конечно же, — Панталоне чувствует растекающееся тепло внутри себя, когда Дотторе называет его золотком, — но для начала мне нужно восстановиться, не то вдруг умру прямо посреди процесса. Дотторе не сдерживает громкого каркающего смеха, после чего переводит взгляд на довольного своей шуткой Панталоне: — Заметь, что за весь наш диалог ты не разу не начал кашлять, — он отходит к ближайшим склянкам и достаёт одну пробирку, рассматривая ее содержимое, а затем подходит с ней к Панталоне, протягивая. — Вот, держи. Специально для тебя разработал. Панталоне с опаской берет склянку, которую протянул ему Доктор. Он прекрасно знает, что второй не отравит его, но цветная жидкость в пробирке все равно вызывала недоверие. Мужчина коротко выдыхает и залпом выпивает содержимое. Кисло. Панталоне кривится и старается сдержать желание выплюнуть все, что только что проглотил. Дотторе на его выражение лица лишь посмеивается и добавляет: — Оно действует быстро, однако может немного знобить. Оба сидят в абсолютной тишине, нарушаемой лишь шумом работающих аппаратов и рваными вдохами банкира, гордо выдерживающего все неприятные ощущения.       Дотторе изучает взглядом предвестника: слегка мокрые от растаявшего снега волосы, кудрями спадающими на плечи, обрамляли бледное, почти аристократичное лицо. Глаза закрыты, а губы поджаты — признак терпения неприятных побочек лекарства. Дорогие одежды, сделанные на заказ, идеально прилегают к телу, подчеркивая его преимущества и скрывая недостатки, которых, по мнению Доктора, не могло быть у такого человека, как Панталоне. Девятый предвестник красив, и он прекраснно знает об этом. Не каждый достоин смотреть на такого, как он, благо Дотторе входил в список тех, кому это было дозволено, пусть на нем этот список и заканчивался. — Вроде подействовало, — спустя время отвечает Панталоне, слезая с насиженного места. — Ты снова спас меня, Доктор. В благодарность следует короткий поцелуй в уголок губ, полный нежности. Дотторе не сдерживается и резко прижимает девятого к себе, сгребая в объятиях: — Я так соскучился по твоей компании, золотце, — В алых глазах плещется что-то между нежностью и похотью. — Поехали к тебе, все равно мой рабочий день скоро закончится. — У тебя нет четкого графика, дорогой, — напоминает ему Панталоне. Дотторе усмехается в чужие губы, прежде чем крепко прижаться к ним, вырывая удивленный вздох. Регратор слегка прогибается от напора Доктора, приоткрывая рот, чтобы углубить поцелуй. Язык второго быстро врывается жаркий рот банкира, обводя языком сначала белоснежные зубы, а затем и чужой язык. Пальцы в перчатках аккуратно сжали голубые прядки партнёра, пытаясь то ли оттолкнуть, то ли прижать ближе к себе их обладателя. Доктор вкладывал в поцелуй всю ту страсть и желание, что таились в нем все эти недели, а Панталоне с радостью принимал эти чувства, приятно постанывая в губы.        Они не виделись очень долгое время: сначала отъезд в Сумеру, где надо было проследить за работой клонов, затем бесконечные отчеты и их пересказ перед Пьерро и Царицей. Предвестники пересекались дай бог один раз в неделю, не успевая ничего сделать, кроме как улыбнуться друг другу.       Дотторе отстраняется, махнув кончиком языка по припухшим губам. Они смотрят друг на друга пару секунд, прежде чем Панталоне решает прервать молчание: — Я тоже скучал без тебя.       После этих слов все происходит как в тумане: они не замечают ни пролёта лестниц, ни капель крови, оставшихся в коридоре недалеко от одной из лабораторий доктора. Панталоне приходит в себя только в карете, едущей по сугробам к его поместью. Он сильнее жмётся к Дотторе, пока тот не хватает его за руку и тянет на себя, усаживая на колени. Банкир слегка ёрзает, устраиваясь поудобнее, пока руки Доктора ложатся на его талию. Они медленно сплетаются языками, чувственно целуясь прямо как пару минут назад в лаборатории. Девятый двигает бёдрами навстречу, задевая чужое возбуждение, и Дотторе еле сдерживается, чтобы не зарычать тому прямо в губы. Ветер за окнами воет, поднимая рыхлый снег в воздух, а в карете так жарко, что хочется раздеться до гола, но не сейчас. Не здесь так точно.       Экипаж начинает потихоньку тормозить, подъезжая к высоким воротам поместья. Панталоне нехотя слазит с колен, чем вызывает разочарованный вздох возлюбленного. Дотторе выходит первым и протягивает руку Панталоне, чтобы помочь ему спуститься с кареты. Предвестники быстро добираются до входа сквозь сугробы, которые уже успели образоваться во время отсутствия девятого. Как только они входят в здание, банкир быстрым жестом даёт понять горничным, что помощь ему не требуется и лучше им не попадаться на глаза, особенно к Доктору: тот не любил лишние уши, тем более лишние пары глаз. Девушки, слегка замявшись от немого приказа, быстро удаляются в свои комнаты, и Панталоне чувствует, как с их уходом атмосфера становится тяжелее. Дотторе по памяти ведёт регратора по его же коридорам, сильнее сжимая руку с каждым шагом.       Он бы нагло соврал, если сказал, что не знает, где и какие комнаты находятся в поместье девятого. Дотторе здесь самый частый гость и, кажется, уже считает это здание своей обителью. Впрочем, он не далёк от истины: здесь и там можно заметить мужскую одежду, явно не принадлежавшую Панталоне, множество записных книжек с формулами и вырезками из старых книг об алхимии и биологии, а также незаменимые атрибуты Доктора — склянки и колбочки, пылящиеся на полках. Банкир постоянно жалуется на оставленные возлюбленным вещи, но, несмотря на угрозы, не выбрасывает, прося горничных осторожно складывать их в шкафы.       Дубовая дверь резко открывается, впуская в темную комнату двух мужчин. Дотторе за три шага добирается до большой кровати и осторожно толкает на неё Панталоне. Тот что-то возмущённо говорит про ботинки, и Дотторе быстрым движением избавляет его от них. Мужчина по-хозяйски касается груди в водолазке, проводя пальцами от ключицы к животу, оглаживает мышци. Банкир шумно втягивает воздух, отодвигаясь назад, чтобы устроится поудобнее. Доктор откровенно пялится на возбужденное тело, пока руки стягивают с себя галстук-жабо и разбираются с пуговицами на рубашке. Панталоне в ответ сбрасывает с себя пиджак-кардиган, и взору алых глаз представляется прекрасное зрелище — безрукавная водолазка вместе с длинными перчатками. Дотторе касается голого участка кожи между ними, вызывая мурашки у девятого. Одним пальцем подцепляет край перчатки, стягивая ее вниз вместе с находящимися на ней перстнями. Панталоне обвивает шею предвестника руками, откидываясь на мягкие простыни, где затерялись упавшие украшения. Второй наклоняется вслед за ним, целуя в уголок губ, а затем, оттянув ворот водолазки, касается губами шеи, втягивая ртом молочную кожу. Регратор приятно стонет, зарываясь голой рукой в волосы доктора. Он так давно не чувствовал чужих губ на теле, отчего подобные ласки возбуждали сильнее обычного. Дотторе медленно отстраняется, наблюдая, как постепенно краснеет будущий засос на теле.       Вслед за уже снятой одеждой летит и вторая перчатка вместе со штанами и водолазкой регратора, оставляя его в одном нижнем белье. Второй приподнимается на коленях, чтобы расстегнуть ремень, бесстыдно смотря в глаза Панталоне, и улыбается. — Выглядишь замечательно, золотко, — голос слегка хрипит, а тембр заставляет Панталоне смутиться и отвести взгляд, словно они занимаются сексом впервые. Дотторе не сдерживает усмешки, видя такую реакцию на комплимент. Все же его любовник очарователен, когда не сдерживает эмоций. Панталоне, недовольный из-за усмешки, хватает Дотторе за кольцо на портупее и тянет на себя. Мужчина повинуется, ловя губы другого на лету и смазано целуя. Смоляные волосы распластываются по кровати, а во взгляде чувствуется желание сквозь съехавшие на кончик носа очки. Дотторе заботливо убирает их на стоящую возле кровати тумбу, лишая Панталоне возможности четко видеть. Мужчина хмурится и тянется в сторону тумбы, желая вернуть аксессуар на законное место, но его руку аккуратно перехватывают, поднося к губам. Доктор подолгу целует каждый палец, считая в уме про себя их количество и переходя на ладонь. Панталоне недовольно фыркает, смиряясь с тем, что очки ему не вернут, и отдаётся чувственным ласкам. Испещренная шрамами рука переплетает пальцы с другой, придавливая к кровати. Дотторе спускается влажными поцелуями от виска к челюсти, переходя на шею и ключицы. Панталоне постанывает между вздохами и давится воздухом, когда губы доходят до груди. — Долго меня мучить собрался? — тихо шепчет он, снова запуская пальцы в голубые волосы. — Да, — коротко и ясно бросает Дотторе, а затем переводит взгляд на Панталоне, — я же сказал, что соскучился. Банкир смотрит в алые глаза, которые выглядят слишком ярко по сравнению с темным освещением комнаты. Если бы Дотторе только знал, насколько у того прекрасное лицо, несмотря на шрамы и ожоги, то не стал носить ту клювовидную маску, скрывающую такую красоту. Кажется похожие мысли уже проскакивали в голове, когда тот смотрел на маску любимого в лаборатории, однако девятый предпочитает не копаться в воспоминаниях и сосредоточиться чужих на касаниях. Доктор возвращается к работе над телом банкира, с озорством смотря на его грудь. Губы смыкаются на соске, задевая чувствительный участок кожи зубами. Свободной рукой касается противоположной груди, надавливая пальцем на вторую горошину. Панталоне выгибается дугой навстречу действиям Доктора, прижимаясь ближе. Дотторе, довольный реакцией тела любовника, медленно отстраняется и, подув на влажную кожу, вбирает в рот второй сосок. Панталоне коротко, но громко стонет. Черт бы побрал Дотторе за такие издевательства: знает, что у банкира чувствительная грудь, вот и пользуется вовсю, а ведь это он ещё не дошёл до бёдер. Мужчина дергает все ещё прижатой к кровати рукой, и Дотторе расцепляет пальцы, высвобождая ее. — Дотторе, мнх- — изо рта вырывается довольное мычание, — Н-ну сколько можно? — девятый беспокойно ёрзает под мужчиной, но его останавливает пара крепких рук на бёдрах, прижимая к кровати. — Какой же ты нетерпеливый, — драматично выдыхает Дотторе, но слушается, отрываясь от исследования тела партнёра. Пальцы цепляют край резинки от трусов, стягивая их быстрым движением. Панталоне инстинктивно сводит ноги. Смущения нет ни в одном глазу, однако растрёпанный вид Доктора, смотрящего на него с вожделением, заставляет стыдливо прикрываться. Второй быстро избавляется уже от своего белья, кидая его куда-то на пол и, облизнув пересохшие губы, пододвигается ближе. Руки плавно разводят бледные ноги в стороны. Панталоне не сопротивляется, лишь прикусывает губу от приятного ощущения грубых пальцев на чувствительной коже, которые сдавливают ее до побеления. «Синяки останутся,» — думает про себя банкир, но из мыслей вырывают лёгким шлепком по бедру. — Смазку, — Мужчина приказывает, нежели просит, невзначай проезжаясь возбужденным членом по внутренней стороне бедра. Панталоне тянется за лубрикантом под подушкой, который специально разработал Дотторе. Бог знает, чем ему не угодили покупные: то ли состав не понравился, то ли желание потешить своё самолюбие взяло вверх. Второй предвестник быстро выхватывает тюбик из чужих рук, открывая крышку с характерным щелчком, и выдавлиет обильное количество смазки. Подносит пальцы к ягодицам, размазывая лубрикатнт вокруг сжимающихся мышц. Панталоне вздрагивает: прохладная смазка неприятно холодит горячую кожу между ног, медленно стекая на чистые простыни. Дотторе успокаивающее поглаживает его по бедру, вводя первый палец внутрь. Мужчина под ним сдавленно мычит, сминая руками простыни, пытается разглядеть помутнённым взглядом любимое лицо, украшенное шрамами. Дотторе укоризненно смотрит. В воздухе витает слово «Расслабся» которое тот любил произносить, когда Панталоне принимал его. Второй предвестник наклоняется, целует сначала в висок, затем в губы и куда-то в скулы, отвлекая от не самых приятной движений внизу. Панталоне подставляется под этот поток поцелуев, жмурясь от переизбытка эмоций. Второй палец присоединятся к первому, растягивая тугие мышцы, плотно сжимающиеся вокруг. Доктор не сдерживает низкого стона, чувствуя, как от проникновения вздрагивает банкир. Пальцы сами срываются на быстрый ритм, вырывая рваные стоны вперемешку со вскриками. Дотторе чувствует подушечками пальцев знакомый комок нервов и, скалясь, нажимает на него с силой. Панталоне не сдерживает долгого, громкого стона, выгибаясь от накрывшего удовольствия. Пальцы несколько раз плотно проходятся по простате, прежде чем продолжить подготавливать тело, растягивая на манер ножниц. Девятый, возбужденный от ласк и движений внизу, пытается что-то сказать, но выходит лишь жалобный стон, похожий на хныканье. Дотторе понимает его без слов: вытаскивает пальцы с сопровождающимся влажным звуком, осматривая растянутые мышци. Ему не хотелось оставить травму любимому после их связи, особенно когда ее так долго не было. В руках снова оказывается тюбик смазки, из которого выдавливают содержимое, размазывая вязкую жидкость по члену. — Готов? — жарко шепчет мужчина, получая вместо ответа пару слабых качков головой. Доктор берет банкира за талию и толкается внутрь. Панталоне громко и пошло вскрикивает, двинув бёдрами навстречу. Дотторе не сдерживается: наклоняется и вжимается в чужие губы, врываясь языком в рот. Панталоне не сопротивляется, позволяя Доктору вылизывать десны и губы, пробует сплестись языками. Знает, что мужчина пытается отвлечь его от проникновения, но вовсе не против. Член Дотторе входит полностью, стукаясь тазом о чужие бёдра, подрагивающее от напряжения. Мужчина отрывается от припухших губ банкира, ждёт пару секунд, наблюдая, как меняется лицо любимого: плотно закрытые глаза, в уголках которых образовались капли слез и сжатая челюсть сменяются трепещущими веками и приоткрытым ртом, жадно глотающим воздух. Дотторе совершает осторожный толчок, потом ещё один, пока не набирает медленный темп. Панталоне хочет прикрыть рот ладонью, чтобы сдержать нарастающие с каждым проникновением стоны, но его руку снова перехватывают, отводя в сторону. — Не сдерживайся, Лоне, я хочу слышать твой голос. Тело передергивает в приятной судороге: такой властный и заботливый одновременно, что не послушаться невозможно. Руки сами ложатся на плечи Дотторе, прижимая ближе к себе. Тот уклоняется от тянущихся губ, прижимаясь к шее. Проводит по вспотевшей коже языком, убирая взмокшие тёмные волосы за ухо. Целует, вбирает кожу в рот, оставляя краснеющие засосы. Панталоне поворачивает голову в сторону, прижимается губами к виску возлюбленного, целуя чувственно и нежно. Контрастируя со слишком размеренными действиями Панталоне, Дотторе начинает быстрее двигаться, подхватывая предвестника под ноги, чтобы было удобнее толкаться внутрь. Комнату заполняют смущающие звуки шлепков кожи о кожу и громкие оханья банкира, перешедшие во вскрик, когда доктор наконец-то задевает простату. Девятый покрывается мурашками и не замечает, как ногти впиваются в спину Доктора, двигаясь бёдрами навстречу так, чтобы мужчина снова прошёлся по чувствительной точке. Дотторе откровенно скалится, намерено толкается куда хочет Панталоне, получая в благодарность громкие несдержанные стоны. — Тебе нравится, золотце? — Дотторе не останавливается, продолжая вбиваться в чужое тело. — Д-а-а-ах! — Панталоне честно пытается ответить как можно чётче, но ощущения внизу мешают сосредоточиться. Он прекрасно понимает, что второй предвестник просто дразнит его, задавая все эти вопросы во время процесса, но все равно пытается ответить. — Раз так, то можно ли мне-? — вопрос остаётся незаконченным, потому что Доктор сразу видит пару быстрых кивков от любимого, соглашающегося на все, лишь бы было приятно. Дотторе срывается. От нежного и размеренного ритма не осталось и следа. Доктор толкался глубоко и быстро, до боли сжимая чужие бёдра. Панталоне хнычет, стонет и кричит одновременно, давится воздухом, которого переодически не хватает. Лодыжки скрещиваются за чужой спиной, прижимают тело ещё ближе, слегка бьют по неосторожности, но Дотторе не обращает внимание, двигаясь в том же темпе. Руки банкира перемещаются с мощных плеч на затылок и обратно, не находя себе покоя ни в одной позиции. Движения обоих с каждым разом становятся более спонтанными. Панталоне отчаянно пытается подстроится под ритм Доктора, но каждый раз сбивается, выстанывая чужое имя до неприличного громко. Ощущений становится слишком много: член Дотторе внутри, его губы на ключицах, сжимающие бёдра руки со шрамами. Казалось, что Доктор дотянулся до каждого участка тела банкира, сгребая под себя и властвуя над ним, словно он единственный, кто имеет право коснуться Панталоне. До безумия хорошо. Оргазм настигает неожиданной волной, вырывает последний, самый сладкий для ушей вскрик, заставляя мышцы сжаться вокруг члена. Банкир теряется в ощущениях, чувствуя приятную эйфорию, параллельно с неутихающим жаром внизу. Дотторе кончает в него следом, низко рыча и утыкаясь куда-то в шею, чуствая то же наслаждение, что и человек под ним. Оба тяжело и шумно дышат, пытаясь привести свои мысли в порядок. Минуты три спустя Дотторе все же отпускает Панталоне, выходя из него. Тянется к бумажным полотенцам, спрятанным в тумбе, чтобы убрать сперму с себя и Панталоне. До ванной они оба сейчас не дойдут: нет ни сил, ни желания, поэтому салфетки становятся самой лучшей альтернативой для обоих. Доктор аккуратно вытирает вязкую жидкость на теле, кидает салфетки куда-то в сторону и ложиться рядом, целуя в красные щеки. Регратор, все ещё отходящий после оргазма, наощупь находит лицо Дотторе, обхватывая ладонями и приближая ближе к своему. — Как ты? — хриплый голос Доктора опаляет соседние губы. Вместо ответа легкая улыбка и поцелуй в уголок губ. Оба устраиваются в кровати поудобнее. Панталоне сразу кладёт голову на грудь доктора. — Люблю тебя, — тихо шепчет он, обнимая крепкое тело, увенчанное шрамами разного происхождения. Дотторе мнётся: он все ещё не верит в любовь и знает, что не может испытывать ее, но сейчас так и хочется сказать «я тебя тоже» в ответ, целуя куда-то в копну чёрных волос. Крутящиеся в голове мысли так и не нашли подходящих слов, и Панталоне, озадаченный тишиной, вопросительно приподнимает голову, сталкиваясь с красными глазами, взгляд которых говорит сам за себя. Мужчина слабо улыбается и возвращает голову на грудь, прикрывая глаза. Рука Доктора инстинктивно ложится на голову девятого предвестника, перебирая прядки. Такое странное ощущение тепла вызывает недоумение, но Дотторе старается игнорировать это, предпочитая вслушиваться в постепенно выравнивающиеся дыхание Панталоне. Усталость даёт о себе знать, и Дотторе, также как и его партнёр, прикрывает глаза, чтобы погрузиться в крепкий сон, которого у него не было уже как пару дней. Комната погружается в приятную тишину, прерывающуюся лишь громкими вздохами мужчин во сне и шумом снежной бури снаружи.