Немая тревога

Тоге весьма необычный мальчик. Молчаливый, выражающийся только жестами и, как бы смешно это не звучало, названиями начинок для онигири. И тем не менее, его понимают все его друзья. И тем не менее, его лучше всех понимает Юта. Да, он также как и другие ребята из колледжа может без лишних слов понимать, что же хочет изложить Инумаки. Но также понимает, какой Тоге на самом деле человек. А человек он самоотверженный и удивительно добрый. И только Оккоцу позволено так глубоко заглянуть в душу обладателя проклятой речи. И только ему позволено аккуратно притягивать к себе тело шамана, обхватывая его сильными руками и утыкаясь носом в воротник на его шее, неровно дыша. Этот парень был для Юты кем-то вроде плюшевого медведя, который помогает справляться с тревогой. Когда глаза начинали быстро бегать по комнате в поисках чего-то, чем можно занять руки, лишь бы не испытывать это противное чувство, рядом всегда оказывался Тоге. А что Инумаки? А он не против. Уголки губ сами собой поднимались, а руки охотно ложились на спину Юты. Хоть это и нельзя было разглядеть из-за воротника, в такие моменты на лице Тоге каждый раз появлялась самая нежная и счастливая улыбка, которую только мог представить себе Юта. Им не нужны были слова, чтобы выражать заботу друг о друге, чтобы помочь избавиться от постоянного чувства тревоги. ××× Тревога – ужасное чувство. Прямо сейчас Юте словно завязали огромный роскошный бант на лёгких, который сдавливал их и мешал дышать. Дыхание становилось прерывистым, а крупные ладони парня начинали предательски потеть. Взгляд Оккоцу был отведён куда-то в сторону, лишь бы сейчас не смотреть на предмет своего обожания. Не сейчас. –Горчица? – Инумаки выразил своё беспокойство о друге привычным словом. Как и всегда, Оккоцу его понял, но вновь не понял, почему же его сейчас так душит тревога. –А, всё хорошо, не обращай внимания, – взгляд проскользил мимо склонившего голову вбок Инумаки и устремился куда-то вверх. Облака медленно плыли по небу, абсолютно никуда не торопясь. Почему-то Юте показалось, что они его также поддерживают и пытаются избавить от всех переживаний не меньше, чем его друг, который, кажется, сверлил его взглядом. Конечно, Тоге легко уличил его во лжи. С момента начала обучения на 1 курсе магического техникума прошло не так много времени. Оккоцу успел обзавестись друзьями, стать намного увереннее в себе, что не могло не радовать и его, и окружающих. Но прошло слишком мало времени, чтобы полностью стереть прежнюю нерешительность. И тревога изредка напоминала о себе всеми ранее перечисленными симптомами, словно звеня в колокольчик, звуки которого больно били по ушам. Инумаки также это понимал. Не хуже, чем Юту. –Ментайко! – и вот снова это тепло, разливающееся по телу. Тепло, которое даже способно выставить за порог человеческой души пресловутую тревогу. Руки Тоге решительно обхватили Юту, что заставило сердце последнего пропустить удар. Между ними повисла тишина. Нет, не неловкая. Комфортная, родная. А от тревоги не осталось и следа. Понемногу вспоминая, как дышать без тугого узла на лёгких, темноволосый обнял друга в ответ. Тихий смех. Юноша привычно прижал к себе чужое тело и благодарно засмеялся в воротник Инумаки, из-за чего последний также начал улыбаться, аккуратно хлопая однокурсника по спине. Юте требовалось не так много, чтобы успокоиться и вернуть прежнюю уверенность. Только объятия любимого человека и один глубокий вдох полной грудью. Может, иногда два. –Ты же знаешь, как я люблю тебя? – пальцы сами медленно отпустили форму Тоге. Но светловолосый не хотел отпускать. Продолжал стоять в тишине. Наслаждался только что услышанными словами. Никому уже не было секретом, что Оккоцу любит Инумаки, а Инумаки его. Дажи им самим. Любит Юта своего однокурсника за всё: за эту ангельскую внешность, за приятный голос, который удавалось услышать так редко, за теплые крепкие руки, которые каждый раз обнимали Оккоцу, вселяя в него надежду, что всё будет хорошо, всё пройдёт.. –Лосось! – наконец, бодрое подтверждение послышалось над ухом Оккоцу. Последний прыснул в чужое плечо, вполне довольный ответом. Тоге отстранился, заглядывая в глаза холодного синего цвета, которые на самом деле отдавали невероятным теплом. Это тепло было дарено только Тоге. Только ему и никому другому. –Я бы отдал всё, чтобы однажды услышать это и от тебя.. Лёгкая улыбка, полная облегчения от пережитой тревоги, вновь красовалась на бледном лице шамана. И вновь облака. Они уже не сопереживали Юте, они не пытались его успокоить. Они просто давали добро на действия двух первокурсников. И как только Оккоцу может разглядеть подобное в небосклоне? –Окака, – светловолосый первокурсник вновь подал голос, приковывая внимание Юты к себе Он не знал, как сказать это на языке жестов. Не приходилось ему до этого адресовать кому-нибудь подобные слова. Так что руки медленно, но уверенно начали показывать то, что хотел донести Инумаки. Сначала он показал на себя, потом приложил кулак к груди. В место, где находилось сердце, которое билось чуть быстрее обычного. И в конце указал на Оккоцу, который удивлённо вскинул брови. А чего тут удивляться? Парень вновь усмехнулся, но уже опуская голову вниз. –Да, я понимаю. Ты переживаешь, что кому-нибудь навредишь, поэтому молчишь, – брюнет буквально озвучил очевиднейшие переживания Тоге. Последний не глуп, а очень даже смышлён. И сразу же показал крест руками, произнося привычное "Тунец!". В ответ парень лишь понимающе кивнул. Но теперь тело обливалось не тревогой, которая, кажется, обещалась парализовать лёгкие, а теплотой.. Почему? Почему на губах такое непривычное ощущение тепла? Воротник Тоге был опущен, глаза зажмурены, а на щеках образовался еле видный румянец. Местами покусанные губы смело коснулись пересохших от волнения чужих, сминая их тут и там. Юта, наверное, разучится дышать, если его любимый так и продолжит раз за разом заставлять его удивляться. Удивляться, конечно же, в приятном смысле. Шумный выдох в губы Инумаки и робкий ответ на поцелуй. Сопровождали контакт только бабочки в животе, которые были совершенно не похожи на неподатливый шнур в груди. Кажется, парни могли целоваться вечность, иногда отрываясь друг от друга, чтобы заглянуть в чужие глаза с огоньками счастья и неловко засмеяться в унисон. Им не нужны были слова, чтобы понять друг друга. Им хватало лишь тёплых поддерживающих объятий, лёгких невесомых следов на губах и нежных улыбок, чтобы напомнить о их чувствах, чтобы избавиться от поселившейся в груди тревоги.