Мурзик

...Группа шла по полю. Ночь к тому моменту уже полноценно вступила в свои владения, поэтому сквозь темень приходилось пробиваться фонариками. Они о чём-то говорили. В интонации то вздымался фарс запугивания, то кокетливый смех, то мрачная серьёзность, то поздняя усталость. Я не видел их лиц, но видел их силуэты, которые от обычных людских отличались рюкзаками за спинами и, порой, надвинутыми капюшонами. Облака в небе были иссечены кукурузниками ещё в денное время. Ветер почему-то повременил и не стал уносить их в даль и сминать в новые. В щелях между облаками был виден тусклый свет - город напоминает о себе даже тут. В дали стоял чёрной стеною лес, из которого то и дело возникали то два, то три огонька. Светлячки... Да? Вдруг Мя-я-у! Потом ещё один. Мя-я-у! Группа вдруг резко замерла. Сквозь темноту стало видно, как их лица сковал страх. Лучи фонариков забегали по полю. Годы назад здесь взрывали боеголовки. Зачем? Не знаю, но вот последствия этому очевидны: старик умер и гниёт до сих пор в своей хижине в чаще леса с ружьём в обнимку, а я, Мурзик, стал таким... Мыши да голуби измельчали, вот и приходится охотиться теперь... На туристов.