Запах свежескошенной травы

После этих событий Ричард стал вести со мной как-то странно. Этот ушлепок стал таким добреньким, что я даже первое время вздрагивал и оглядывался по сторонам, сомневаясь, что такое отношение было направленно именно мне и не на показуху. А он, видя мою реакцию, всего лишь мило улыбался, что, естественно, бесило меня еще больше. Но почему-то самым обидным стало то, что он больше не лип ко мне, не приставал, не накидывался страстно, как раньше. У меня самооценка по поводу внешности и так была ниже плинтуса, а теперь своим равнодушием он просто подтверждал мою никчемность. Зачем тогда говорил, что нравлюсь ему? Лжец! И я стал избегать жителей этого дома. Генри шел на поправку и больше не нуждался во мне, поэтому я перестал ночевать здесь и появлялся иногда, да и только с утра до начала занятий в универе. Незаметно приходил, закрывался в своей лаборатории, колдуя там, а потом так же незаметно уходил, оставляя на тумбочке у дверей пилюли для больного с инструкцией по их применению, написанной от руки. Так прошла неделя до самых выходных, на которых я планировал поработать над новым изобретением - лекарством для госпожи Русланы. И почему мне всегда больше всех нужно? Все дело в моей сумасшедшей голове. Разговор с Генри не давал покоя все это время. Мама Ричарда, находившаяся в охраняемой амбалами палате в больнице, стала основной целью моего существования в эти дни. Я так ломал голову, как к ней пробраться, что мне это даже снилось, стоило только закрыть глаза. Кто я? Простой ассистент, студент-первокурсник. Кто позволит мне зайти в эту палату, разрядись я даже в униформу уборщицы? Наконец ко мне пришла подсказка. Я понял, что помочь в этом деле мне сможет только один человек, схожий со мной во взглядах, силе и …чеканутости. И это мог быть не кто иной, как мой любимый доктор Айк Семионский! Услышав сумасбродную идею, он какое-то время смотрел на меня, даже не моргая, а потом спокойным тоном произнес: – Ты больной на всю голову? Если бы я не знал этого человека, то, скорее всего, потерял бы после этих слов последнюю надежду в его лице. Но, увы. Я знал доктора даже больше, чем самого себя. Поэтому после сказанной им фразы только лукаво улыбнулся и кивнул заговорчески утвердительно головой. Какой же у доктора Айка удивительный блеск глаз! Они загораются ярким светом всякий раз, когда что-то становится ему интересным. Будь то трудная операция, от которой все отказываются, будь то книга на иностранном языке, которым он не владеет, будь то состояние человека с непонятными симптомами, где никто не может установить диагноз… Чем сложнее и непонятнее ситуация, тем свет его глаз загорается ярче. Принимая трудности за вызов, он, как неугомонный ребенок, мчится в самое пекло, ничего и никого не боясь. Наверное, такая схожесть характеров и свела нас вместе. Может, и мои глаза также горят, как у него в такие минуты? Посмотрев на мужчину, я сразу понял - доктор в деле! Так было приятно осознавать, что в этом мире у меня появился единомышленник, что в порыве чувств обнял доктора Айка, крепко вцепившись пальцами в его халат. Лишь когда поднял голову и посмотрел на его лицо, до меня дошло, что ввел человека в ступор. Он покраснел, как рак до самых кончиков ушей и замер, боясь пошевелиться. – Доктор! – весело заговорил я, отпрянув от него. – Не думал, что вы умеете смущаться. Но теперь точно знаю, что красный цвет вашему невозмутимому, мужественному лицу абсолютно не идет. Мужчина вздрогнул и легонько толкнул в мое плечо: – Ах ты ж мелкий засранец! Не делай так больше, если, конечно, ты не мазохист, целенаправленно провоцирующий меня выпороть тебя. Следующие наши действия были направлены на то, чтобы пробраться в палату матери Ричарда. Больница Святых Медиа и Циния состояла из трех этажей, а нужное нам место располагалось как раз-таки на последнем, третьем этаже здания. Поэтому мы и приняли решение сделать это через окно. Так и оказались на крыше больницы. Плоская поверхность позволяла легко по ней передвигаться, а небольшой бортик по ее краю мог выступить в роли защиты от падения. Не знаю, где доктор смог достать веревку. Один конец ее мужчина закрепил мне вокруг талии, а другой вокруг своей. Как умело док умеет вязать узлы, мне даже не стоит говорить, потому что с этой штукой на своей талии я находился до самого конца нашей безумной операции, не имея ни малейшего представления, как от нее избавиться. Ловко перекинув веревку через плечи и крепко ухватившись за нее руками, он с легкостью сбросил меня вниз с крыши, игриво сказав напоследок: – Не переживай! Даже если я не смогу тебя удержать, залатать твое расплюснутое тело точно сумею! Палата была последней, поэтому ошибиться в правильности их расположения было невозможно. Доктор Айк даже сумел договориться с персоналом, чтобы они оставили оконную раму прикрытой, но не закрытой, что позволило мне с легкостью пробраться внутрь палаты. Конечно, до этого мне пришлось несколько раз треснуться всеми частями тела о стены здания, неумело болтавшись в воздухе. Поэтому, пока я приземлился на нужный подоконник ногами, чуть ли не превратился в одно сплошное месиво. А кричать-то было нельзя, из-за чего мои губы распухли от укусов своих же зубов, и во рту ощущался неприятный металлический привкус крови. Если бы я увидел такое чудище-юдище, влезшее мне в окно, наверное, орал бы во весь голос от страха. Но госпожа Руслана, только нежно улыбаясь, смотрела на меня, с интересом наблюдая за моими действиями. Как только я ее увидел, мое сердце забилось, будто бешеное. На меня смотрели прищуренные глаза с желто-оранжевыми зрачками, обрамленные окантовкой золотисто-красного цвета. Я уже встречался с человеком, вобравших в свои глаза истинную красоту жгучего пламени, которая пленила меня с первого взгляда. И эти огненно-рыжие локоны на фоне белоснежного постельного белья! Ричард - натуральная копия своей матери! Я так и замер, как только спрыгнул с подоконника. – Ма-а-атерь Божья! – самопроизвольно прошептали мои губы. – Да я бы и сам спрятал такую красоту от лишних глаз, чтобы ни одна дворняжка не посмела даже позариться на воздух, выдыхаемый этой волшебной львицей! Госпожа приподняла бровь, и на ее красивом лице растянулась довольная улыбка: – Милашка! Я подошел к кровати и аккуратно взял женщину за руку. Тонкие изящные пальцы слегка дрогнули от чужого прикосновения, но я погладил ее ладонь другой рукой и шепотом заговорил: – Я проделал такой трудный путь не только для того, чтобы увидеть вас, госпожа Руслана! Я пришел сюда сделать вам деловое предложение. Мне нужно, чтобы вы поставили своим лечащим врачом Айка Семионского с ассистентом в моем лице. Конечно же, я мог вас нагло украсть и спрятать от всего мира без вашего на то согласия, но, боюсь, в моем арсенале нет необходимых условий, чтобы помочь вам. Поэтому-то сейчас стою здесь в надежде получить личное согласие на официальное решение этого вопроса. Я понимаю, сейчас вы никому не верите. Но здесь есть и вторая сторона медали: вам нечего терять, потому что, даже если ничего не выйдет от предложенного замысла, ваша вера никак не пострадает. В этом случае пострадает только моя честь! – Предположим, что я соглашусь, – зашептала женщина. – Думаешь, меня кто-нибудь послушает? Мое лицо расплылось в насмешливой улыбке: – Хотелось бы мне взглянуть в лицо тому, у кого хватит смелости отказать вашим прихотям? Я склонился и поцеловал ее руку. Когда же снова взглянул на нее, вздрогнул. Она смотрела на меня все с той же улыбкой на лице, но вот взгляд был какой-то интригующий. Я уже на собственном опыте прочувствовал эту породу, поэтому от греха подальше решил побыстрее покинуть палату. – У меня есть сын, – вдруг прошептала она, когда я уже взобрался на подоконник. – Аромат его феромонов я узнаю из тысячи. Ты друг моего сына? Ты пришел сюда по его просьбе? Я замер. Неужели запах этого засранца пропитал мое тело до самых косточек? – Не знаю, о ком вы говорите, но могу сказать точно, что сюда я пробрался из-за своего дураковатого характера и только по своей инициативе. Но хочу заметить, если у вас есть сын, он наверняка очень сильный человек. Так неужто вы думаете, что этот юноша просил бы чьей-либо помощи? Кстати, знаете ли вы истинное значение вашего имени, госпожа Руслана? Оно означает львицу, и, увидев вас сегодня воочию, я в этом убедился. Даже оказавшись запертой болезнью в четырех стенах этой мрачной больничной палаты, вы все также остаетесь …царицей! Я дернул за веревку, затянутую на моей талии, и меня резко потянуло вверх. Доктор Айк вернул с легкостью мое хрупкое тело обратно на крышу. Естественно, за такую помощь мне пришлось остаться с ним на ночное дежурство. Поэтому в этот день я подался в универ прямо из больницы, поспав там несколько часов на дежурной кровати. Честно, я не питал больших надежд после ночного посещения матери Ричарда. Однако, как только прибыл на первую учебную пару и удобненько разместился на последней парте с надеждой хотя бы немного поспать, меня срочно вызвали в деканат. Причиной тому стал внезапный телефонный звонок главного врача больницы Святого Медиа и Циния. Руководство больницы требовало срочного моего присутствия. У входа в здание меня уже ожидал взволнованный доктор Айк с горящими глазами. Именно по их блеску я понял: наша затея удалась. Однако мое настроение изменилось, как только мне и доктору предоставили доступ к медицинской карте госпожи Русланы. Это действительно тяжелый случай. У женщины был поврежден позвоночник, что привело к обездвиживанию и потере чувствительности всей нижней части ее туловища. В один миг красивая, полная сил и энергии, она превратилась в овощ. Возможно, если бы ей была оказана помощь сразу же после падения с лестницы, все сложилось по-другому. Но бедная женщина пролежала в таком состоянии на холодном полу всю ночь и была госпитализирована только утром. Меня удивил тот факт, что в таком огромном доме, заполненном слугами, госпожу так поздно обнаружили. Много было несостыковок в этом деле. Ведь даже с моими знаниями в этой области я хорошо понимал, что впоследствии также можно было ее поставить на ноги с учетом знаний и умений высококлассных врачей, которых приглашали для лечения. Почему же все так обернулось? Это осталось для меня загадкой. Для того чтобы сделать какие-либо выводы и определиться с планом дальнейших действий, мне с доктором нужно было заново изучить состояние больной, поэтому несколько дней мы только этим и занимались. Один раз я даже чуть не попался, когда этот рыжевласка заявился в больницу, чтобы проведать маму. Это случилось как раз в тот момент, когда я решил проверить чувствительность ног госпожи. Уже много лет эту палату посещали одни и те же лица. Ричард знал их всех, потому что лично знакомился с каждым из них. Поэтому, увидев незнакомую фигуру в белом халате, ощупывающую ноги его матери, этот придурок, только лишь оказавшись на пороге палаты, прорычал: – Убери от нее свои мерзкие руки, – и бросился ко мне. Господи! Наверное, я еще никогда в своей жизни так не благодарил людей, которые изобрели докторские шапочки, прикрывающие волосы и марлевые маски для лица. Эти вещи защитили в этот момент мою личность. Ну а по тому, как я от него улепетывал, этот придурок точно не мог меня узнать. Ох! Как же я улепетывал! Наверное, я точно не такой безнадежный, как сам себе представлял, потому что в самые критические ситуации мой мозг начинал такую активную деятельность, что потом сам удивлялся, что вообще на такое способен. Короче! Как только я увидел, что рыжевласка бросился в мою сторону, я митулем забрался под кровать госпожи, вынырнув с противоположной стороны. Через свою маму точно лезть или прыгать не осмелится. Поэтому у него было только два пути в ловле меня: первый – под кроватью, а второй – вокруг кровати. Зная скорость Ричарда, я понимал, что стоит мне только направиться к двери, тут же буду схвачен. Поэтому не поднимался, а находился в напряженном состоянии «бежать в любую минуту». Этот чокнутый, согнувшись, некоторое время еще пытался своими длинными ручищами достать меня под кроватью, а потом, подскочив, снова кинулся за мной, оббежав вокруг. Ха! Я, естественно, снова нырнул под металлическую конструкцию, ловко вынырнув с другой стороны. И этот сумасшедший опять кинулся ловить меня под кроватью. Не знаю, как долго бы это продолжалось. Первой не выдержала госпожа Руслана: – Может, уже успокоишься, сынок, и послушаешь свою маму, наконец! Рыжевласка покорно подчинился. Встав с пола, он продолжал смотреть с яростью во взгляде на меня, однако больше не делал резких движений. – Сынок, – спокойным голосом снова заговорила женщина. – Это ассистент нового доктора, который был приставлен ко мне на днях по моей просьбе. И сейчас он ощупывал мне ноги, чтобы проверить их чувствительность. – Почему новый доктор, мама? Что случилось с прежним? Ты так давно никого нового к себе не подпускала. Что не так? – забеспокоился Ричард. – Все так, – улыбнулась госпожа. – Просто я захотела хотя бы каких-нибудь перемен в своей жизни, а этот ассистент сумел добавить в серость моего бытия ярких красок. Так что успокойся. Все хорошо. Конечно, одного льва я могу еще выдержать, но когда их двое, лучше бежать изо всех ног, подальше от этого семейства кошачьих. Что я и сделал. Но как только выбежал в коридор и с облегчением вздохнул, сзади услышал знакомый голос: – Ассистент. Подождите, мне нужно с вами поговорить. Мои ноги остановились и непроизвольно задрожали. Хотелось побежать, но я не мог и пошевелиться. Сила ауры этого человека всегда умела справиться со мной в считанные секунды. Подобно рабу, я был скован всего лишь словом своего хозяина. От напряжения на моей шее выступили вены, и все тело покрылось испариной. Мелкая дрожь, подобно стае маленьких мурашей с острыми игольчатыми лапками, пробежала по линии позвоночника и с силой впилась в мой затылок. Казалось, что все звуки мира затихли в этот момент. И только уверенные медленные шаги и тяжелое дыхание рыжевласки четким эхом отдавались в моем сознании при каждом его движении. Громче и громче… – Может, я смогу вам помочь? Доктор Айк, закрыв меня своим телом, словно щитом, встал прямо перед Ричардом: – Я доктор Айк Семионский. С некоторых пор назначен лечащим врачом госпожи Русланы. А вы, я так понимаю, ее сын, Ричард. Все вопросы можете смело задавать мне. Я отвечу на них с превеликим удовольствием. Продолжение следует…