Запах свежескошенной травы

Когда я закончил этот разговор, меня снова сморило. Лекарство подействовало, и я задремал, размышляя о том, что делать дальше. Было понятно, одной дракой дело не закончится. Те подонки обязательно попытаются снова избавиться от проблемы в моем лице. Только вот я не собирался прятаться и скрываться от них. Не знаю почему, но мне было все равно, убьют ли меня или сжалятся. Поэтому принял решение пойти в университет, чего бы это ни стоило. Проснувшись, я опять прошел сканирование своего тела и, к моему удивлению, остался очень довольным. Таблетки, которые принял, моего собственного изготовления, оказались на высоте. Ушибленные органы практически восстановились, и это произошло за короткий промежуток времени. Замечательно! Я опробовал новое лекарство на себе. Теперь, добавив в него некоторые ингредиенты, можно изготовить пилюли и для госпожи Русланы. Заживляющие пилюли планировал выставить на продажу на черном рынке, но никак не предполагал, что они понадобятся для меня самого. Дело в том, что в моей интернет-лавке постоянно оставляли заявки и предложения на какие-нибудь товары. Не то чтобы я все их исполнял или зацикливался на какой-то одной, но такие вот запросы заставляли меня двигаться вперед. В университете появился вовремя. Более того, состояние у меня было превосходное. Поэтому прямиком направился к дверям аудитории, где должна была пройти первая пара. Однако войти внутрь мне так и не удалось. Кто-то ухватил меня за шиворот и потянул в сторону. Честно говоря, я уже догадывался, чьих рук это дело, поэтому покорно подчинился этой силе. Не сопротивлялся, когда меня, толкая в спину, тянули по коридору. Спокойно принял то, что силой затолкали в мужской туалет и, бросив на пол, стали бить ногами. Ладно, признаюсь. Перед входом в здание я принял обезболивающее и успокоительное, поэтому совсем не чувствовал боли, а главное, чхать хотел на тех, кто меня избивал и, самое интересное, на то, что избивали. Более того, эта ситуация мне казалась настолько комичной, что я даже подхихикивал, тем самым приводя моих обидчиков в бешенство. Это было действительно смешно: меня били, а я смеялся. Где-то в глубине души даже согревала мысль о том, что в этот момент был бетой, ведь можно было догадаться, какие бы могли быть следующие действия этих подонков, окажись я омегой. В какой-то момент в помещении ощутилась тяжелая энергия, настолько удушающая, что даже альфы, избивающие меня, прочувствовали на себе всю ее мощь. У одного из нападавших пошла кровь из носа, и не просто пошла, а полилась тонкой струйкой. Другой внезапно накрыл уши ладонями и сильно зажмурил глаза, то открывая широко рот, то закрывая, яростно сжимая губы, будто его голова вот-вот взорвется. Это была аура доминанта. Но даже затуманенными глазами я смог рассмотреть этого человека. – Доктор Айк Семионский, – прошептали мои губы. Я знал, что мой начальник - альфа. Но то, что он был доминантным, почувствовал только сейчас. Всегда улыбающийся и веселый, он никогда не проявлял своего истинного вида, словно специально скрывал ото всех. Почему? Ведь само проявление сущности доминантом уже открывало без усилий любые двери. А это означало, что доктор Айк мог быть не просто обычным доктором, а самым что ни на есть главврачом больницы. Пассон, лидер этих ублюдков, тоже альфа, но по силе проявления был на несколько ступеней выше своих дружков. Только вот перед доминантом любой альфа оставался внизу, к какому классу он бы не принадлежал. Поэтому-то Пассон не так сильно отреагировал на убивающую ауру доктора Айка. Мужчина просто яростно схватил того за шею и как куклу поднял в воздух. Альфа пытался вырваться из мощных лап зверя в гневе. Кряхтя размахивал руками, пытаясь хотя бы за что-то ухватиться, и беспомощно дрыгал ногами, стараясь добраться ими до твердой поверхности. Я, видя такое, знал: Пассон в этой схватке проиграл. Доминантные альфы очень страшны в гневе. Ярость пожирает их изнутри, выедая мозг, тем самым делая бездушными монстрами. Самым страшным было для меня то, что сколько бы литературы не перечитал, сколько не ковырялся в старинных рукописях, так и не смог найти ответа, как можно в такие моменты усмирить слетевших с катушек доминантов. – Ну и каково это, – заревел доктор Айк, – быть в качестве жертвы? Затем он, резко развернув тело бедолаги в воздухе, все также удерживая за шею, с силой грохнул его об пол и вжал в твердую поверхность. Чтобы понять, какова была мощь этого удара, достаточно было взглянуть на потрескавшуюся плитку пола туалета. – Ну, а чтобы ты до конца уяснил, кого ты посмел тронуть и каковы будут последствия, – уже спокойным тоном продолжил доктор, – я должен представиться. Доктор Айк был особой знаменитостью нашего городка. Однако слава его была связана больше с работой, что ни в коей мере не могло напугать наглых детишек местной элиты. Мужчина надменно улыбнулся: – Разрешите представиться! Айк Семионский-Заварский! Сын и наследник семейства Заварских! Эти слова стали для всех присутствующих настоящим шоком. Семейство Заварских - знаменитое семейство нашей страны, владельцы легендарной фармацевтической корпорации «ZawFarm», занимающейся не только производством лекарственных средств и веществ, но и их продажей. В их владении находилась огромная сеть аптек и лабораторий, раскиданных по всей территории страны и за ее пределами. Даже наш университет был создан благодаря знаменитому семейству. Они являлись главными акционерами. Эту семью знал любой, кто занимался бизнесом. Газеты, журналы, телевидение… Ежедневные новости о деловой жизни и плодотворной работе корпорации «ZawFarm» всегда красовались на первых страницах. Глава семейства Дастин Заварский был истинным доминантом с самого рождения. Бизнес достался ему в наследство от отца, но тогда это была небольшая фирмочка, занимающаяся продажей лекарственных препаратов. Уже через несколько лет после упорной и трудной работы она превратилась в огромную фирму, а затем и в мощную корпорацию. Он женился в тридцать на девушке-омеге из богатой семьи, и в скором времени во главе фармацевтической корпорации стояли уже супруги Заварские. Если говорить о детях этого семейства, то данная информация была засекречена ото всех. Никто не понимал, почему она так сильно скрывалась, но общество ждало момента вступления в наследство, потому что только данное событие могло открыть обществу этот чертов занавес. Вот почему представление доктора Айка вызвало такой шок. Рука, удерживающая голову Пассона, расслабилась, и он погладил его по голове, уткнувшейся в пол. Ласковый голос лился из уст мужчины, словно успокаивающая песня. Но я-то знал истинную суть этого тембра. Это была угроза. – Теперь, надеюсь, на этом и закончим… сегодня. Потом он подошел ко мне, аккуратно взял на руки и вышел из туалета. Пока доктор Айк нес меня по университету, пока усаживал в свою машину, я видел, как студенты, наблюдающие за нами, косились и перешептывались. Думаю, в самое ближайшее время моя личность станет в стенах этого учебного заведения основной фигурой для сплетен. А у самого доктора появится в биографии выдуманная очередная темная любовная история. Машина остановилась у больницы, и доктор не постеснялся на руках внести меня внутрь. Дежурные медсестры пытались помочь ему, но этот упрямец никому не позволил прикоснуться ко мне. Только когда мы оказались в смотровой, доктор уложил меня на кушетку и принялся осматривать. – Напился обезболивающих и успокаивающих, – бурчал он на меня, – бездумно кинулся в лапы тигра. Думаешь, они оставили б тебя в живых? Думаешь, они бы сжалились над тобой? Думаешь, ты герой? – Почему вы оказались там, доктор Айк? – перебил я его. – Почему вступились за меня? Почему скрываетесь ото всех? Кто вы, черт возьми, на самом деле? Мужчина ласково улыбнулся: – Я Ака! Мне вспомнилось письмо, которое недавно нашел в комоде родительского дома. Утренний разговор с незнакомцем по телефону и его последние слова: «Я скоро буду. Жди меня!» – Не может быть, – прошептал я. – Значит, вы и есть любовник моей матери? Глаза мужчины округлились, и он возмущенно рявкнул: – С ума сошел? Совсем крыша поехала? Я ее младший брат и твой родной дядя по материнской линии! И тут до меня дошло. По сути, я ведь ничего не знал о своей матери и об ее семье. Она погибла, когда мне исполнилось пять лет. Дедушки, чтобы не ранить мою детскую психику, старались ничего о ней не напоминать. То есть сначала они ничего не хотели рассказывать, а потом я перестал спрашивать. Все мои воспоминания основывались на старых фотографиях, висевших в родительском доме. На этом все и заканчивалось. Сейчас же, смотря на человека перед собой, который истерично размахивал руками, возмущаясь и рыча на меня, я был так счастлив, что даже не заметил, как по моим щекам потекли слезы. Мое сердце трепетало, и на лице расплылась улыбка. Губы непроизвольно зашевелились, и изнутри вырвалось слово, словно сердце закричало: – Дядя! Подскочил, не чувствуя боли, и бросился к доктору. Мои руки захватили его в объятия, и я прижался всем телом к нему, с силой вцепившись пальцами в его одежду. Не мог остановиться уже. Я рыдал, наслаждаясь теплом близкого и родного человека, а когда почувствовал ответную реакцию его объятий, вжался в тело мужчины еще сильней. – Все хорошо, малыш, – слышался ласковый голос дяди у моего уха. – Теперь все хорошо. Но если ты сожмешь мое тело еще сильнее, сломаешь на две половинки, и у тебя будет уже два дяди. Мы еще некоторое время провели в смотровом кабинете, пока дядя проглядывал мои побои, а потом, когда выяснилось, что тело не так уж сильно пострадало, мы отправились в местное кафе, находившееся рядом с больницей. Конечно же, есть мне было нельзя. Зато за обе щеки уплетал дядя Айк, нагло дразня и чмокая перед моим лицом, говоря о том, что это мое наказание за собственную бестолковость. И когда этот родственник в конце концов наелся, заговорил томным сытым голосом: – Нас у родителей было двое: я и моя сестричка Лили. Мы всю жизнь были не разлей вода. Твоя мама всегда становилась на мою защиту, ведь я был еще тот озорник. Творил я, а отхватывала от родителей она. Сестра была для меня настоящим ангелом: согревала, когда было холодно, закрывала собой, когда мне грозила опасность, обнимала, когда было страшно… Она была настоящим лучиком света в нашем огромном семейном доме, где аристократические правила и манеры стояли на первом месте. Я мечтал стать, таким как она: смелым, честным и сильным. Хотел побыстрее вырасти, чтобы отплатить за то тепло, которое она мне подарила. Все поменялось в один момент. Она влюбилась в твоего отца. Только Лили с детства была повенчана с другим, поэтому вся семья выступила против избранника сестры. Но даже это не остановило твою мать. Она ушла из дома. Отец очень сильно любил Лили. Он ходил потерянный несколько месяцев, а потом просто вычеркнул дочку из своего сердца, исключил из семейного реестра и лишил наследства. Нам даже было запрещено упоминать ее имя в нашем родовом поместье. Отменить решение отца я не смог. И оставить ее одну наедине с проблемами не захотел. Лили не желала никого видеть из нашей семьи, не плакала и не просила помощи. Поэтому я схитрил, написав ей письмо. Она позвонила мне лишь однажды. Назначила встречу. Когда я ее увидел, очень испугался. Лили была очень взволнованной. А потом я узнал причину этого беспокойства. Дело в том, что сестра почуяла аромат от тебя, в то время как ты с рождения был бета. Непонятная ситуация привела ее к старинным рукописям. В них-то она и нашла ответ. Если мать может чувствовать аромат феромонов своего ребенка-беты, значит, это дитя - еще не пробудившийся доминантный омега. Лили была напугана. Она не хотела, чтобы твоя жизнь превратилась в ад. Думаю, ты понимаешь, какой ад она имела в виду. Я не знаю, что бедняжка предпринимала, чтобы защитить твое будущее. Но после ее трагической смерти понял, почему просила меня, если что-то случится с ней, позаботиться о тебе. – Значит, все это время вы, находясь в тени, наблюдали за мной? – хитро спросил я. – Естественно, – весело ответил дядя. – В кафешках, на гулянках, дискотеках… Ты всегда был под присмотром. Сколько раз покушались на твою честь, сколько раз пытались затащить в койку… Твоя мордашка слишком аппетитна для чужого глаза! Приходилось применять силу, отпугивая поклонников. – Дядя, ты хоть понимаешь, что стал причиной комплекса моей неполноценности, потому что я считаю себя по сей день уродом, на которого без слез не взглянешь? – Гы-ы! – весело хихикнул доктор. – Я очень старался. Но это для тебя даже полезно. Не будешь задирать нос, любуясь в свое отражение. – Подожди, – перебил я. - Если ты знал обо мне заранее, значит, к себе в ученики в больнице ты тоже выбрал специально? – Нет! – запротестовал дядя. – В больнице ты покорил меня своей силой. Я словно увидел снова свою сестренку. Не думал принимать ученика, даже если им оказался бы ты. Но не смог устоять. Порода есть порода. И, признаюсь честно, не жалею об этом. – Почему Айк Семионский, а не Айк Заварский? Почему Ака? – В детстве я плохо выговаривал слова и называл себя Ака. А Лили это так пришлось по вкусу, что она продолжала использовать данное прозвище даже тогда, когда мы повзрослели. Ну а фамилию Семионский я взял от матери. Это была ее девичья фамилия. Видите ли, я, как и ты, предпочитаю находиться в тени, а не кичиться своей знаменитой богатой семейкой. Люблю, знаете ли, когда меня оценивают по личным способностям. Я улыбнулся: – Доктор Семионский, ты действительно крутой чувак! И ты прав: порода есть порода. Я горжусь, что у меня есть такой дядя, как ты! Продолжение следует…