Запах свежескошенной травы

Я не врал, когда говорил, что могу спасти раненого человека. Хотя и учился еще на первом курсе медицинского университета, уже вовсю участвовал в операциях в качестве ассистента. Меня заметил врач-хирург еще в первый день практики в больнице Святых Медиа и Циния. Мужчина средних лет, альфа, наблюдал за нашей небольшой студенческой группкой со стороны с язвительно-острой улыбкой, опершись на стену, словно заранее ставя на нас крест. Оно и понятно. В последние десятилетия наша медицина переживала своеобразный кризис в части хороших специалистов, отчего статистика смертности значительно увеличилась. Это не означало, что университеты плохо обучали. Просто «лучшие умы» сматывались за границу, а руководящие места занимали сынки семей с толстым кошельком. На передовую идти никто не хотел, так как это был адский труд с невысокой оплатой труда и отсутствием каких-либо перспектив. Поэтому в больнице и работали те, кому больше не было куда идти. Доктор Айк Семионский был особым исключением. Родившийся с серебряной ложкой во рту, имеющий тысячу возможностей возвыситься в этой сфере, пошел работать в больницу обычным врачом-хирургом. Им все восхищались, говоря, что у него золотые руки. А его все устраивало. Потому что он жил, наслаждаясь своей работой, живя ей, отдаваясь ей. И доктору было плевать на дурость руководства, на некомпетентность коллег. Он просто делал свое дело, как всегда, на все сто! Честно, я не собирался выделяться из толпы. Даже стоял немного в стороне от ребят, чтобы не акцентировать на себе особого внимания. И да. Я заметил доктора Айка. Интернет был заполнен различными мифами про его тайную персону. Для внимания нужна была сенсация, а ее как таковой не было. Поэтому истории о хирурге-красавце рождались из ничего, заполняя странички интернета всевозможными любовными историями и похождениями. Я не хотел выделяться. Но тот бред, который нес молодой врач, пытаясь показать свое мастерство перед нами, вывел меня из равновесия. Что я хорошо знал, так это теорию. Практики не было, но просмотрел много операций в видеозаписях, добытой мной же на черном рынке. И как только я возразил молодому врачу и привел факты, которые могут привезти к негативным последствиям, если действовать согласно сказанной теории, я узнал о себе много нового из его уст. Но от своих идей все равно не отказался. Вот в этот-то момент я и был сцапан чудо-хирургом Айком, за что и был ему очень благодарен. Просто когда в операционной работают два помешанных на работе чудака, шансы на спасение человеческой жизни возрастают вдвойне. А я стал первым студентом, который еще на первом курсе своего обучения смог ассистировать такому гению, как доктор Айк Семионский. Сейчас же в моей лаборатории лежал человек, за жизнь которого я боролся практически шесть часов. Все это время мой сосед стоял перед дверью в мою комнату, ожидая результата. Вот это стойкость и преданность! Естественно, он сомневался во мне до последнего. Но когда в белом халате и с шапочкой на голове я из своей комнаты вытянул каталку, рыжевласка остолбенел. И, конечно же, он не был допущен в мою светлицу. Я напомнил ненавязчиво о не нарушении нашего договора о непосягаемости на личное пространство. Операция прошла успешно. Залив своим заживляющим спрэем раны на теле больного, я, наконец, выдохнул. Угроза жизни миновала, и теперь оставалось только ждать, когда этот мужчина очнется. Обернувшись на дверь, я посмотрел на стоящего перед ней юношу и улыбнулся. Вот же придурок! Сняв с себя халат, шапочку и перчатки, я вышел в холл. Мой сосед стоял, никак не реагируя на происходящее вокруг. Я расширил глаза от удивления. Он что, спит стоя? Легонько приобняв его за талию, мне пришлось довести его до дивана и, шепча ласково на ушко успокаивающие слова, уложить бедолагу. Правда, уйти он мне не дал. Притянул к себе, уложил рядом и, крепко обняв и уткнувшись носом мне в шею, мирно засопел. И у меня тоже появилась дурацкая привычка в последнее время: как только касаюсь подушки, сразу отрубаюсь. Постоянный недосып и сейчас сделал свое дело. Я уснул в объятиях этого горячего льва, покорно склонив голову к его макушке. И почему жизнь меня ни чему не учит? Когда открыл глаза, передо мной в полумраке красовалась маленькая забавная горошинка, окруженная светло-коричневым ореолом, бестактно, играючи с моим сознанием. Она была такой милой, что я, не удержавшись, потянулся к ней губами. Ощущения во рту вызвали во мне такой детский восторг, что я начал играться с ней языком: то подталкивая, то теребя, то нажимая на нее. Я так вошел во вкус, что в конце концов укусил прелестницу. Что-то огромное, то, на чем эта горошинка находилась, резко дернулось, и над моей головой раздалось зловещее шипение. «Змея», – промелькнуло в моей голове, и от ужаса я дернулся в ответ. Но меня словно что-то удерживало, потому что опять бросило лицом на выпуклую горошинку. Я запаниковал. Где я нахожусь? Что происходит? Чьи-то руки стянули с моей головы то, что меня так удерживало. И я, подняв голову, встретился взглядом с прищуренными желто-оранжевыми глазами с золотисто-красными переливами. До меня наконец-то стало доходить происходящее. После того как мы с моим соседом уснули, мне, скорее всего, стало холодно. Ища источник тепла, я, вероятно, все еще находясь в стране снов, забрался к этому придурку под майку. А когда проснулся, не понимая, где нахожусь и, не осознавая до самого конца, что уже проснулся, стал играться с чужим сосочком. Вспомнив события, вызванные последствиями моих действий в прошлый раз, меня передернуло, и я, оттолкнувшись от юноши, снова грохнулся на пол. В надежде скрыться с места преступления, мое тело непроизвольно стало отползать, отталкиваясь ногами от ровной поверхности. И все это время, пока я пытался ползти, мои глаза с ужасом наблюдали, как Львиное сердце поднялся с дивана и медленным шагом хищника приближался. Руки и ноги задрожали. И мне стало так страшно от этих звериных движений, что казалось, сердце вот-вот разорвется на части. Создавалось впечатление, что вся комната погрузилась в сумрак, заполненный ужасающей аурой, подавляя и пожирая все и всех вокруг. И только зловещая фигура уверенно передвигалась в этом ужасе, созданным им самим же. Он набросился на меня, прижав своим телом к полу. Я чувствовал его тяжелое прерывистое дыхание всякий раз, как он с силой прижимался своим выпирающим членом ко мне. Мое тело было абсолютно обездвижено, словно аура, поглотившая меня, подавила все мои силы. Резко перевернув мое тело на живот, он, ловко сняв с меня штаны и трусы, приподнял мой таз. Холодок коснулся моего тела, и я задрожал с новой силой. Его палец коснулся моего заднего прохода и начал легонько его поглаживать. Горячий влажный язык медленно двигался по позвоночнику, отчего я изогнулся, словно кошка и томно застонал. Укус… И мое тело моментально пронзила острая боль, потому что кроме впившихся в меня зубов, этот зверь ввел в мой зад палец. Укусы сменялись облизыванием и посасыванием, а к первому пальцу вскоре добавились еще два. Его вторая рука напирала на меня сверху, не позволяя подняться. И в этой схватке я был безвольной птицей, удерживаемой силой головного льва. В какой-то момент он вынул из меня пальцы, и я с облегчением вздохнул. Но ненадолго, потому что сразу же почувствовал своим заветным местечком что-то горячее. Даже такой человек, как я, ничего не смыслящий в сексе, понял бы, что это была головка его члена. И я запаниковал, пытаясь вырваться из цепкой хватки. За что и поплатился. Потому что этот придурок сразу же вонзил свой гигант в меня целиком до самого конца. Если бы я мог в этот момент заорать, я бы, наверное, снес стены этого дома своим голосом. Но его пальцы нагло просунулись в мой рот, и все, что я произнес, так это протяжный томный стон. Мне было так больно, что, казалось, мои внутренности задвигались внутри меня, уступая место нежданному завоевателю. Глаза слезились, и я от такого потрясения забыл даже, как дышать. Заметив это, рыжевласка стал водить пальцами по моему языку. А затем я услышал его рык: – Дыши! Словно подчинившись его приказу, моя дыхательная система, хоть и медленно, но стала восстанавливаться. Но то ли мое тяжелое дыхание, то ли покорный вид сыграли со мной злую шутку. Этот человек, словно ненасытный зверь, стал вдалбливаться в меня своим членом, как обезумевший. Мне повезло. Он быстро кончил, сжав со всей силы мои ягодицы. Некоторое время он подрагивал, и я чувствовал, как его сперма заполняла меня, словно вознаграждая мой проход за причиненные неудобства. Хватка ослабла, и я рухнул на пол всем телом. Рыжевласка какое-то время смотрел на меня непонимающим взглядом, а потом подхватил на руки и понес в ванную. Мы ничего друг другу не говорили, но, казалось, наши действия были понятны без слов. Он снял с меня оставшуюся одежду и начал мыть. Однако, как только его руки коснулись моего члена, тот среагировал на эти действия мгновенно, приняв вертикальное положение. – Я кончил, а ты нет, – прошептал рыжевласка и, став передо мной на колени, коснулся головки моего члена языком. Мое тело ныло от недавних действий этого придурка, но то, что он начал вытворять ртом с моим малышом, заставило тело моментально забыть о боли, которую я недавно испытал. Не знаю, где он этому научился. Но мне было так приятно, что, ухватившись обеими руками за рыжевласую голову, я стал двигать тазом в такт его заглатываний. И в то время как он ласкал мой член языком и губами, чужие пальцы проскользнули в мой задний проход и стали двигаться одновременно со ртом. Я стонал и изгибался в его сильных руках, пока поток возбуждения, пройдя по всему телу, не собрался внизу живота и не вырвался взрывом наружу. Я склонил голову и посмотрел на рыжевласку. Его глаза как-то по-необычному сияли. Неужели он так извинялся передо мной? Хотел, чтобы мне было тоже хорошо? А потом рыжевласка игриво провел рукой по своему рту, облизав язычком припухшие губы. Этот придурок проглотил мою сперму? Вот же ненормальный! Честно говоря, я не совсем до конца понимал, почему он иногда ведет себя как сумасшедший, всякий раз бросаясь на меня, пытаясь завладеть моим телом. Возникла догадка, связанная с выбросом мной феромонов. Однако, если говорить о качестве, то их сила до пробуждения меня как омеги, должна быть ничтожной. Тогда почему такое происходит с Львиным сердцем? Я уже знал, что он станет доминантом, однако на текущий момент его сущность еще не проявилась. Будучи обычным альфой, он не должен чувствовать моего запаха. Что не так с нами обоими? Это оставалось загадкой для меня. Другое начинало пугать. Если так сносит башню от еще не пробудившейся доминанты, что будет происходить с альфами, когда моя сущность проявится? Наверное, я начинаю понимать страх сильных мира сего, испытываемый перед доминантными омегами. Они бессильны перед ними! Доминантные омеги - слабость для альф! Тогда слабость доминантных омег есть на самом деле их истинной силой! Я не помню даже, как от бессилия отключился, но проснулся в мягкой пастели, прижавшись к рыжевласке, уткнувшись носом в его шею и закинув на него пару своих конечностей. Боже, что я опять делаю рядом с ним? Аккуратно выбравшись из его объятий, я уселся на краю кровати и взглянул на его спящее лицо. Огненно-рыжие локоны, раскинувшись по подушке, создавали вокруг его лица своеобразный ореол. Он был похож на солнышко с рисунка, нарисованного детской рукой. Красивый! И …вполне себе нормальный. Нужно было проведать больного, и я быстро оделся и пошел в свою комнату. Мужчина уже очнулся и смотрел пустым взглядом в потолок. Как только он увидел меня, его лицо расплылось в улыбке: – Здравствуйте, доктор! – Как вы себя чувствуете? Ничего не беспокоит? Я задавал вопросы и одновременно осматривал его. Цвет лица его улучшился, а сканер показал, что повреждения уже начали затягиваться. Сканер – это мое собственное изобретение. Что-то напоминающее аппарат узи. Даже без прикосновения к телу человека, а лишь находившись на расстоянии ладони, оно способно рассмотреть внутренности, распознавая их повреждения с возникающими последствиями, хорошими или плохими. Пока я перевозил его на каталке в холл, мужчина вдруг спросил: – Доктор, разве у меня не было ножевых ранений? Что вы сделали, что я чувствую себя здоровее даже, чем раньше? Я улыбнулся: – Скажем так. Я не только залатал ваши раны, но и почистил ваш организм от яда, которым вас травили последнее время. Кому же вы так насолили, милостивый государь? Мужчина от удивления открыл рот: – Так это правда? Я догадывался. Его лицо сразу осунулось, словно на этом маленьком участке собралась одновременно все несчастия этого мира. – Доктор, когда я смогу встать? – Да хоть сейчас, – весело ответил я. – Только на вашем месте я все-таки повалялся бы до завтра. Так, на всякий случай. И, кстати, это отличная возможность отомстить за все обиды вашему ненормальному рыжевласому другу. Пусть побегает вокруг вас, ухаживая и заботясь. – Вы о молодом господине Ричарде? – вдруг заволновался мужчина. Я аж взвизгнул от возмущения: – Молодом господине? С хрена он вдруг стал господином? – Почему вы так говорите, доктор? – не унимался мужчина. – Молодой господин Ричард очень хороший и добрый солнечный мальчик! – Что? – снова возмутился я. – Он скотина, а не хороший и солнечный. И хочу заметить, и это не пустые слова. Можете мне поверить, он уже не мальчик. Ну, по крайней мере, с момента, как переступил порог этого дома. Услышав смешок позади себя, я вздрогнул и обернулся. Этот придурок стоял позади меня и довольно улыбался своей лучезарной улыбкой. Мужчина даже подскочил: – Молодой господин, что с вами? Вы улыбаетесь? Господи, в последний раз я видел вашу улыбку, когда вы были совсем маленьким. – Генри, ты как? Как себя чувствуешь? Болит что-нибудь? Рыжевласка лепетал перед мужчиной, словно перед барышней, недавно упавшей в обморок. Как же меня это взбесило! Но все, что я сделал, смотря на его беспокойное лицо, так это только фыркнул. – Горячего больному не давать. Бульон и вода в холодильнике. Выдав инструкции, я направился к выходу. – Когда ты вернешься? Когда тебя ждать? – внезапно ласковым голосом заговорил рыжевласка, что заставило меня напрячься. Больно уж сладко он стелил. Я склонил голову в поклоне, шлепнув одной ногой об другую, и вытянулся стрункой: – Вы так переживаете за меня, молодой господин? Ему было достаточно сделать несколько быстрых шагов, чтобы появиться передо мной. Наклонившись, этот придурок, чуть касаясь моего уха, ласково промурлыкал: – Когда меня так называют другие, я никак не реагирую. А вот когда эти слова произносишь ты, то в моих штанах начинаются довольно приятные неконтролируемые реакции. Я испуганно посмотрел вниз на его выпирающий член и громко сглотнул. Вот же озабоченный! Продолжение следует…