Урок английского

— А вот щас песня тоже есть... – Марат пощëлкал пальцами, стараясь вспомнить – ну, там, типа, рашен гёрлс... — «Russian, russian, russian girls, you take my soul», – подсказал Андрей, – удивительно, ты знаешь что-то кроме "Седой ночи". — Да, вот! Так как переводится? — «Русские девушки, вы забираете мою душу», – перевёл он под хохот Марата. — А что такого? Ты тоже мою душу забрал. Марат покосился на него, ухмыльнувшись. — Душу, говоришь, забрал? Ну ладно... Давай, преподавай свою науку. «Take» — это типа «душа»? — Нет! «Take» – это «брать»! — А. То есть. «You», «my» — это понятно. «Take» — это «брать», «soul» — это «душа»? — Да. «You take my soul» — «Ты забрал мою душу». — Ой, да хватит мне в любви признаваться! Как бы ни старался Андрей в последующий час «преподавать свою науку», Марат постоянно отвлекался. Он то и дело смеялся над всем, чем только можно. В частности, над своим «преподавателем». — А вот скажи, как будет «жопа» по-английски? — Я... не знаю, – смутился тот. — Хреновый из тебя учитель, ты! – и Марат ткнул его в бок. Реакция последовала незамедлительная — Андрей опрокинул своего друга на кровать. Ну, как сказать, опрокинул... После минут пяти борьбы, — видимо, шуточной, поскольку Марат поддавался и смеялся, – он оказался побеждённым — над ним навис Андрей. Андрей взглянул в его глаза — он впервые заметил, что они карие. Поэты восхваляют голубой цвет глаз... Кажется, любой, но не карий. Но ведь карий тоже красивый. Да, действительно красивый... Марат или цвет глаз? — Ты чего там замер? – произнёс побеждённый, но его голос прозвучал так тихо, бархатно и доброжелательно, что Андрей сразу расслабился, и ответил, не задумываясь: — Тебя обнять хочу. И Марат без лишних раздумий обнял его. Мог ли когда-то подумать Андрей, что в объятиях чужого человека может оказаться настолько хорошо? Настолько тепло, приятно, замечательно? Что ты теряешь связь со временем и остальным миром? Остаёшься только ты и тот, кого ты обнимаешь. И мысли в твоей голове. Хорошие, плавно текущие мысли. — Полежим так ещё минутку? – предложил Андрей. — Ладно... Мне тоже нравится. Марат прикоснулся к его голове, и Андрей поднял свой взгляд. Он погладил того по щеке, и его рука скользнула вниз на шею... Андрей глянул на его губы, и ему почему-то захотелось попробовать их. И он их попробовал. Вряд ли он тогда отдавал себе отчёт в действиях. Марат никак не отреагировал. Он думал, что сейчас оттолкнет его и поставит на место, почувствовав отвращение. Но он просто... застыл. Застыл, пока его новый друг неторопливо и неумело целовал его. Отвращения не последовало, ему было даже... Приятно? «Но такого не должно быть», — паническая мысль забила тревогу в голове, пока Андрей облизнул его губы и проник в его рот. — Мальчики, идите кушать, – прозвучал ласковый и спасительный голос матери Марата с кухни. *** Андрей вернулся домой позже, чем обычно. Он сказал маме, что его задержали в музыкальной школе. Когда он лёг в постель, тревога била его нещадной силой по нарастающей. Зачем он это сделал? Не стоило соглашаться подтягивать его по английскому, не стоило приходить к нему домой и сближаться, не стоило впадать в поэтичные размышления о красоте его глаз, не стоило... Ещё там, в доме Марата, они пообедали в полной тишине. Потом, пообедав, вернулись в комнату, неловко поглядели друг на друга — взгляд Марата потяжелел, — и Андрей засобирался домой. Что ж, наверное, не видать ему своего нового друга, и нового мира, завесу которого он приоткрыл. Однако утверждение выше оказалось ошибочным — на следующий день Марат вёл себя совершенно обычно. И Андрей тоже продолжил вести себя совершенно обычно.