состояние

состояние абсолютно неясное. по всему телу неимоверная усталость, будто работал несколько суток непрерывно. лень делать всевозможные банальные вещи. порой, когда задумываешься о том, что тебе лень, становится лень даже дышать, и ты автоматически прекращаешь. может доходить до того, что ты начинаешь задыхаться от нехватки воздуха. от образа гиперактивного глупого ребенка нет ничего. в глазах больше нет тех же ярких огоньков, теперь под ними следы бессоных ночей. лицо исхудавшее, ведь нет сил ни жевать, ни глотать, а если и есть, то все равно воротит от любой пищи. и остается только лежать на кровати, пребывая в прокрастинации. зато есть плюс: он больше не убежит. никуда. уже просто нет ни сил, ни смысла. до этого он долго бегал: от всех, кто пытался приблизиться, от самого себя. исчезал, грубил, причинял боль тем, кто пытался помочь. все дошло до точки кипения, и сейчас оставалось лишь перебороть себя и дать им возможность хотя бы попытаться помочь тебе. иначе никак. даже бороться сил не было. в голове белый шум и кругом мрак. среди него прорываются голоса, то громкие настолько, как если бы кто-то кричал в микрофон рядом с ухом, то тихие как шепот. "ты только испортил их жизни..."; "тебе лучше умереть"; "ты не заслуживаешь ничего"; "ты противный". фразы отдавались с разной силой поверх белого шума. беспрерывно. даже если ты прощен, даже если тебя ценят, ты нужен, тебя любят. казалось бы, вокруг все прекрасно, но понимание, что чувство, будто все наконец действительно хорошо, тебя не коснулось. приходится тащить близких на дно за собой, пока те протягивают руки, пытаясь спасти. корить себя за такое состояние и просто за свое существование от этого только легче. в темную комнату с приоткрывшейся дверью пробирается небольшой источник света. ли юнь входит в комнату с тарелкой бульона, чашкой чая и любимой сладостью хань юаня. оставив еду на прикроватном столике и включив тусклую лампу, он присаживается на краю кровати хань юаня. - ты как?.. - мертвую, нагнетающую тишину комнаты прерывает тихий голос ли юня. он не ждет ответа, лишь надеется, что они все понимают молча. второй старший брат аккуратно, будто боясь сломать или напугать, притягивает хань юаня к себе, так, чтобы он находился в полусидячем положении. хань юань слишком подавлен, нет совершенно никаких сил на банальную гигиену или прием пищи; ни аппетита, ни сна, ни способности удержать в руках щетку или ложку. чувство вины терзает сильнее, но ли юнь так искренне оберегает его, что через муки преодолевается проблема. ли юнь оставляет невесомые поцелуи в лоб и куда-то в макушку, а после принимается за помощь младшему брату. - а-юань, ты же понимаешь, что надо... - на этот раз в ответ доносится едва слышное мычание в знак согласия. - ты же выпьешь сам чай? я понимаю, у тебя совершенно нет сил, но давай хоть как-нибудь. четвертый младший брат еле как садится самостоятельно, хватаясь за ли юня как за соломинку, и полностью облокачивается на него, не имея возможности держаться без поддержки. приступает к завершению трапезы. - сможешь поговорить со мной хоть немного?.. - взгляд ли юня лучится теплотой, но в то же время под глазами залегли круги, он так измучен, что едва похож на самого себя. хань юань может лишь повернуться и лечь на брата, обнимая его. единственное, что получается вымолвить это тихое "прости". так они и лежат в объятиях. отвратительное неимоверное бессилие, нахлынувшее из-за внутренних переживаний, исправляется долго. без надежды словно бесконечно. все обязательно изменится, у них все получится, они уже на верном пути. хань юань сейчас наконец-то рядом, разве это уже не верный знак в светлое будущее? - когда тебе станет легче, хочешь, встретим закат в поле?.. - ли юнь шепчет так, словно рассказывает свой самый сокровенный секрет, самое большое желание, словно эти слова он таил в себе дольше, чем признание в любви. невесомо поглаживая спину хань юаня, уголки его губ сами по себе ползут вверх, становясь похожими на искреннюю улыбку. в ответ слышится тихое "хочу".