— Вставай, придурок!

      Танос с прихвостнями живенько направил ласты к собственно созданному порталу аля выходу со взрывающегося корабля, и Тор взвыл раненой белугой, что аж уши заложило, на одной ноте ещё громче, распуская нюни, как маленькая девочка.       Локи в тёмном уголке закатил глаза.       Ну, началось.       Старший брат полез лобызаться с иллюзией с таким безумным, переходящим в абсурд усердием, что, казалось, готов был забраться сверху, лечь да так и помереть, тихонечко подвывая от бессилия и отчаяния, сжирая себя заживо в надуманных грехах, где виноват он один.       Впрочем, на счёт помереть это можно и даже скоро, если они не уберутся отсюда побыстрее, так как обшивка трещала и корыто буквально расходилось по швам, грозясь развалиться в любой момент.       — Брат… Локи, нет…       Тор со всех своей дурной силищей схватил «труп» и уткнулся тому в волосы, размазывая сопли, слюни, слёзы по чёрной свалявшейся волосне, используя ту, как губку… фу, противно стало. От синюшной кожи и глаз навыкате блевать захотелось даже Богу Обмана, а Тор ничего, внимания на излишнюю мёртвость объекта не обращал и не сильно его это и беспокоило. Как сжимал, словно дакимакуру, так и сжимает. Ну, спасибо, что хоть целоваться не лез, прости Господи. Такого позора Лофт точно не пережил бы, откинулся на месте.       Локи сильнее закатил глаза, ещё немного и точно бы полюбовался на свой мозг. Испанский ж ты стыд. Вот за что ему такое наказание? Сущее.       Абзац тем временем набирал обороты.       Первенец Одина свернулся калачиком, конечно же, не забывая выть, и видать, собака сутулая, и правда собрался подохнуть, так как никаких шевелений по направлению ко спасению Лофт не замечал. Скрестив руки и подперев стену, он продолжил наблюдать бесплатный цирк, мысленно перебирая богатый асгардский фольклор, коего за годы жизни, которую он, к слову, заканчивать не собирался, набралось весьма прилично.       Не, ранее, до уничтожения Асгарда, Локи бы только и рад был, чтобы Тор сгинул где-нибудь с концами в очередном походе, но сейчас, когда они вроде как успели помириться и более-менее наладить испорченные отношения?       Лафейсон тяжело вздохнул, будто прочувствовав всю бренность бытия, и вышел во свет, отстукивая каждый шаг.       Тора на полу скрутило так, что метод был только один.       Радикальный.       — Вставай, придурок! И хватит с трупом обжиматься! — и пнул для надёжности, чтобы до атрофировавшегося мозга дошла в общем-то доступная информация.       Одисон что-то невнятно ухнул, икнул, поднимая на него мокрые глаза, и предплечьем попытался утереть сопли, лишь больше размазав по морде. По шокированному выражению лица Локи понял, что тот определённо сейчас сморозит несусветную глупость.       — А?       — Бэ, — цыкнул и зашипел змеёй плут, — Вставай, говорю.       Бесспорно, Лофту нравилось то, что сам Бог Грома, великий и несокрушимый Громовержец, валялся у него в ногах в столь жалком состоянии, самолюбие это действо знатно потешило и почесало эго, но всё-таки хотелось уже свалить, пока они взаправду не подорвались в открытом космосе, где воздуха так-то нема — дышать нечем. А они хоть и боги, но не настолько, чтобы бороздить просторы галактики без Биврёста. Ну или на худой конец хотя бы скафандра.       — Пошли, — бескомпромиссно скомандовал Локи.       — А, но… что… как? — труп в руках Одисона перестал магически поддерживаться силой Локи и растворился.       — Ты действительно хочешь поговорить об этом прямо сейчас? — устало спросил Лафейсон, материализуя в руках в очередной раз спёртый из-под чужого носа Тессеракт. Тор отрицательно замотал безмозглой побритой головёшкой, как китайский болванчик, и резво подскочил на ноги. Норны, хоть бы он прекратил пялиться во все глаза, как на нежданно воскресшего Христа. Как будто в первый раз, чесслово, — Отлично, тогда вперёд и с песней.       Заметив, что Тор воспринял его слова буквально, Локи зажал ему рот, тут же жалея об этом и морщась. Вот же… мерзость. Сопли. Хотя и Тор сейчас немножко тоже.       — Молча, братец, молча, — и перебив снова затянувшуюся «ааа», — А это, к твоему сведению, оборот речи.       Корабль ощутимо тряхнуло.       — Ну всё, валим.