Запах свежескошенной травы

      Я живу в мире, где люди делятся на три вида: альфы, беты и омеги.       Альфы - это настоящие самцы. Они являются олицетворением мужественности и силы. Это лидеры с твердым и непоколебимым характером, занимающие в общей цепочке самое высокое положение. Их сила настолько велика, что они могут, даже не прикасаясь к своему противнику, задавить его своими феромонами, подчинив собственной воле.       Омеги же наоборот, самые слабые и хрупкие в этой цепочке. Они мягкие и покладистые. Выделяя своим телом феромоны, они могут свести альф с ума от искушения. Наше общество признает их в основном как людей, необходимых для продолжения рода. Некоторые даже за людей не считают, воспринимая омег как игрушки для удовлетворения интимных потребностей. Конечно, наше государство в последнее время под влиянием общественности стало издавать законы, гласящие о правах и защите омег, и среди людей стали наблюдаться какие-то изменения по отношению к этому виду.       Однако прежние нормы и традиции никто не отменял. А альфы как использовали течных омег в качестве игрушек без зазрения совести, так и продолжают использовать. И при этом верхушка защищена старыми законами. Это противоречие в законодательстве всегда приводило к выигрышу альф. Первое время омеги выступали в суде, но после постоянных проигрышей сдались. Куда слабым омежкам до жестоких и надменных альф?       А вот между альфами и омегами стоят беты. Это обычные нормальные люди, которых в нашем мире большинство. Обычные во всех своих проявлениях, с обычными физическими и умственными способностями, но притеснений, как омегам, им терпеть не приходится.       Некоторые люди могут рождаться уже с принадлежностью к высшему или низшему виду. Иногда это проявляется с четырнадцати до шестнадцати лет. Но бывают случаи, когда под воздействием определенных факторов перевоплощение происходит и позднее. Ну а если ты родился бетой, и никаких изменений не произошло в подростковом возрасте, у тебя лишь один путь – прожить бетой до конца своих дней.       Я живу в небольшом городке Ивуль, который расположен на берегу широкой реки Сая. Эта местность славится своей красотой, так как окутана полностью зелеными насаждениями. Поэтому иногда наш городок называют сердцем Саи.       У моей семьи большой двухэтажный дом, который достался в наследство, еще будучи деревянным, от прадедушек. Со временем его обложили белым кирпичом и облагородили. Теперь в нем живут дедушка Рафаэль, дедушка Азалий, мои два старших брата-близнеца Биен и Сабук, и я. Родители погибли в автокатастрофе, когда мне было пять лет, поэтому мы остались на попечении дедушек. Сейчас мне двадцать, а братьям по двадцать пять, но мы все равно продолжаем жить одной большой семьей.       Если говорить о принадлежности к видам, то дедушка Рафаэль – альфа, а дедушка Азалий – омега. Они влюбились друг в друга еще детьми. В то время дедушка Рафаэль уже был альфой, а вот его пара оставалась бетой до пятнадцати лет. И несмотря на то, что ему пророчили большое будущее, дедушка Рафаэль бросил все и последовал за дедушкой Азалием. С тех самых пор и по настоящее время он работает охранником в центре, где в лаборатории по изготовлению лекарственных препаратов работает его возлюбленный.       Мои братья-близнецы - оба альфы, и я их до чертиков ненавидел. Они были настоящим эталоном для подражания. Кто победил в городских соревнованиях? Это наш Биеша! Кто получил самый высокий бал в олимпиаде по математике? Это наш Сабука! И так практически во всем.       Я – бета. До сих пор остаюсь таковым и, скорее всего, им и останусь: обыкновенным человеком с заурядными способностями. Считая себя в этой семье никчемным, мне казалось, что эти два засранца задирали передо мной, уже даже неосознанно, свои носы выше головы. И, признаюсь, это сильно бесило.       За каждым их действием и поступком я видел надменную натуру альф. Я презирал и избегал своих братьев, и мне казалось, что они смотрят на меня, как на отребье. Биен и Сабук вмешивались во все мои дела: с кем мне дружить, что есть, что пить, где гулять… Я задыхался рядом с ними.       После школы они без проблем поступили в университет, а я провалился на первом же экзамене. После уроков братья подрабатывали, чтобы хоть как-то помогать семье, а я спал до обеда, после чего шел весело проводить время с такими же трутнями, как и сам.       И меня такая жизнь вполне устраивала, пока в один роковой день не столкнулся с незнакомцем.       Я проснулся как обычно около двух часов дня. После ночной гулянки со своими дружками раскалывалась голова. Перевернулся с боку на бок и понял, что пора вставать. В горле пересохло, и организм требовал целительной влаги, поэтому я медленно сползся с кровати и направился к двери.       Лестница, по которой спускался на кухню, недовольно поскрипывала под моими ногами, вызывая непроизвольное постукивание в моей голове.       «Все скрипишь и скрипишь, старая карга, – усмехнулся я. – Мстишь мне за то, что я вчера спьяну пнул тебя ногой?»       Повернув голову, я заметил две седые головы людей, сидящих за столом. Они шептались о чем-то, но как только мое бренное тело переступило порог кухни, замолчали, опустив глаза.       – И чего сразу замолчали? – язвительно спросил я, а затем демонстративно пропищал ножками стула по плитке и уселся на него.       Растянув наглую улыбочку на своем лице, посмотрел то на одного деда, то на другого. Я понимал, что сейчас начнется скандал и уже заранее готовился к отпору.       – Хотя бы поздоровался для начала, – прорычал, не удержавшись, дедушка Рафаэль.       Я встал и склонил голову:       – Здрасьте! – а затем снова плюхнулся на стул.       Дедушка Азалий посмотрел на меня теплым взглядом:       – Мандаринка, мы хотели с тобой поговорить. Дело в том, что дедушка Рафаэль недавно встретил своего хорошего приятеля Зару. Помнишь его? Он часто к нам наведывался, когда ты был маленьким. В общем, сейчас он преподает в медицинском университете. Дядя Зара согласился помочь тебе подготовиться к вступительным экзаменам для поступления на факультет «Фармация и фармакология». Как думаешь?       Мандаринкой меня называют с детства. Это осталось от мамы - ласковое прозвище, вобравшее в себя всю теплоту материнской любви и нежности. Имя тоже мне дала она. Сразу же, как впервые увидела мое лицо, ее губы прошептали: «Милен!». А иногда мама соединяла прозвище и имя, называя меня милой мандаринкой. Я до сих пор помню, как в такие моменты она тепло улыбалась, а ее глаза начинали по-особенному блестеть.       – Разве я такой же способный, как ваши старшие внучки-любимчики? – сказал я, усмехнувшись. – Деда, я провалил первый экзамен при поступлении в пединститут. Первый! Считаешь, у меня хватит мозгов прорваться в самый престижный университет на один из самых крутых факультетов?       – На пить и гулять у тебя хватает мозгов, – не удержался дедушка Рафаэль. – Как тратить деньги, ты мастак, а как заработать, так духу не хватает. Нахлебник, трутень, бездельник…       Это был предел для меня. Я встал и под громкие проклятия деда ушел в свою комнату, демонстративно хлопнув дверью.       Быстро умывшись и одевшись, выскочил из комнаты. Уже у самой входной двери меня остановил дедушка Азалия:       – Мандаринка, возьми, – и всунул мне в руку бумажный сверток.       Это была скрученная в трубочку купюра пятидесяти рублей. Я знал. Дедушка давал мне деньги уже не один раз. И как бы это ни звучало мерзко, я всегда их молча принимал.       Выскочив на улицу, брел по тротуару. Мимо мелькали лица людей, скорее всего, желающих перекусить во время своего обеденного перерыва. Недавно проезжую часть капитально отремонтировали, дорога стала ровной, и поэтому пользовалась большой популярностью у водителей. Машины гоняли по ровному полотну на довольно приличной скорости, не останавливаясь.       А вот пешеходный переход был один. Располагался он в самом центре этой гладкой дороги, что сильно нервировало азартных водителей, ведь им приходилось тормозить в самом разгаре своей гонки.       Мне нужно было на другую сторону улицы, так как там находился любимый бар. Подойдя к пешеходному переходу и дождавшись зеленого сигнала светофора, я стал двигаться с толпой. Уже ступив одной ногой на тротуар, услышал громкий визг тормозов и обернулся. По крайней полосе, предназначенной только для общественного транспорта, мчалась на огромной скорости крутая иномарка. Люди практически все перешли дорогу, кроме одного пацаненка лет пятнадцати, странно двигающемуся в конце толпы на предупреждающе моргающий зеленый сигнал светофора. Казалось, он был не в себе: глаза полузакрыты, ноги заплетаются, руки болтаются, как неприкаянные…       Не знаю, что в этот момент во мне сработало, но я кинулся к нему, налетев всей массой на хрупкое тело, уводя от удара, и мы оба упали на асфальт. Почувствовался сильный порыв ветра от промчавшейся мимо машины. Толпа загудела, и к нам кинулось несколько человек, которые помогли встать и довели до ближайшей скамейки.       Когда добрые прохожие убедились, что с нами все в порядке, нас, наконец, оставили в покое.       Я посмотрел на мутный взгляд паренька. Сказав ему никуда не уходить, бросился в ближайший магазин и на деньги, которые мне дал дедушка Азалия, купил воды и сдобную булочку.       Когда же вернулся к лавочке, паренек продолжал сидеть на своем месте, не двигаясь.       Я протянул ему воду и булочку:       – На. Поешь и попей водички. Не знаю, где ты так наклюкался средь бела дня, но тебе лучше пойти домой отоспаться, чтобы не попасть в неприятности.       Я не рассчитывал, что незнакомец будет со мной разговаривать, поэтому встал, собираясь уйти.       Однако мальчишка схватил меня за рукав:       – Я не пьян, меня разморило на солнце.       Если честно, сегодня и вправду было жарковато. Весна передавала борозды правления солнечному лету, показывая, как хорошо она подготовила землю своей сестричке. Деревья расправили кроны, хвастаясь своими светло-зелеными нарядами, а посаженые омегами-дворниками цветы уличных клумб окрашивали городскую серость в яркие цвета. И освещало всю эту красоту, словно подчеркивая ее сказочность, яркое теплое солнышко.       Я тяжело вздохнул и снова присел рядом с мальчишкой. Смотря, как он уплетает за обе щеки мягкую, хрустящую, только выпеченную булочку, улыбнулся. Незнакомец был похож на маленького зверька, всеми брошенного. Когда он ел, впалые щечки то надувались, то снова сдувались. И это было очень забавно и мило.       – Ты спас мне жизнь, – наконец доев, сказал мальчишка и игриво посмотрел на меня. – Поэтому хочу отдать должок. Жизнь за жизнь!       После этих слов он резко схватил меня за руку. Перед глазами возникла пелена, а затем стали пробегать картины из жизни с моим участием. Это было похоже на то, что я смотрю фильм про себя, но со стороны.       Мне стало страшно, ведь то, что я видел, еще не произошло. Сердце подсказывало – это мое будущее, и от этого становилось жутко, ибо то, что предстало перед моими глазами, заставило меня содрогнуться от ужаса. И вот что я увидел…       Я поступил в медицинский университет, но не потому, что сдал экзамены. За меня поручился дядя Зара. В конечном итоге, я кое-как переходил с курса на курс, продолжая пьянствовать и гулять. На третьем курсе у меня внезапно проявилась принадлежность к самому слабому виду: я стал омегой. Для меня такое было страшным и в настоящей-то жизни. Но когда ты сильно чего-то боишься, скорее всего, обязательно с этим столкнешься. Вот и получил самый большой свой страх!       На втором курсе я влюбился в красавца нашего факультета, сына местного аристократа Эвона и по своей наивности и доверчивости попался на его удочку. Он был альфой и частенько вместе со своими друзьями устраивал вечеринки, используя для своих утех простодушных омег.       Любимым десертом эти твари считали нетронутых девственников. Особенно им по вкусу были парни. Поэтому, как только моя сущность омеги проявилась, я сразу попал в поле их зрения.       Заманив обманом на такую вечеринку, меня насиловали всю ночь. Даже кровь, вытекающая из моих внутренностей, не унимала их аппетита. Чтобы угомонить сопротивление, меня долго избивали ногами, мне сломали в нескольких местах руку, пару ребер и вывихнули две лодыжки. Все, что я чувствовал - это адскую боль, унижение, страх и неугасаемое желание умереть. Я мечтал о смерти…       Какой-то человек схватил меня в полусознательном состоянии на руки. Я почувствовал тепло, окутывающее меня, как броню, и запах, такой знакомый и такой родной – запах свежескошенной травы. Я не видел его лица, но почему-то сердце приняло этого человека как родного, дорогого, желанного. Даже ощущая на себе грязь тех подонков и считая себя мерзким и жалким, мне хотелось напоследок насладиться его объятиями. Я потянулся к его шее из последних сил, вдохнул манящий аромат и потерял сознание.       Больше я не очнулся, расставшись с жизнью на больничной койке.       Узнав о случившемся, мои братья вступили с подонками в драку. Сабук погиб от ножевого ранения. Биен остался в живых. Однако в драке погибло три человека, и родители умерших сынков засадили Биена в тюрьму, где его и убили нанятые ими же люди. На этом месть родительская не закончилась. Они облили наш дом керосином и, пока дедушки спали, подпалили его. Старики сгорели в огне заживо.       Последнюю картину, которую я увидел, это спину мужчины в черном костюме. Склонив голову, он смотрел на красивый памятник. В руках он держал розы. Довольно большой букет.       – Сегодня твой день рождения, – послышался его красивый голос. - Это для тебя, мандаринка. Двадцать четыре розы. Я расправился с твоими обидчиками. Хочу попросить тебя, если ты встретишь их на том свете, скажи, что смерть для них - еще не конец. Я и там найду их.       Положив цветы рядом с памятником, он продолжил:       – Прости, Милен! Прости, что пришел так поздно, что не успел спасти… Я виноват…       Послышались всхлипы, а затем это место заполнил чарующий аромат свежескошенной травы. Мужчина плакал, закрыв лицо ладонями…       Внезапно перед глазами снова появилась оживленная улица. Я все также сидел на лавочке, но мальчишки уже рядом не было. Посмотрев на часы, ко мне вдруг пришло осознание: минута, прошла всего лишь минута. Минута длиною в жизнь!       Дальше все происходило словно во сне. Я просто бродил по городу, как одурманенный. В голове продолжали всплывать страшные картины будущего, заставляющие мое тело дрожать. Я пытался переварить увиденное, понять, осознать, но не мог. Оно пропитывало каждую клеточку моего разума невыносимой болью, зажимая сердце в тиски.       Пришел в себя только под вечер. Резко развернувшись, помчался изо всех сил к дому. Кирпичные стены игрались с лучами заходящего солнца, примеряя на себя красные оттенки заката. Увидев дом целым, я выдохнул. Словно сумасшедший, подошел к нему и положил руки на холодные стены. Ладони сами потянулись по кирпичикам, а глаза стали осматривать дом снизу доверху, словно пытаясь запомнить каждую деталь.       Когда вошел на кухню и увидел всю семью в сборе, мое сердце сильно заколотилось. Было видно, они в замешательстве, потому что обычно я возвращался домой под утро пьяным и раздражительным.       – Мандаринка? – испуганно заговорил дедушка Азалия. – Что-то случилось?       Следующие действия привели семейство в транс. Я подошел к дедушке Азалии и обнял его сзади, поцеловав того в щеку. Потом развернулся к дедушке Рафаэлю и захватил его в свои объятия, прижавшись щекой к его щеке.       Обойдя стол, втиснулся между братьями, накрыл их ладони своими и ласково произнес:       – Рад снова видеть вас, милые братишки!       В кухне стояла гробовая тишина. Обескураженные взгляды семейства были направлены на меня.       И только когда я поднимался по скрипучей лестнице, наконец, послышался тревожный голос дедушки Рафаэля:       – Он что, уже и травку курить начал? Дожились!       Уже в своей комнате, плюхнувшись на кровать, я подумал: «Не буду проверять, действительно ли увиденное было моим будущим или нет. Но раз уж мне дали такой шанс, я сделаю все возможное, чтобы не позволить ему стать реальностью!»              Продолжение следует…