Зима - время приключений!

      Чтобы экстренно оформить ему документы, кадровичку вызвали на работу посреди новогодних праздников. Это, а еще и липкая восточная вкрадчивость начмеда внушало Жану изрядные опасения. Если в больнице такой адский кадровый голод, это неспроста. Однако хранители одобрили сходу, работа была нужна позарез, да и должность дежуранта казалась Жану предпочтительней работы в отделении. Ему не хотелось вникать в какие-то внутриотделенческие интриги, привыкать к людям, да и просто подолгу видеть больных. Пришел, сделал свое дело, ушел. Никто тебя не запомнил, ты никого не запомнил.       Хватит с меня и так… Он с неудовольствием подумал про лойму, которую в первый же день в Смоленске вырвал у распоясавшихся оборотней, и с еще меньшим — про странного рептилоидного недоросля, найденного рядом с вокзалом в компании кота-паралитика. Жан отправился нацедить пьяной крови в привокзальный притон, а вернулся с этими двумя. Местные бомжи оттерли их от хлебных мест, и дурная парочка уныло сидела, прижавшись к трубе теплоцентрали.       Так что квартиру тоже пришлось снять первую попавшуюся. Разросшееся число нахлебников не вмещалось в гостиничный номер.       Кот оказался варгином, сцепившимся с Дикой охотой и расплатившимся за это сломанным хребтом, а вот кем был чешуйчатый гоминидный коротышка, Жан до сих пор так и не понял. Понял лишь, что детёныш, когда тот худо-бедно отогрелся и заговорил на непонятном языке: вроде и русском, но настолько перенасыщенном странными словечками… Что за диалект, откуда он, Жан так и не смог выяснить, да и выяснять не хотел, надеялся тихо, что спиногрыз поскорее придет в себя и вспомнит телефон родителей.       А пока их всех надо было чем-то кормить, а варгину с пиелонефритом еще и колоть антибиотики. И сообразить что-то вроде кошачьей инвалидной коляски…       Так что домой Жан пришел с двумя лотками фарша — ничего лучше ему в голову не пришло — и кукольной коляской.       Квартира зрелище являла из себя самое что ни на есть жалкое: тут даже штор не было, а засрано все было так, будто здесь раньше находился бомжатский притон. Ну, в общем, почти так оно и было — насколько Жан понял, здесь жило семейство алкашей, угоревших из-за неисправной газовой колонки. Квартирка имела дурную репутацию, была напрочь убитой, хозяева были какими-то мутными — наследники судились друг с другом, и потому, несмотря на умеренную цену, никому нафиг не сдалась.       Кроме вампира-неудачника и троих его… найдёнышей. Боже мой, какое убожество.       Жан с облегчением подумал, что на дежурство его попросили выйти уже завтра. Лойма с подбитым глазом наглухо заперлась в ванне, несчастный варгин зассал всю пеленку, на которую его уложил Жан, детеныш-рептилоид свернулся в клубок, прижавшись к батарее…       Большего уныния еще поискать. Ну… что… надо засучить рукава и попытаться что-то с этим сделать…       Завел — корми, в конце-то концов.       Жан оттирал нашедшейся содой (кажется, початая пачка оной прилагается к любому советскому жилищу!) кухонную раковину, на сковороде шкворчал фарш, обихоженный варгин лежал на коленях у жадно смотрящего мультик про Маугли пацанёнка, лойма сушила волосы у батареи и тоже жадно поводила носом в сторону сковороды… — Завтра меня не будет целый день и ночь, — объяснял Жан своим новоявленным домочадцам, — так что это вам еда не на один раз. Погреть сами сможете?       Кукуня немедля разразилась слезами. — Что ж я, — всхлипывая, говорила она сквозь слезы, — и погреть еды не смогу! — Багира! — внезапно вскрикнул детёныш и ткнул пальцем в экран древнего телека. — Багира!       Лойма охнула и убежала обратно в ванную. Она обустроила там себе убежище, выкрутив все лампочки и, чуть что, залезая и накрываясь всеми имеющимися полотенцами. — Что — Багира? — Жан вытер руки и обернулся к нему. Из окон немилосердно сквозило. Надо заклеить… Кукуня с мокрыми волосами ходит, а ее еще и сквозняком прохватывает, вот и сопливится все время… — Он — Багира! — довольно сообщил змеёныш, ткнув пальцем в кота. — А ты? — Жан присел рядом на корточки. — Я — Жан, он — Багир, она — Кукуня, а ты? Вопрос с именем и то никак не удавалось решить.       Пацанёнок опустил неожиданно пышные и длинные ресницы. Помотал головой. — А ты тогда будешь «Маугли»… — Жан со вздохом встал и вернулся к своему занятию, помешав перед этим фарш. — Беги Кукуню звать. Сейчас есть будете. Почти готово все.       Жан думал, что, кажется, недооценивает ту регулярность, с которой живым хочется есть. Кастрюля макарон, перемешанных с фаршем, таяла на глазах.       Жан потягивал кровь прямо из пакетика, запивая крепким сладким чаем (к счастью, заварочный чайник, хотя и без крышечки, тут нашелся). Так меньше тошнило от цельной, а диетических компонентов у него осталось совсем мало. Да и… Стоило уехать от Полины, как Жан забросил всю эту мороку с тест-полосками, определением азотемии, алкалоза-ацидоза… Заживает и так. Какой смысл возиться?! Да, при высоком азоте начинало тошнить, ну и что…       Кукуня и рептилоид наперегонки уничтожали макароны прямо из кастрюли. Дно уже было видно, и борьба разыгралась нешуточная. А он-то наивно думал, им этого завтра на весь день хватит… — Вот что, — стукнул ладонью по столу Жан. — Одевайтесь. Едем в «Ленту», она еще работает.       Кукуня с пацанёнком переглянулись. — Шустро, а то закроется, — Жан вызывал такси. — И будете завтра голодные сидеть. Он-то даже близко себе не представлял, сколько еды им требуется на самом деле. Задумка была в том, чтобы они сами набрали того, что нужно.       Кажется, такая мотивация сработала. Жан осмотрел свою команду несколько скептически. Поглубже натянул шапку на рептилоида, чтобы гребней и шишек на голове точно не было видно. Могут, конечно, и не пустить… Ладно. Попробуем.       …до чего ж все-таки тоскливое время, эти новогодние праздники… Время от Нового Года и до весны тянется невыносимо долго и будто перенасыщено унынием. Приятное ожидание закончилось ничем, чуда не случилось, впереди только снег, холод, грязь и тоска, тоска…       Жан невольно подумал об уютной московской квартирке Полины в Сокольниках, чистенькой, пахнущей свежим ремонтом, о том, как им там, наверное, с Андреем сейчас приятно сидится, после прогулки по заснеженному парку, полному весёлых благополучных людей, украшенному огнями, с праздничной музыкой… Может, даже на каток сходили. Ну конечно, никакой желчный обративший им настроение-то не портит своим унынием…       Ну, ты сам так решил, тебя никто не гнал. Мог бы тоже с ними сейчас сидеть. Третьим лишним. Да. Отравлять их существование. Жан вздохнул и отвернулся в окно.       Кукуня и мелкий вначале робко жались ближе к Жану, ошарашенные великолепием и изобилием громадного магазина, нерешительно оглядывались на него и отдергивали руку от манящих товаров… — Это не слишком дорого? — шептала Кукуня, прижимая к себе упаковку йогуртов. — Нет, — мрачно отвечал Жан, забирал у нее и швырял в тележку. Неужели я выгляжу как тот, кто не может позволить себе даже йогурт?!       Постепенно домочадцы осмелели. От обилия товаров они вошли в раж и, пока Жан зашел в хозяйственный отдел за хотя бы элементарной бытовой химией и хоть какой посудой, успели накидать полную телегу самой разной жрачки.       Господи, неужели двое живых смогут все это съесть?! Жан дополнил покупки двумя здоровенными мешками с кошачьим кормом и наполнителем для туалета.       …и тут Кукуня и пацан, забыв о прежних разногласиях, углядели здоровенную корзину с ёлочными игрушками.       Благо, уцененными. Некоторые люди уже начали выбрасывать ёлки. Жан, кривясь, смотрел на их восторг. — Но это, наверное, страшно дорого… — мини-рептилоид с ног до головы завернулся в мохнатую мишуру, а лойма трепетно держала в руках посыпанную блёстками птичку, упаковку шариков и пару бархатных цветов. Глаза у нее наполнились готовыми политься слезами.       Эта фигня и впрямь стоила недешево для одноразовых, в сущности, вещей, но Жана вдруг так резануло по сердцу! — Нет. Бери всё, что понравилось, — выдохнул он. Господи боже ты мой, что за… что за жизнь-то у них, у этой несчастной мелкой нечисти, что за жалкое существование, даже хуже, чем у нас, кровососов, совсем, что ли… Надо же настолько не иметь в жизни ничего хорошего, чтобы так восхищаться мишурой!.. До чего же…       Жан поймал себя на том, что заморгал сам, и развернул телегу к кассам. Напоследок рептилоид еще и хватанул большой календарь с драконами и всю дорогу домой на такси разглядывал картинки, гладил их и что-то шептал. — Есть тут кто-то похожий на твоих родных, а? — с надеждой спросил Жан, косясь на импровизированный каталог чудо-рептилий.       Кукуня танцевала в «гостиной» под музыку из телевизора, завернувшись в купленную занавеску. Лойма оказалась неожиданно пластичной и взмахивала атласной тканью с завидным изяществом. Сам Жан, наверное, выбрал бы что-нибудь поскромнее, но пусть радуется…       Пацанёнок покачал головой, прикусывая губу. — Ну ладно, Маугли… Найдем еще твоих. Так, если удастся обнаружить хоть какой-то инструмент, карниз повешу сейчас, а если нет, то когда приду с дежурства… — Кир… — прошептал вдруг рептилоид.       Жан обернулся. — Кир меня зовут… — Вот и отлично, Кир, одну проблему решили. — А куда вешать?.. — лойма достала из пакетика сверкающую ёлочную висюльку и пока пристроила ее себе на ухо.       Жан пожал плечами. — Что-нибудь придумаем. Искусственные ёлки стоили бешеных денег, и покупать этот грубый пластик Жан не захотел. — …веток каких-нибудь можно будет набрать… — задумчиво сказал он. Жан внезапно почувствовал себя дико уставшим и опустился на диван. Опираясь на передние лапы, бодро приполз на жопе в общество, выставив перед собой парализованные лапы, Багир. Жан подхватил его, поднял к себе на диван. Бедному коту не хватало еще только простыть. Надо взять купленную ленту, заклеить окна срочно!       Жан опер голову на руку. Денег потратили немерено, и хотя пока проблем нет, того, что ему перечислила Аглая, хватит как минимум на полгода, а может, и на год, но, оказывается, содержать живых — это довольно-таки дорого, а ещё ведь аренда… Жалованье дежуранта слишком скудное, чтобы покрыть все расходы. — Смотри, какое красивое! — Кукуня бросила занавеску и теперь распаковывала постельное белье. — Это твоё, это моё, а это — Жану… — Сначала придется постирать. Давайте укладываться. Вы сыты? Продукты — в холодильник и в ларь под окно! Багир, что скажешь, мыши к нам сюда не набегут? Кукунь, сворачивай галантерею…       Спустя час, отчаявшись угомонить разошедшихся домашних — тут ещё по телевизору показывали какие-то мультики, несмотря на поздний час, а Кир был до них большой охотник, да и Кукуня легко соблазнялась — Жан махнул рукой и пошел к себе. Надо было хоть сколько-нибудь поспать и собраться с мыслями перед первым выходом на работу.       Поди, уже и забыл, как скальпель-то держать. Да и совершенно невампирская немощь угнетает.       Жан проснулся задолго до будильника от каких-то заунывных воплей. Такое ощущение, что кто-то криком кричал во дворе. Но не человек… Кажется.       Прямо под окнами, а! «Пес какой-то. Оборотень… — недовольно подумал Жан, заматываясь от сквозняка в одеяло поплотнее. — С меня хватит. Этих троих мне более, чем достаточно».       Крики постепенно стихали, но становились все более отчаянными. Зажегся свет на кухне — Кукуня встала, что ли? И тут в ответ под дверью Жана завыл Багир, горько и страшно.       Этого Жан уже не выдержал. — Ну что?! — открыл он дверь и посмотрел в светящиеся глаза варгина. — Кто-то из твоих погибает, да? А Жан — спасай? Ну конечно… — Жан кое-как влез в ботинки и, как был, вышел на улицу. — Ну и где ты?! Кто ты?.. — Он и не заметил, как за ним следом вылетел Кир с котом на руках.       Багир издал низкий призывный вопль. Из окна кухни выглядывала Кукуня. — А ну марш домой! Замёрзнете! Багир, это кот? А чего орет, как чёрт знает кто? Или нечисть какая? А? Ты где, чудище?!       Взрывая снег, что-то зашевелилось, и на Жана выбежал… ну чистой воды гоблин. Лысый кот, страшный, как смертный грех, покрытый клоками редкой свалявшейся шерсти, в каком-то засаленном вязаном жилете — хозяйский ведь, значит! — припадая на все лапы сразу, упорно ковылял, завывая отчаянно и горько.       Жан тяжко вздохнул и поднял его на руки. Кажется, несчастная тварь уже успела обморозиться… И, к тому же, была покрыта какой-то коростой. — Какой-то чертов Диккенс, — уныло сказал Жан и, перехватив кота подмышку, пошел к двери. — Кир, а ну в дом!       Весь следующий день Жан буквально разрывался между заполненным приёмником, экстренными операциями и паническими звонками Кукуни, каждый час сообщавшей, что новый кот, кажется, сейчас сдохнет. Жан даже подумал отправить её с ним в ветеринарку, но побоялся, что лойма вляпается в неприятности, а то и в беду. Мало ли, например, занесет случайно в лечебницу к оборотням. Они порой держат клиники… Он попробовал разузнать, нет ли какой-нибудь скорой ветеринарной помощи, но увы. Не в Смоленске. Даже Аннушке позвонил, поборол гордыню, попросил приехать, помочь, но та, увы, тоже была на работе. — Жан, ты охренел, какие коты еще?! Где-где ты квартиру снял?! А дед знает?! — Дед всё знает, только я с ним общаться не намерен, — огрызнулся Жан. Единственным результатом звонка оказалось то, что спустя полчаса ему перезвонил Серёга. — Жан, а чо не сказал, что в Смоленске?.. Ты б у нас перекантовался лучше… — С Ольгой?! Меррси… Ладно, Серёг… Может, ты?.. — с сомнением сказал Жан. И Серёга таки оказался человеком, согласился сгонять с умирающим котом в ветеринарку. Хотя позвонил в ужасе, дескать, может, лучше его усыпить из милосердия… Уж больно паршивый.       Жан нашипел на него в раздражении. У него тут как раз в травме случился мерзкий скандал: оттуда выпихивали какого-то мужичка в гипсе, а тот отказывался уходить и орал «лучше убейте», потому как чувак был хрен знает откуда, без денег и документов, и на улицу, конечно, выставить его было — на верную смерть… Тем же вечером приедет обратно с обморожением.       Ну а его вызвали как дежурного хирурга разруливать. Травма, была, само собой, переполнена, он сам только что подписал им еще одну бабку с шейкой бедра, и выставить вполне себе здорового, не считая сломанной ноги и хронического алкоголизма, ещё не старого мужика представлялось вполне логичным, но…       О чёрт… — У нас вообще есть какая-то ночлежка, я не знаю, социальное жилье? Приют? Мы же не можем… — Без паспорта все равно не возьмут… — А куда я пойду?! — резонно возражал мужик. Бабку меж тем уже подняли в отделение. — Вы охренели вообще, Ян Клодович?! — сёстры в травме его уже по имени-отчеству успели выучить. — Короче, я вызываю полицию, пусть его хоть в обезьянник посадят! — Да за что?! — А может, ты бухнешь, и мы тебя в трезвяк отправим? — предложил вызванный на подмогу дежурный невролог. — Погоди, у меня тут какой-то телефон «Дома трезвости» был, типа приюта для бомжей… — Да я не бомж, вообще! Я работать приехал! С лесов упал… — Потому что бухой был! А документы тогда где?! — Украли, где! Вместе со всем! И… — Пусть менты разбирают! «…Жан, ты мне переведи еще денег на карту, а то тут твоему гоблину лекарства выписали дорогие, мне не хватает…»       Утром следующего дня Жан сдал дежурство и вызвал такси. — Только ничему не удивляйся, — со вздохом предупредил он Вадима, того самого мужика в гипсе. — Мы… м-м… не совсем люди все. Но… В общем, людям вреда не причиняем, никому не говори, и всё будет нормально. — Да хоть к чертям в ад, — вздохнул Вадим. — Куда мне еще-то?.. — Ну, все-таки не в ад, хотя насчет чертей ты почти угадал… — Дальше не поеду, — категорически заявил таксист. — У вас тут не чищено! Как я выезжать буду?! — Ладно, ладно… Давай, десантируемся, — Жан потащил из кабины костыли и Вадима. — Слушай, я не дойду, наверное… — с сомнением сказал Вадим, глядя на снежную кашу. — Нормально всё будет. Жан подождал, пока такси уедет, подхватил Вадима на руки и побрел по снежной каше. — Перекурим? — предложил он у самого крыльца. — Ну… это… да, — согласился слегка обалдевший Вадим. Жан внешне совсем не производил впечатление того, кто может без труда нести на руках взрослого мужика. — Я ж говорю. Мы не люди. Что-то вроде… — Жан вздохнул, — Ну, скажем так… Домовых там… Русалок…       Вадим полупридушенно хрюкнул. И тут, завидя Жана, Кир распахнул дверь и скатился по лестнице. — Это… чо… малой твой?.. — сдавленно прохрипел Вадим, глядя на покрывающие голову Кира гребни и торчащий из разорванных сзади треников треугольный хвостик. — Ну типа того, — кивнул Жан. — Кир, домой, быстро! Босиком на снег, ну что такое! Кир бодро зацокал когтями по лестнице. — Слушай, я тут с Васьком… — в проёме нарисовался Серёга Барановский. — У тебя тут волосни живут, в курсе? А это кто? — Куда без них-то… Тоже с нами пока поживет. Пациент. Вадимом зовут. Чего там в ветеринарке сказали? — Ну, типа, уколы какие-то прописали, мази две. Обморозился, но кости целы. Нахрена тебе такой урод? — Вадим вскинулся. — Кот, в смысле. А этот… Вадим, типа, тоже вампир?..       Жан тяжко вздохнул и поймал попытавшегося было рвануть на костылях прочь Вадима за шкирку. — …государство выделяет нам донорскую кровь, ею мы и питаемся…       Серёга прокусил клыками пакетик и охотно продемонстрировал, как именно происходит питание.       Васька наладил контакт с Киром, и они вместе, лежа на животе, смотрели, как забившийся под диван лысый кот охотится на волосней.       Вадим снова дёрнулся. — …и лучше об этом никому не говорить, хотя у тебя уже есть психиатрический диагноз, а потому в общем, уже безразлично… — А если на видео снять и в интернет выложить?.. — с недоверием сказал Вадим. — …во-первых, это с твоей стороны как минимум, нехорошо, потому как видео, конечно, специальные службы удалят, не один ты такой борзый, но у меня будут большие неприятности… — А я тебе просто голову оторву, — оскалился Барановский. — Я не как Жан, не добренький ваще! — Хватит, Серёг… — Вася пельмени будет? — спросила от плиты Кукуня. И улыбнулась Вадиму ободряюще, демонстрируя мелкие острые зубки.       Вадим сглотнул. — Не, без поллитры… никак, — вздохнул он. — Ваське пельмени еще рано, у меня тут с собой ему есть «Растишка», печеньки… — Ольга вас там не хватится? — Жан подпер голову рукой. — Чай кто-нибудь будет? — Что за бардак?!       Кукуня сбежала в ванную и забаррикадировалась там. Коты сбились в кучу с Киром и волоснями. Бледный Вадим цеплялся за край стола.       Аннушка, Жан и Серёга шипели друг на друга. — Я тебя сюда звал, стрыга?! Как помочь, так нет, а как быковать, пожалуйста!       Аннушка явилась, даже не переодевшись со службы. Прямо в форме. — Жан, ты больной! Какого хера тут человек делает?! Я хранителям звоню! — Я тебе позвоню! — Жан схватил ее за руку. — Ты… ты… дрянь такая! — У тебя тут притон какой-то! Псих! — Сука!       Шипение переросло в рычание, Жан с Аннушкой сцепились и вывалились из кухни в коридор. — Деду скажу! — Горло выкушу! — Клыков нет! — Курва! — Сестра его, кровная, — пояснил Серёга Вадиму. — Ничо вообще, но иногда заносит… Теть Ань! Ну ты что?       Жан все-таки сумел одолеть Аннушку и теперь прижимал ее к полу. — Ну и грязь у тебя, — она брезгливо приподняла голову. — Ладно, отпусти уже… — Нормально это, приходить ко мне и наезжать, а? — Жан встал на ноги, протянул руку Анне, помог ей подняться. — Ну ты учудил вообще! Как ты мог человека привести в… такое место, и кто все… остальные? — Ладно, если ты остыла и обещаешь вести себя адекватно, сейчас будем знакомиться… Ань, это… Ну, в общем… Я не мог их так оставить. Слушай, ну вот что ты устроила, а?! Багир обоссался!       Варгин возмущенно взвыл. Конечно, это ведь был не он! — Тетя Аня, ты зйая… — сказал Вася, переждавший драму на диване, и теперь слезая к ней здороваться. — Устами младенца, Аннет, глаголет истина… — хмыкнул Жан. — Кукуня! Можно выходить! — Дед весь этот позор разгонит… — А я ему не дам, — Жан прислонился к дверному косяку, пока Аннушка натягивала сапоги. — Х-ха. Как будто мы что-то можем ему противопоставить. Жан. Не дури. — Как бы то ни было, — Жан вышел за ней следом, прикрыл дверь. — Я хотя бы попробую. Да что такого?! Просто кучка несчастных созданий… — Которым еще хуже, чем тебе?! Жан, ты что, бабка-кошатница?! — Ань, не начинай. — Ладно, ладно… Если что… ну, в общем, звони, что ли… — Да ну тебя. Ты ведь просто помочь не можешь. Обязательно надо всех до слёз довести, ствол в рот, швабру в зад… — Прости. Я психанула, правда… Просто… с дедом и Женьком жить… У меня уже тоже нервов никаких нет. Я думала, ты вернёшься, Жан. К нам. — Нет. — Ну, ты подумай… Жан проводил ее до машины. Открыл ей дверь. — Нет. Аннушка со вздохом села. — Держись, Аннет, — Жан закрыл за ней дверь и постоял, провожая взглядом машину. Повернулся обратно — и заметил торчащую из сугроба ёлку.       Ага! Вполне приличная. Живая! Выкинули, ну надо же. Что за люди! Откуда-то издалека слабо донёсся колокольный звон. — Так, а откуда такое уныние на лицах? — провозгласил он, заходя в дом со своей находкой. — Сейчас будем наряжать ёлку. Между прочим, Сочельник… — Ёйка! — восторженно выдохнул Вася. Жану и Серёге таки удалось установить дерево в трехлитровую банку и укрепить его растяжками. Ёлка исправно наполняла дом запахом хвои, сияла гирляндами лампочек, за которыми сгонял Серёга, переливались в их свете шарики, мерцала мишура. — Ёйка… — Вася погладил ветку.       Кир шлепнулся на пол и восторженно смотрел на праздничное дерево. — Жан велел сварить вам какао, — Кукуня зашла в комнату с ковшиком и чашками. — Кир, будешь? А ты? — она посмотрела на Вадима, в глубокой растерянности обосновавшегося на диване. — Ну… давай, — опасливо согласился он.       Багир объехал ёлку на заднице и поглядывал на игрушки, прищурившись. Кота явно задевал тот факт, что до них было никак не добраться. Сфинкс, которому организовали лежанку на батарее, смотрел на дерево с ленцой. Меж тем, к нему подбиралась целая компашка волосней, которые тоже были не прочь расположиться в тепле. — Красиво вышло, — Кукуня разлила какао по чашкам, раздала их всем присутствующим и присела на краешек кресла. — У меня еще ёлки никогда не было, — прошептала она.       Кир опасливо нюхал какао, но, глянув на Васю, который с удовольствием тянул напиток из своей чашки-непроливайки с зайчиком, всё же решился попробовать и расплылся в улыбке.       Вадим переводил взгляд с одного странного существа на другое и не знал, что и думать. Вроде как… похоже на бред какой-то. А с другой стороны… не страшно. Что это такое, когда белая горячка накатывает, и в глубине души поселяется инфернальный ужас, он помнил. А сейчас… странно, да. Боязно. Но совсем не так. Интересно даже… местами. И спать хочется. Он отхлебнул какао — уж поди, получше, чем в больничке-то дают! — и истошно зевнул.       Лойма глядела на ёлку, что-то тихонько напевала себе под нос и слегка раскачивалась. Она встала и погасила свет, и теперь комнату освещало только сияние гирлянд. Какая же красота! Неужели это теперь её дом?..       …Жан разлил по рюмкам пьяную кровь. — Ну, с праздником! Ольга уже, небось, потеряла вас, ищет… — Да ну, она только рада, что нас нет подольше, — вздохнул Серёга, и опрокинул свою рюмку. — Хорошо, что ты вернулся, Жан, — он повернул голову, прислушался. Вроде всё тихо, Васька не ревёт и не возмущается. — А то я чот подзадолбался уже с ним один.       Жан подавил вздох. — Ну, надеюсь… всё как-нибудь наладится, — тихо сказал он. — Должно наладиться. Вон, ёлку поставили даже… — Да… — Жан повернулся зажечь газ под чайником. — Не знаю, надолго ли… Надолго ли меня хватит. Правильно ли я… стоило ли возвращаться?.. — Да не, ты что! Ты, это… ну… молодец, — смущенно сказал Серёга. — Спасибо. Ты тоже. — Жан перевёл взгляд на окно кухни, тоже украшенное гирляндой лампочек. Несмотря на усталость, от которой, кажется, свинцом наливалось всё тело, на душе как-то полегчало. — Прорвёмся, — уверенно сказал Барановский. Жан вздохнул и снова разлил по рюмкам пьяную кровь.